Дракон
Ярость Равного Небу
Золотой обруч сжимал виски так, что трещали бессмертные кости.
Эта проклятая полоска освященного металла, надетая на меня по воле Будд и владык трех миров, всегда пульсировала болью, стоило мне поддаться гневу. Но сейчас? Сейчас мне было плевать. Пусть она расколет мне череп. Пусть небесные своды обрушатся в прах. Пускай все созвездия Звёздного Потока подавятся своим страхом.
Две тысячи лет.
Две тысячи чертовых, бесконечных, пустых лет я искал его среди бесчисленных миров, сломанных временных линий и осколков забытых эпох. Когда старый ублюдок на Нефритовом Троне наложил на моего дракона печать, я клялся, что вырву бороду этому самодовольному истукану волосок за волоском. Они говорили мне: «Он уничтожен, Сунь Укун. Гордый дракон пал, растворившись в колесе перерождений». Они лгали. Они боялись сказать мне правду — боялись, что Великий Мудрец, Равный Небу, не просто перевернет их чертоги вверх дном, а сожжет само мироздание до основания.
И вот теперь… передо мной висел системный экран канала Бихёна.
Мои огненно-золотые глаза, способные видеть сквозь любую иллюзию и ложь смертных, впились в дрожащую голографическую проекцию.
Там, среди грязи, копоти и развороченного бетона разрушенного Сеула, стоял он.
Мой Юки.
Мое дыхание перехватило. Каменное сердце, рожденное на вершине горы Хуаго, пропустило удар, а затем забилось с такой яростью, что Цзигубан, прислоненный к моему трону, отозвался низким, голодным гулом.
Он выглядел почти так же, как в день нашей первой встречи у водопада Лотосового Чертога. Черные, словно первозданная тьма, короткие волосы. Фарфоровая кожа — такая ослепительно белая, будто высеченная из чистейшего лунного нефрита. И эти глаза. Небесно-голубые, чистые, надменные, в которых когда-то отражались грозовые облака девятого неба.
Но когда его смертная куртка истлела под давлением моей ауры, явив обнаженные плечи и грудь, в моем горле застрял глухой, яростный рык.
Шрамы.
Вдоль его идеального позвоночника тянулся страшный, грубый след от карающего божественного клинка. На тонких запястьях и изящных щиколотках белели въевшиеся в плоть рубцы от цепей запечатывания души. Эти небесные шакалы… они не просто низвергли его в смертное тело. Они пытали его. Они пытались вытравить из него драконью гордость, сломать хребет существу, которое принадлежало мне по праву вечной клятвы.
Я сжал кулак, и подлокотник из небесного базальта с хрустом обратился в пыль.
– Старый хрыч… – прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к глазам. – Я найду твои чертоги в этом сценарии. Я сломаю твой трон и заставлю тебя сожрать каждую золотую чешуйку, которую ты посмел осквернить.
Система Звёздного Потока пищала и выла от ужаса, швыряя в меня предупреждениями о перегрузке Вероятности. Жалкие, трусливые созвездия разбегались из канала, как крысы из горящего амбара, стоило мне лишь бросить тень своего присутствия.
Подумать только! Эти ничтожества, эти безымянные духи металлов и чертогов смели предлагать моему Юки свои жалкие подачки! Смели называть его своим «воплощением»! Моего мужа! Дракона, чья ярость в древности обращала в пар океаны!
Я швырял сотни тысяч монет в интерфейс токкэби, не глядя на счет. Какое мне дело до богатств, когда я наконец услышал его голос?
Когда он посмотрел сквозь потолок поезда прямо на меня — сквозь тысячи световых лет системных барьеров — и тихо произнес: «Сунь… Укун?», у меня внутри все оборвалось. Печать держала его разум в оковах, но душа помнила.
А затем он облачился в боевой доспех.
Я затаил дыхание, впившись пальцами в колени. Черно-золотой шелк шароваров, короткое кимоно, прикрывающее сильный торс, массивные наручи с когтями… Это было оружие, которое мы ковали вместе в пламени моей печи. Он выглядел безупречно. Смертоносно. Величественно.
И теперь этот мелкий смертный, Ким Докча, стоял рядом с ним, смея смешаться с его аурой. Я видел насквозь этого худощавого парня в белом пальто. Он был слишком спокоен, слишком расчетлив. Обычные люди при виде существа уровня Юки падали на колени и молили о пощаде, а этот клерк крутил шестеренками в своей хитрой голове, явно пытаясь понять, как использовать Небесного Дракона в своих схемах.
«Только попробуй подставить его, смертный червь, – мысленно рыкнул я, посылая в канал очередную пачку монет с недвусмысленным предупреждением. – И я сотру твою душу в порошок раньше, чем ты успеешь моргнуть».
Но Юки… Юки лишь фыркнул на мои сообщения.
– Укун, успокойся. Ты ведешь себя как ревнивый мальчишка.
Его ровный, бархатный голос донесся сквозь передачу звука канала, и тяжесть в моей груди на мгновение сменилась обжигающей волной нежности. Дерзкий. Непокорный. Даже потеряв большую часть воспоминаний, он оставался собой. Никто во всех трех мирах не смел называть меня «мальчишкой», кроме этого чертова дракона.
Я оскалился в самодовольной ухмылке, хотя уши у меня, признаться, слегка запылали. Ладно. Пусть командует. Пока он жив, пока он дышит — я позволю ему крутить мной как угодно.
Но вот они вышли к реке Хан.
Я наклонился вперед, опершись локтями на колени. Разрушенный мост. Клубящийся ядовитый туман. И вода, кишащая мерзкими глубоководными тварями.
Седьмой класс. Ихтиозавры. Для сопливых новичков сценария это была верная смерть, непреодолимая стена. Твари вырастали размером с трехэтажный дом, их шкура отражала артиллерийские снаряды, а челюсти перекусывали бронепоезда.
Из глубины всплыла гигантская тень. Река вздыбилась, выплескивая тонны зловонной черной жижи. Пасть, усаженная сотнями игловидных клыков, распахнулась прямо над Юки, заслоняя ему небо.
Ким Докча позади дернулся. Смертные закричали.
А Юки даже не моргнул. Он просто поднял руку и негромко позвал меня.
– Укун. Твой посох все еще так же тяжел, как и раньше?
Мой оскал превратился в хищную, кровожадную улыбку. Сердце запело боевую песню горы Цветочных Плодов.
– Для тебя, любовь моя, – прошептал я в пустоту чертога, посылая системный импульс через нашу стигму, – он легче утреннего тумана.
Цзигубан у моего трона вспыхнул золотым сиянием. Часть его колоссальной массы, его первозданной концепции расщепилась и устремилась вниз, сквозь звездные каналы, прямо в ладонь моего дракона.
Вероятность взвыла. Пространство вокруг Юки затрещало черными молниями. Система пыталась заблокировать передачу оружия мифического ранга в сценарий начального уровня, но я с размаху вогнал кулак в интерфейс созвездия, заставляя свой статус подавить ограничения.
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» жертвует частью своей божественной силы ради материализации фантома!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» плюет на баланс второго сценария!]
– Давай, Юки! – закричал я, не заботясь о том, что токкэби на том конце связи рухнет в обморок от ужаса. – Покажи этим земляным червям, кто правит небесами!
В руке Юки сгустился черно-золотой свет. Металл Цзигубана смешался с первозданной ци Небесного Дракона. Наруч на его правом предплечье вспыхнул ослепительным узором драконьих когтей, и фантомный посох длиной в добрых три метра с глухим гулом материализовался в его пальцах.
Ихтиозавр рухнул сверху, намереваясь проглотить наглого смертного целиком.
Юки сделал шаг вперед. Плавный, обманчиво ленивый, как движение хвоста великого змея в толще вод. Его шаровары колыхнулись, подошва сапога ударила по растрескавшемуся асфальту, высекая сноп искр.
– Знай свое место, червь, – сорвался с его губ ледяной приговор.
Юки крутанул посох в кисти. Движение было столь быстрым, что воздух издал пронзительный визг, рассекаемый божественной сталью. А затем он нанес удар снизу вверх.
Никакой вычурной магии. Никаких сложных заклинаний. Только чистая, первобытная, сокрушающая мощь существа, равного мне по силе.
Фантомный Цзигубан, наделенный массой шестнадцати тысяч цзиней, врезался точно в нижнюю челюсть чудовища.
Ударная волна сдула туман над рекой Хан на километры вокруг.
Звук столкновения напоминал раскат грома посреди безоблачного неба. На глазах у остолбеневшего Ким Докчи колоссальная туша ихтиозавра — монстра весом в сотни тонн — не просто остановилась. Ее подбросило в воздух, как жалкую тряпичную куклу.
Череп твари с хрустом раскололся от подбородка до затылка. Черная кровь и ошметки чешуи брызнули во все стороны, но вокруг Юки мгновенно развернулся полупрозрачный барьер из золотой ци, и ни единая капля скверны не посмела коснуться его фарфоровой кожи или подола кимоно.
Секунду тело монстра висело в воздухе, а затем с чудовищным всплеском рухнуло обратно в кипящую реку, вздымая волну высотой с пятиэтажный дом. Вода окрасилась густой багровой пеной. Водные твари рангом помельче, секунду назад жаждавшие плоти, в панике бросились врассыпную, уходя на самое дно, подальше от существа, чья аура пахла смертью древних богов.
На мосту воцарилась абсолютная, мертвая тишина.
Ли Хёнсон сидел на асфальте с открытым ртом. Ю Санъа прижимала ладони к губам, не в силах сдержать дрожь. Даже вечно невозмутимый Ким Докча застыл, неловко перебирая пальцами полы своего белого пальто. Его взгляд метался от разорванной реки к юноше, который стоял на самом краю обрыва, опираясь на сияющий посох, и выглядел так, будто просто стряхнул пылинку со своего плеча.
Я запрокинул голову и расхохотался. Мой смех эхом раскатился по чертогам горы Хуаго, заставляя дрожать персиковые деревья.
– Вот он! – крикнул я, хлопнув себя по бедру. – Вот он, мой дракон! Вы видели это, жалкие духи звезд?! Видели, как он размазал вашего хваленого монстра одним ударом?!
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» в диком восторге крушит мебель в своих чертогах!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» спонсирует воплощению «Окумура Юки» 200 000 монет!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» заявляет, что этот удар достоин того, чтобы быть высеченным на скрижалях небес!]
Юки тяжело выдохнул. Сияние фантомного посоха дрогнуло.
Его смертный сосуд все еще был слаб. Проклятие Императора не позволяло ему использовать божественную мощь слишком долго. Я заметил, как слегка дрогнули его пальцы на рукояти, прежде чем фантом Цзигубана рассеялся золотой пылью, возвращаясь в наруч на его запястье. Бледность на его лице стала чуточку заметнее.
Мое сердце сжалось от острой, колющей тревоги.
– Юки… – позвал я, отправляя прямое ментальное сообщение через контракт. – Не перенапрягайся. Твое человеческое тело пока не готово к полному слиянию с моей ци. Позволь этому читателю тащить сценарий, береги силы.
Юки медленно повернулся в сторону туннеля, бросив взгляд на системное окно, где высвечивались мои слова. В его небесно-голубых глазах не было слабости — только холодная, насмешливая решимость.
– Перестань кудахтать, обезьяна, – отозвался он прямо мне в разум, и от звука его мысли, прозвучавшей в моей голове, по спине пробежали мурашки. – Я не фарфоровая кукла. Один замах — это даже не разминка. В Лотосовом Чертоге мы сражались по трое суток без перерыва, забыл?
– Как я могу забыть? – хрипло ответил я, чувствуя, как золотой обруч снова начинает пульсировать теплом. – Но тогда ты был в своем истинном теле. У тебя были твои крылья и твоя чешуя. А сейчас… Юки, если с тобой что-то случится, я разорву этот мир голыми руками.
Юки слегка опустил голову. Пряди черных волос скрыли его лицо от остальных людей, но я видел, как уголки его губ дрогнули в едва заметной, мягкой улыбке. Той самой улыбке, которую он дарил только мне на вершинах гор, пока весь остальной мир пылал в войне.
– Не случится, – ответил он тише. – Я вспомнил твое имя, Укун. Печать дала трещину. Скоро я вспомню все остальное. И когда я доберусь до конца этих сценариев… мы вернемся на девятое небо вместе. И на этот раз мы не оставим от чертога Нефритового Владыки даже пепла.
Кровь закипела в моих жилах от его обещания.
– Договорились, – выдохнул я. – Иди вперед. Я буду твоими глазами на небесах. Каждый раз, когда тебе понадобится сила, просто позови меня. Мой посох — твой посох. Моя жизнь — твоя жизнь.
Юки повернулся к выжившим.
Ким Докча уже сделал несколько осторожных шагов к нему, нервно сглатывая.
– Ты… ты только что убил ихтиозавра одним ударом, – произнес читатель голосом, в котором сквозило глубокое экзистенциальное потрясение. – Посохом Сунь Укуна.
– И что? – Юки скрестил руки на груди, и металл черно-золотых наручей тускло блеснул. – Ты сам сказал, что нам нужно на ту сторону. Тварь мешала. Я ее убрал. Теперь мост свободен?
– Ну… технически, мост все еще разрушен, – Докча нервно кашлянул, косясь на бурлящую багровую воду. – Но без хозяина реки перейти обломки будет значительно проще.
– Тогда не стой столбом, – Юки бросил на него холодный, командный взгляд. – Веди, «внимательный читатель». И молись, чтобы следующие враги оказались хоть немного крепче этого червя. Мне нужно размять мышцы.
Я откинулся на спинку базальтового трона, наблюдая, как мой дракон уверенно шагает по висящим над бездной балкам разрушенного моста. Его движения были полны хищной грации, а широкие черные штаны и полы короткого кимоно развевались на ветру, словно знамена грядущей войны.
Остальные созвездия в потоке испуганно шептались, пытаясь переварить случившееся. Токкэби Бихён лихорадочно подсчитывал убытки и накручивал просмотры на канале, осознав, какую золотую жилу он урвал. А этот смертный, Ким Докча, шел следом за Юки, боясь сделать лишний вдох.
Пусть боятся. Пусть дрожат от ужаса.
Они думали, что Звёздный Поток — это их игровая площадка? Они думали, что могут стравливать смертных ради забавы небожителей?
Они забыли, каково это — когда восстает Небо.
– Жди меня, Юки, – прошептал я, глядя на экран, и Цзигубан в моей руке вспыхнул яростным, не знающим пощады золотым пламенем. – Я уже иду.