Дракон
Узы первородного пламени
Три дня в президентском люксе на вершине башни стёрли любые остатки моего прежнего восприятия времени.
Эти семьдесят два часа не были просто безумием плоти — они стали полным, окончательным перерождением. Алекс брал меня с той же ненасытной, древней яростью, но с каждым новым часом в его движениях, в его хриплых стонах и жадных укусах проступало нечто куда более глубокое, чем слепая похоть дракона. Это было признание. Он впечатывал своё присутствие в каждую клетку моего тела, выжигал на моих костях право собственности, пока моя собственная теневая мана не сплелась с его чёрной молнией в единый, неразрывный узел.
Я изменился. Даже сейчас, сидя на пассажирском сиденье внедорожника, пока Алекс выруливал на знакомую улицу его жилого комплекса, я физически ощущал эту перемену. Моя тень под ногами больше не клубилась могильным холодом — по её краям то и дело пробегали лазурные искры чужого пламени. А метка на шее под высоким воротником тёмной водолазки пульсировала ровным, умиротворяющим жаром, отзываясь на каждый вздох сидящего рядом парня.
– Приехали, – негромко произнёс Алекс, заглушая мотор на подземной парковке.
Его голос всё ещё хранил ту низкую, хрипловатую бархатистость, от которой у меня внутри всё сладко сжималось. Он повернулся ко мне, окинув ленивым, собственническим взглядом потемневших синих глаз. На его бледной шее и ключицах алели следы моих зубов — единственные отметины, которые моё бессмертное тело было способно оставить на драконьей стали его кожи.
На заднем сиденье завозилась Милана. Девочка проспала почти всю дорогу от отеля, обнимая плюшевого динозавра, которого Алекс купил ей в холле гостиницы просто для того, чтобы она перестала канючить сладости.
Поднявшись на лифте на последний этаж, мы замерли перед массивной дверью пентхауса.
Алекс не спешил прикладывать палец к биометрическому замку. Его широкие плечи напряглись, светлые взъерошенные волосы чуть всколыхнулись от пробежавшего по коже статического разряда. Он явно прислушивался к тому, что творилось внутри, судорожно пытаясь угадать масштабы разрушений, которые могли оставить после себя его венценосные родители.
– Если они разнесли несущую стену, я заставлю отца восстанавливать её голыми руками, – пробормотал он сквозь зубы, наконец вдавливая подушечку пальца в сенсор.
Замок щёлкнул. Дверь плавно отъехала в сторону.
Мы переступили порог, готовые увидеть руины, покрытые копотью и пеплом титанической страсти. Но реальность оказалась куда более шокирующей.
– Слава богу... дом цел, – едва слышно выдохнул Алекс, и его плечи заметно опустились от колоссального облегчения.
В квартире царил идеальный, почти музейный порядок. Ни единой трещины на полированном паркете, ни одной разбитой тарелки. Огромный стеклянный стол в столовой сиял безупречной чистотой, посуда после праздничного ужина была убрана, а в воздухе, вместо запаха гари, стоял тонкий, умиротворяющий аромат цветущей лаванды, звёздной пыли и терпкого мускуса. Магия Анны вернула жилищу первозданный вид, словно здесь никогда и не гремели раскаты драконьего апокалипсиса.
– Мама! Папа! – звонко взвизгнула Милана, бросая своего плюшевого ящера на тумбу в прихожей.
Она вихрем сорвалась с места и влетела в просторную гостиную, залитую полуденным солнцем.
Мы с Алексом неспешно шагнули следом, разуваясь у порога. Мои колени всё ещё слегка подрагивали от многочасового напряжения последних дней, но я держался прямо, стараясь не выдать слабости.
Посреди гостиной, на широком светлом диване, сидели виновники нашего трёхдневного изгнания.
Картина была настолько идиллической, что граничила с сюрреализмом. Акнология, легендарный Король Драконов, чьё имя в летописях миров писалось кровью и пеплом сожжённых империй, полулежал на подушках, закинув мощную руку на спинку дивана. Его длинные синие волосы были аккуратно заплетены в сложную косу, перехваченную золотой тесьмой, а сам он выглядел до неприличия довольным, умиротворённым и расслабленным, словно сытый кот после миски отборных сливок. На его коленях лежала книга в кожаном переплёте, которую он лениво листал пальцами с острыми чёрными когтями.
Рядом с ним, прижавшись к его широкому мускулистому боку, сидела Анна.
Её длинные золотистые волосы струились по плечам сияющим водопадом. На тонких запястьях тускло поблёскивали те самые древние золотые браслеты, подаренные мужем, а на бледной, фарфоровой коже ключиц виднелись крошечные, едва заметные синеватые следы — немые свидетельства того, что эти три дня для них прошли ничуть не менее бурно, чем для нас с Алексом. В её огромных лазурных глазах больше не было бури. Лишь глубокая, цветущая нежность и безмятежность женщины, которая спустя четыреста лет брака снова получила доказательства безраздельной преданности своего чудовища.
Они явно помирились. Окончательно, бесповоротно и с размахом, присущим только богам.
Милана с разбегу запрыгнула на диван прямо между родителями, обнимая отца за шею одной рукой, а мать — за талию другой.
– Вы не подрались, пока нас не было? – деловито осведомилась девочка, утыкаясь носом в синие пряди Акнологии.
– Мелкая, мы не дерёмся, мы ведём конструктивный диалог, – пророкотал король драконов своим низким, сотрясающим диафрагму басом, осторожно потрепав дочь по светлой макушке огромной ладонью.
– Конструктивный диалог, длившийся три дня без перерыва на обед, – Анна мягко усмехнулась, целуя дочь в щёку, а затем подняла свой лучезарный взгляд на нас с Алексом.
Она окинула сына внимательным, сканирующим взором, мгновенно подметив каждую мелочь: его влажную от пота чёлку, довольный блеск в глазах и то, как близко он встал ко мне, едва не касаясь своим плечом моего. Затем её взгляд скользнул к моей шее. Несмотря на высокий ворот, древняя чародейка безошибочно почувствовала пульсацию драконьего клейма, связывающего наши ауры.
Уголки её чувственных губ дрогнули в тёплой, почти заговорщической улыбке.
– Вижу, вы тоже времени зря не теряли, – певуче произнесла она, грациозно поднимаясь с дивана. Белоснежные полы её одеяния мягко коснулись пола, каблуки туфель выбили лёгкую дробь по паркету. – Мы как раз собирались уходить.
– Уже? – Алекс вскинул бровь, скрестив руки на груди. В его голосе смешались искреннее удивление и плохо скрытая радость от того, что его квартира снова остаётся в его полном распоряжении.
– Сынок, не будем вас больше стеснять, – Анна подошла к нам почти вплотную. От неё исходило невероятное, мягкое материнское тепло, смешанное с ароматом звёзд. – Вы молодые, дикие, вам нужно личное пространство. А нам с твоим отцом ещё предстоит заглянуть на пару заброшенных планет, пока у него не выветрилось романтическое настроение.
Акнология на диване тихо, выразительно фыркнул, но возражать не стал.
– Кроме того, – Анна повернулась ко мне, и её лазурные глаза наполнились безграничной добротой, – мы дадим вам время прийти в себя. А потом... потом мы обязательно придём знакомиться с будущими родственниками нашего зятя.
Слово «зять» повисло в воздухе столовой, словно разорвавшийся снаряд.
Внутри меня всё оборвалось и рухнуло куда-то в район желудка.
Зять?!
Я, Сон Джинву. Теневой Монарх. Абсолютный правитель легионов нежити, перед которым дрожали монархи разрушения, холода и зверей. Человек, победивший саму смерть... Зять Короля Драконов?!
Прежде чем я успел совладать с собственным дыханием, Анна сделала ещё полшага вперёд и мягко, без малейших церемоний заключила меня в объятия. Её руки обвили мои плечи, тонкие пальцы мягко коснулись тёмных волос на моём затылке. Это было странное, совершенно незнакомое ощущение: объятия матери, которая обладала достаточной мощью, чтобы расколоть земную кору, но дарила сейчас лишь искреннюю, созидательную ласку.
Я невольно замер, чувствуя, как отступают последние барьеры моего теневого естества.
– Береги его, Джинву, – прошептала она мне прямо на ухо, так тихо, чтобы не услышал стоящий рядом сын. – Он у меня колючий, упрямый и порой совершенно невыносимый дикарь. Весь в отца. Но поверь моему опыту: он не умеет отдавать половину сердца. Если уж он поставил на тебя свою метку крови, значит, полюбил тебя так сильно, как только способен любить дракон. До самого конца мироздания.
Её слова отдались в моей груди глухим, обжигающим спазмом. Пальцы сами собой слегка сжали ткань её белого халата на лопатках.
– Я... сберегу, – хрипло выдохнул я, чувствуя, как метка на шее отвечает волной согласного тепла.
Она отстранилась, удовлетворённо кивнув, и одарила меня сияющей улыбкой.
В этот момент с дивана поднялся Акнология. Его колоссальная фигура мгновенно заслонила солнечный свет из панорамного окна. Длинные тёмно-зелёные одежды свободно колыхались вокруг его бёдер, синие боевые узоры на обнажённой смуглой груди мерцали в такт его дыханию.
Он подошёл к Алексу, возвышаясь над собственным сыном на добрых две головы.
– Ну что, сопляк, – пророкотал отец, смерив Алекса тяжёлым, насмешливым взглядом. – Надеюсь, ты хотя бы постель в гостинице не спалил своими молниями? Ты всегда был слишком нетерпеливым в бою.
– Постель цела, старик, в отличие от твоих мозгов, – не остался в долгу Алекс, дерзко вскинув подбородок и глядя родителю прямо в глаза. – Моего контроля хватает на то, чтобы не разносить всё вокруг при каждом чихе.
– Контроля у тебя кот наплакал, – хмыкнул Акнология, сжав массивный кулак и несильно, по-отечески толкнув сына в плечо. От этого «несильного» толчка Алекс едва не отлетел на шаг назад, но устоял, оскалив зубы в ответ. – Ты весь дрожишь от его запаха. Позорище рода громовых драконов.
– Закрой пасть, пока я тебе вторую косу не оборвал!
– Попробуй, щенок, посмотрим, сколько зубов у тебя останется.
– Так, мальчики, прекратите, – раздался спокойный, но леденящий душу голос Анны, и оба дракона — и древний титан, и его восемнадцатилетний отпрыск — моментально захлопнули рты, синхронно скосив на неё глаза.
Акнология шумно выдохнул сквозь ноздри, скрестил мускулистые руки на груди и наконец перевёл свой тяжёлый, древний взор на меня. В глубине его тёмно-синих зрачков бушевала первобытная бездна, способная поглотить целые звёзды. Но сейчас в них читалось нечто вроде скупого, звериного одобрения.
– Бывай, Монарх, – глухо бросил он, кивнув мне с неподдельным уважением равного к равному. – У тебя отличная хватка. И пара из тебя получилась крепкая. Не каждый выдержит семя и нрав моего щенка. Держи его на коротком поводке, иначе он спалит этот континент от скуки.
– Я постараюсь, – ровно ответил я, сдерживая рвущуюся наружу кривую усмешку.
– Всё, Милана, собирайся, – скомандовала Анна, беря дочку за руку. Девочка послушно подобрала своего плюшевого динозавра и помахала нам свободной ладошкой:
– Пока, братик! Пока, дядя Джинву! Не забудьте купить персиков!
Акнология лениво взмахнул рукой.
Пространство посреди прихожей с громким, утробным гулом раскололось надвое. Чёрно-синий пространственный разлом, пульсирующий чистой драконьей маной иных измерений, раскрылся, словно пасть гигантского ящера. Сквозь него пахнуло кристальной свежестью далёких звёзд и неземным жаром лавовых озёр.
Семья шагнула в пустоту. Разлом с тихим хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь горсть мерцающих золотистых искр, которые медленно растаяли на светлом ковре.
Мы остались одни.
В квартире повисла оглушительная, густая тишина.
Я стоял неподвижно, уставившись в то место, где только что исчезли трое божественных созданий, и чувствовал, как по моим щекам, шее и ушам стремительно разливается предательский, неконтролируемый жар.
Зять.
Они назвали меня зятем.
«Познакомиться с будущими родственниками нашего зятя...»
Кровь прилила к лицу с такой силой, что я физически ощутил, как горят кончики моих ушей. Я, величайший герой человечества, абсолютный владыка тьмы, перед которым падали ниц короли и чудовища, стоял посреди чужой прихожей и краснел, как сопливый подросток на первом свидании.
– Эй, котик... – раздался сбоку подозрительно тихий, вкрадчивый голос.
Я медленно повернул голову.
Алекс стоял, прислонившись спиной к косяку двери, и на его чувственных губах расплывалась самая наглая, невыносимая и торжествующая ухмылка из всех, что мне доводилось видеть. Его синие глаза сияли неприкрытым, издевательским восторгом.
– Ты что, покраснел? – протянул он нараспев, отталкиваясь от косяка и делая шаг в мою сторону. – Теневой Монарх... покраснел? Серьёзно?
– Заткнись, Алекс, – глухо бросил я, отводя взгляд и пытаясь унять бешеный пульс.
– Нет, ты посмотри на себя! – Он подошёл вплотную, его горячие ладони легли мне на щёки, заставляя поднять лицо. Его пальцы обожгли мою пылающую кожу. – Ты красный до самых корней волос. Тебя так смутило слово «зять»? Или мысль о том, что мои родители уже мысленно сыграли нам свадьбу?
– Хватит паясничать, щенок, – прошипел я, попытавшись сбросить его руки, но он лишь крепче сжал мои скулы, наклоняясь ближе. В его дыхании снова зазвучал тот самый тёмный, пьянящий драконий озон.
– А мне нравится, – прошептал он прямо мне в губы, мазнув кончиком языка по моей нижней губе. – Звучит чертовски правильно. «Зять Акнологии». «Муж Окумуры Алекса». Привыкай, Джинву. Обратной дороги у тебя всё равно нет.
Его губы накрыли мои в коротком, властном, собственническом поцелуе, выбивая из лёгких остатки воздуха. Мои руки сами собой легли ему на талию, притягивая ближе, пока рассудок медленно плавился в привычном жаре.
Но стоило ему оторваться от моих губ, как ледяная волна осознания внезапно пробила весь этот любовный дурман.
Моё тело оцепенело.
– Джинву? – Алекс нахмурился, заметив, как резко я побледнел. – Что с тобой?
– Моя семья... – сорвался с моих губ сиплый, полузадушенный шёпот.
– Что?
– Моя семья! – повторил я громче, и внутри меня всё похолодело.
Я не связывался с ними.
Ни разу. С того самого проклятого момента, как безымянный разлом превратил меня в крупного чёрного кота две недели назад! Две недели пушистой немоты в этой самой квартире. Затем унизительное, безумное подчинение на полу гостиной. Десять часов безжалостного секса. Потом ещё три дня непрерывного угара в президентском люксе на вершине башни...
Я пропал на полмесяца!
Охотник национального уровня. Сильнейший человек планеты. Опора Кореи. Исчез без следа, не оставив даже записки!
Перед моим мысленным взором мгновенно возникло лицо мамы — Пак Кён Хе. Её добрые, но сейчас наверняка заплаканные глаза. Её хрупкие руки, сжимающие телефон в ожидании хоть какой-то весточки. А следом за ней — Джин А. Моя младшая сестра, которая, зная её характер, уже, вероятно, подняла на уши всю Ассоциацию Охотников, лично вытрясла душу из председателя Ко Гин Хи и заставила правительство объявить в стране военное положение!
Телефон. Где мой мобильный? Он наверняка разрядился ещё в первый день проклятия, валяясь где-то под диваном в моём человеческом костюме!
– Чёрт... – выдохнул я, схватившись за голову обеими руками. – Чёрт, чёрт, чёрт!
– Эй, полегче, тень, ты чего завёлся? – Алекс непонимающе моргнул, глядя на мою панику.
– Алекс, ты не понимаешь! – Я впился в него безумным взглядом. – Моя мать... она думает, что я погиб в очередном разломе! Она перенесла вечный сон, она только недавно вернулась к нормальной жизни! А я просто исчез на две недели, чтобы... чтобы валяться под тобой в экстазе!
Алекс тихо хмыкнул, явно находя ситуацию забавной, но под моим убийственным взглядом благоразумно стёр усмешку с лица.
– Ну... вернёшься, скажешь, что зачищал глубокий данж. Обычное дело для охотников, разве нет?
– Нет! – отрезал я, начиная нервно мерить шагами прихожую. – Дело не в этом. Дело в том, что сказала твоя мать!
– Про знакомство?
– Именно! – Я резко развернулся к нему, взмахнув руками. – Ты вообще представляешь себе эту картину?! Моя мама — простая корейская женщина, которая пережила кому, стирает мне носки и готовит кимчи на кухне в обычной сеульской квартире! И тут к ней на порог заявляется... кто?!
Я начал загибать пальцы, чувствуя, как у меня начинает дёргаться правый глаз:
– Первородный Король Драконов Акнология, который разрушает континенты взмахом хвоста и орёт на всю улицу, требуя жареного мяса! Древняя звёздная чародейка в туфлях за миллион вон, которая уничтожает галактики! Десятилетняя соплячка с глазами ящерицы, жующая печенье! И их восемнадцатилетний сынок-полукровка с татуировками до ушей, который трахает её сына прямо на ковре и выжигает на нём драконьи клейма!
Алекс не выдержал. Он запрокинул голову назад и расхохотался — громко, раскатисто, до слёз, хлопая себя по бедру.
– О боги... Джинву, я бы отдал всё золото отцовской сокровищницы, чтобы увидеть её лицо в этот момент!
– Это не смешно! – рявкнул я, но предательский румянец снова залил мои щёки, смешиваясь с подступающей истерикой. – Моя мама будет в таком шоке, что её придётся откачивать исцеляющими зельями ранга S! Она просто не переживёт родственников своего... будущего мужа!
Я осёкся на последнем слове.
Воздух в прихожей мгновенно застыл.
Алекс перестал смеяться. Его синие глаза потемнели, вспыхнув чистым, голодным лазурным огнём. Он медленно, плавно, как крадущийся леопард, сократил расстояние между нами, вдавливая меня спиной в закрытую входную дверь.
Его сильная ладонь легла мне на горло, перекрывая дыхание ровно настолько, чтобы сердце снова забилось в бешеном ритме.
– Повтори, – прошептал он, опаляя мои губы драконьим жаром. – Как ты только что меня назвал?
Я тяжело сглотнул, чувствуя, как метка на шее под его пальцами пульсирует единым ритмом с его сердцем. Страх перед матерью, стыд перед Ассоциацией, прошлая жизнь — всё это снова отступило на второй план перед той непреодолимой, сокрушительной стихией, которой я добровольно вручил свою душу.
– Будущий муж, – выдохнул я прямо в его насмешливые, хищные губы, окончательно признавая своё поражение. – Ты чудовище, Алекс.
– Твоё чудовище, Монарх, – оскалился он, впиваясь в мой рот жадным, глубоким поцелуем. – А с твоей мамой мы разберёмся. Я даже надену приличную рубашку.
И в этот момент, отвечая на его поцелуй и чувствуя, как сильные руки снова сжимают мои бёдра, я впервые подумал, что знакомство наших семей действительно станет величайшей катастрофой в истории этого мира.
И я ни за что на свете не стал бы её отменять.