Дракон
Наследие теней и вспышки небесного огня
С того дня, как я перестал быть просто Теневым Монархом и стал частью чего-то гораздо более сложного, прошло пять лет. Для существа, обладающего бессмертием, это лишь мгновение, но для отца троих детей эти годы пронеслись как один затяжной прыжок через пространственные врата.
Я сидел на террасе нашего дома, утопающего в зелени. Сад был защищен барьерами такой мощности, что даже если бы сюда упал метеорит, он бы просто рассыпался в пыль, не потревожив покоя цветущих персиковых деревьев. Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг теплым золотом.
Напротив меня, в глубоком плетеном кресле, сидела Ча Хэ Ин. Она всё ещё оставалась в облике белой кошки — заклинание оказалось слишком тесно переплетено с её душой, и даже объединенные усилия Алекса и его родителей не смогли вернуть ей человеческий облик без риска уничтожить её разум. Но Хэ Ин не выглядела несчастной. Она была грациозной, мудрой и невероятно преданной.
На её коленях — вернее, на её пушистом теле, свернувшись калачиком, — спала Миджун. Моя маленькая принцесса. В свои пять лет она была удивительно спокойной, обладая той самой ледяной элегантностью, которую я видел у её бабушки Серафины. Её волосы, черные с золотыми прядями, рассыпались по белой шерстке Хэ Ин. Они сидели неподвижно, словно две фарфоровые статуэтки, и я чувствовал, как их общая мана — мягкая, как летние сумерки — окутывает террасу.
– Она снова практиковала медитацию теней? – тихий голос Алекса заставил меня вздрогнуть.
Он подошел сзади, положив свои тяжелые, горячие ладони мне на плечи. Алекс почти не изменился, разве что его татуировки стали казаться ещё темнее, а взгляд — глубже. Он всё так же пах озоном и спелыми персиками.
– Да, – ответил я, накрывая его ладонь своей. – Она просидела так два часа. Хэ Ин говорит, что Миджун слышит шепот теней даже лучше, чем я в её возрасте.
– Гены Серафины и твоя бездна — опасный коктейль, – Алекс усмехнулся и поцеловал меня в макушку. – А где наши сорванцы? Сегодня их день, а в доме подозрительно тихо.
Я указал подбородком в глубь сада, где между старыми дубами мелькали вспышки.
– Сухо тренируется с Игрисом. Он удивительно дисциплинирован для пятилетнего ребенка. Весь в меня.
– А Юкио? – Алекс напрягся, и я почувствовал, как по его коже пробежала легкая искра.
– А Юкио... – я вздохнул. – Юкио решил, что барьеры Акнологии недостаточно прочны. Он пытается пробить их своими молниями. Опять.
Не успел я договорить, как со стороны дальнего конца сада раздался оглушительный треск, и небо на мгновение окрасилось в ярко-синий цвет. Через секунду к нам, перепрыгивая через кусты роз, вылетел маленький ураган.
Юкио был точной копией Алекса в детстве, если верить рассказам Серафины. Взъерошенные светлые волосы, ярко-синие глаза, горящие азартом, и крошечные серьги-гвоздики, которые он выпросил у отца на прошлый день рождения. Его рубашка была порвана, а на щеке красовался мазок сажи.
– Папа! Отец! – закричал он, затормозив прямо перед нами. – Вы видели? Я почти сделал это! Я почти пробил дыру в небе!
Алекс подхватил сына на руки и подбросил его в воздух, вызывая у того восторженный визг.
– Почти не считается, бунтарь, – Алекс шутливо щелкнул его по носу. – Если ты разрушишь барьер, дедушка Акнология придет и заставит тебя восстанавливать его вручную. Ты этого хочешь?
Юкио надулся, скрестив руки на груди.
– Дедушка сказал, что дракон должен быть свободным! А эти стены мешают мне летать!
– Эти стены мешают тебе поджарить соседский город, когда у тебя случается истерика из-за невкусной каши, – заметил я, поднимаясь с кресла.
В этот момент из теней деревьев бесшумно вышел Сухо. Он был одет в строгий черный тренировочный костюм. Его черные волосы были аккуратно причесаны, а серые глаза смотрели на мир с тем самым спокойствием, которое когда-то заставляло врагов Монарха дрожать от ужаса. За его спиной, словно верный страж, скользила тень Игриса.
– Юкио, ты ведешь себя недостойно, – негромко произнес Сухо, подходя к нам. – Сегодня наш день рождения, и мы должны проявлять уважение к родителям, а не хвастаться разрушениями.
– Зануда! – Юкио показал брату язык. – Ты только и делаешь, что машешь деревянным мечом с этой железной консервной банкой!
Игрис в тени слегка склонил голову, словно его забавило это прозвище.
– Сухо прав, – я положил руку на голову первенца. – Сила — это не только разрушение, Юкио. Это ответственность.
Миджун на коленях Хэ Ин открыла глаза. Один серый, другой голубой — они смотрели на братьев с легким, почти царственным пренебрежением. Она грациозно потянулась и спрыгнула на пол, поправив свое платье.
– Вы оба слишком шумные, – сказала она, и в её голосе прозвучали нотки Серафины. – Из-за вашего спора у Хэ Ин разболелась голова.
Белая кошка тихо мяукнула, подтверждая слова девочки, и подошла ко мне, ластясь к ногам. Я присел и погладил её, чувствуя тепло и бесконечную преданность.
– Ну что ж, именинники, – Алекс поставил Юкио на землю и обнял нас всех своей широкой аурой. – Пять лет — это серьезный возраст. Пора открывать подарки.
Мы прошли в дом, где стол уже ломился от угощений. В центре красовался огромный торт, украшенный фигурками драконов и теневых солдат. Но дети смотрели не на торт. Они ждали того, что приготовили мы.
Я достал три небольших футляра.
– Сухо, – я протянул ему первый. – Это кинжалы, выкованные из когтя Камиша и закаленные в моей тени. Они будут расти вместе с тобой.
Мальчик принял подарок с благоговением. Кинжалы в его руках окутались черным дымом, признавая хозяина.
– Благодарю, отец, – Сухо поклонился, и я увидел в его глазах блеск истинной силы.
– Юкио, – Алекс протянул сыну второй футляр. – Это кулон «Грозовое сердце». В нем заключена частица первородной молнии Акнологии. Он поможет тебе направлять твою энергию, а не просто разбрасывать её вокруг.
Юкио схватил кулон, и его тут же окутало синее сияние. Он выглядел так, будто готов был прямо сейчас снова бежать к барьерам.
– Круто! – выдохнул он. – Теперь я точно пробью ту стену!
– Даже не думай, – хором ответили мы с Алексом.
– И, наконец, Миджун, – я присел перед дочерью, открывая последний футляр.
В нем лежало изящное кольцо из прозрачного кристалла, внутри которого вращалась маленькая галактика из звездной пыли и теней.
– Это «Око Равновесия», – сказал я. – Подарок от твоей бабушки и меня. Оно поможет тебе удерживать связь между небом и бездной, которая живет в тебе.
Миджун надела кольцо, и оно тут же подстроилось под её тонкий пальчик. Она посмотрела на меня, и в её разноцветных глазах я увидел мудрость, далеко выходящую за пределы пяти лет.
– Спасибо, папа. Оно... оно поет, – прошептала она.
Вечер прошел в смехе и радости. Мы ели персики — любимое лакомство Алекса, которое теперь обожали и дети. Хэ Ин сидела на почетном месте, получая лучшие кусочки рыбы. Глядя на эту картину, я поймал себя на мысли, что если бы мне предложили вернуться в прошлое и изменить что-то — я бы не изменил ни секунды.
Позже, когда дети, наконец, уснули, а Хэ Ин свернулась клубком в их комнате, охраняя их сон, мы с Алексом вышли на балкон.
– Пять лет, Джинву, – тихо сказал Алекс, прислоняясь к перилам. – А кажется, что только вчера я нашел на своем пороге двух наглых кошек.
– Ты тогда был очень груб, «котик», – поддразнил я его, вспоминая нашу первую встречу.
Алекс рассмеялся и притянул меня к себе, обнимая со спины. Его торс, всё такой же рельефный и покрытый татуировками, был горячим, согревая меня в вечерней прохладе.
– Я просто знал, как обращаться с дикими зверями, – прошептал он мне в ухо. – И посмотри, к чему это привело. У нас трое детей, которые скоро перевернут этот мир вверх дном.
– Акнология и Серафина будут в восторге, – я откинул голову на его плечо. – Они уже спорят, кто из детей первым посетит их измерения.
– Пусть подождут, – Алекс сжал мои руки сильнее. – Сейчас они наши. Только наши.
Я закрыл глаза, слушая биение его сердца и мерный гул маны, пронизывающий наш дом. Я был Теневым Монархом, повелителем смерти, но здесь, в объятиях Громового Дракона, я нашел жизнь, о которой не смел даже мечтать.
– Алекс?
– М-м?
– Я люблю тебя.
Он замер на мгновение, а затем я почувствовал, как его губы коснулись моей шеи, оставляя обжигающий след.
– Я знаю, Тень моя. И я никогда тебя не отпущу.
Над садом Ганнго взошла луна, освещая спящий дом. В тишине ночи слышалось лишь легкое потрескивание электричества и тихий шепот теней, охраняющих покой тех, кто стал наследием двух великих сил. Будущее было неопределенным, полным вызовов и битв, но в эту минуту всё, что имело значение — это тепло человеческого тела рядом и мирный сон детей в соседней комнате.
Тень и Гром слились в едином ритме, и этот ритм был самой прекрасной музыкой, которую я когда-либо слышал.