Дракон
Нити сквозь бездну
Прошло два дня с того вечера, когда порог нашей скромной квартиры переступили Анна и Алекс.
Два дня, за которые привычный мир вокруг меня окончательно перестал быть прежним. Тяжесть, давившая на плечи годами, почти полностью рассеялась, уступив место странному, почти непривычному спокойствию. Моя мама ходила по дому с тихой, светлой улыбкой, бережно протирая хрустальную вазу с редкими лилиями, подаренными Анной, а на кухне теперь всегда пахло диковинным горным чаем, дарующим бодрость духа. Джин А без умолку щебетала о звёздных сладостях и то и дело поддразнивала меня, намекая на то, какой у меня «породистый и воспитанный жених».
Если бы она только знала, как этот «воспитанный принц» вёл себя за закрытыми дверями спальни, её девичьи иллюзии разбились бы вдребезги за долю секунды.
Сейчас мы были в пентхаусе Алекса.
За огромными панорамными окнами плавно угасал сеульский закат, окрашивая горизонт в багровые и персиковые тона. Я сидел на широком кожаном диване, откинувшись на мягкую спинку, полуодетый, в одних свободных тёмных брюках. Моё тело всё ещё ныло приятной, пульсирующей истомой после очередного бурного часа, который Алекс потребовал сразу, едва мы переступили порог его дома. Драконья метка на шее мерно грела кожу, распространяя по ключицам и позвоночнику ласковые волны магического тока.
Сам виновник моей физической слабости лежал рядом. Алекс устроил голову на моих коленях, закинув длинные мускулистые ноги на подлокотник дивана. Его взъерошенные светлые волосы растрепались, падая мне на бёдра, а обнажённая грудь мерно вздымалась. Чёрные татуировки, обвивавшие его ключицы и плечи, словно дремали, изредка вспыхивая крошечными синими искрами маны.
Мои пальцы сами собой зарылись в его густые, шелковистые пряди, медленно массируя кожу головы. Алекс лениво прикрыл глаза, издав низкий, утробный звук, до боли напоминающий довольное урчание гигантского кота.
– Знаешь, Джинву... – негромко произнёс он, нарушая тишину просторной комнаты. Его голос, хриплый после недавней страсти, звучал непривычно тепло и размеренно. – А твоя мама просто замечательная.
Я чуть замер, продолжая перебирать светлые волосы между пальцами.
– Правда?
– Абсолютная, – он приоткрыл один глаз, блеснув сапфировым зрачком. – В ней нет ни капли той надменной фальши, которую я вечно вижу у знатных людишек или древних магов из миров матери. Она искренняя. Теплая. И готовит так, что даже мой старик подавился бы собственной слюной от зависти, если бы попробовал это мясо.
На моих губах невольно проступила мягкая улыбка.
– Мама очень переживала перед вашим приходом. Она думала, что не сможет соответствовать твоей семье.
– Глупости, – Алекс фыркнул, перевернувшись на спину и удобнее устроив затылок на моих бёдрах. Его горячая ладонь легла мне на обнажённое колено, чуть сжав его пальцами. – Она невероятно понравилась моей матери. А поверь мне на слово, тень: Анна прожила сотни лет и видела рождение и гибель целых королевств. Она чует фальшь за версту. Но с твоей матерью они щебетали так, словно дружили с самого сотворения мира. Мама до сих пор мне уши прожужжала о том, какой у тебя уютный дом и какое правильное сердце у женщины, которая тебя воспитала.
Слушать это было невыразимо сладко. Вся моя прежняя тревога, весь тот леденящий страх перед катастрофой семейного знакомства теперь казались глупым сном.
Алекс помолчал несколько секунд, разглядывая потолок. Затем его синие глаза снова сфокусировались на моём лице. В их глубине больше не было ленивой дремоты — в них загорелось острое, внимательное любопытство.
– Джинву, – позвал он.
– М-м?
– А что насчёт твоего отца?
Вопрос прозвучал просто и обыденно, но внутри меня словно лопнула туго натянутая струна. Пальцы, перебиравшие его волосы, рефлекторно замерли.
Моя теневая мана внутри груди глухо всколыхнулась, откликнувшись на укол старой, въевшейся в кости боли. В гостиной на мгновение стало на пару градусов холоднее, тени в углах комнаты чуть удлинились, словно верные солдаты, готовые защитить своего владыку от невидимой раны.
Алекс моментально почувствовал эту перемену. Он не стал насмехаться или давить, лишь нахмурился, а его рука поднялась выше, мягко коснувшись моего запястья.
– Ты ни слова о нём не сказал, – тихо продолжил он, не сводя с меня пристального взгляда. – В вашей квартире... везде только ты, твоя сестра и мать. Но на комоде в её комнате стоит рамка. Я заметил её, когда проходил мимо открытой двери. Там старое фото: мужчина рядом с ней. Высокий, с такими же тёмными волосами, как у тебя.
Я тяжело выдохнул, опуская взгляд на свои ладони. Воспоминания, которые я годами прятал под толщей льда и воинского долга, медленно всплывали на поверхность, обжигая холодом.
– Его зовут Сон Иль Хван, – глухо произнёс я. Мой голос звучал глухо, падая в тишину комнаты тяжёлыми камнями. – Десять лет назад... когда врата только начали открываться по всему миру, он был одним из первых охотников. Тогда ещё никто толком не понимал, как устроена система, не было гильдий, рангов, спасательных протоколов. Он ушёл в разлом ранга А. Подземелье захлопнулось прямо за его спиной.
Алекс внимательно слушал, не перебивая.
– Десять лет, – продолжил я, сглотнув ком в горле. – Никаких вестей. Ни тела, ни жетона. Официально правительство признало его погибшим. Мама осталась одна с двумя детьми на руках. Она работала на износ, чтобы прокормить нас, пока её собственное тело не сдалось и она не впала в кому вечного сна. Всё это время... пока я рос слабым охотником ранга Е, пока умирал в двойных подземельях, пока становился Монархом... она продолжала ждать его.
Я горько усмехнулся, глядя на город за стеклом.
– Знаешь, даже когда она проснулась... когда я стал сильнейшим человеком на этой планете, способным поднимать миллионные армии мертвецов... я ничего не смог сделать для неё в этом плане. Она думает, что я не замечаю. Но я слышу всё, Алекс. С моими чувствами Монарха я слышу каждый шорох в квартире. По ночам, когда Джин А засыпает, мама достаёт эту рамку со столика. Она сидит в темноте кухни, гладит стекло пальцами и тихо, почти беззвучно плачет, чтобы не разбудить нас. Она тоскует по нему каждый проклятый день.
В горле саднило так, словно я наглотался битого стекла.
– Позже, когда на землю вторглись другие владыки, я почувствовал его след, – тихо добавил я. – Оказалось, он выжил в разломе, но его разум и тело были захвачены правителями иных измерений. Он стал их орудием. В тот день, когда Монархи пытались убить меня в Сеуле, отец появился из ниоткуда. Он прикрыл меня своим телом. Он спас мне жизнь ценой своей собственной... его разорвало пространственным искажением, и его след затерялся в межмировом разломе. Я искал его своими тенями. Перерыл все тёмные уголки подземелий, но граница измерений разорвана. Пустота между мирами бесконечна. Даже моя теневая армия не способна прочесать бескрайний хаос небытия.
Я замолчал, чувствуя, как бессилие — то самое забытое, человеческое бессилие — снова пытается сдавить мне горло.
Внезапно Алекс резко поднялся.
Его движение было быстрым, почти раздражённым. Он сел на диване рядом со мной, развернулся всем корпусом и обеими руками грубо, но бережно обхватил моё лицо. Его горячие ладони обожгли мои щёки, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.
В его синих глазах бушевала первобытная ярость. Но направлена она была не на меня.
– И ты молчал? – прорычал он с низким драконьим присвистом. – Ты держал это в себе всё это время, Монарх?
– Алекс, это бесполезно, – сипло отозвался я, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной. – Межмировой разлом — это не просто подземелье. Это хаос между реальностями. Там нет пространства и времени. Даже боги не могут...
– К черту твоих богов! – оборвал он меня так яростно, что за его спиной треснули и рассыпались снопом синих искр мелкие электрические разряды. – Ты говоришь с сыном Акнологии, идиота ты кусок!
Я замер, оглушённый его напором.
– Мой отец — Король Драконов Разрушения, который пожирал само пространство и время целыми пластами! – Алекс придвинулся ещё ближе, его горячее дыхание с привкусом корицы обожгло мои губы. – А моя мать — величайшая звёздная чародейка, способная прокладывать врата сквозь века и параллельные вселенные по одной лишь ниточке памяти! Для нас межмировой разлом — это не стена, Джинву. Это задний двор, по которому я бегал в детстве!
Его слова ударили по моему сознанию, словно гром среди ясного неба. Я смотрел в его горящие сапфировые глаза, и внутри меня, под толстым слоем смирения и отчаяния, внезапно затрепетал крошечный, безумный огонёк надежды.
– Алекс... ты хочешь сказать...
– Я хочу сказать, что мы найдём его, – твёрдо, безапелляционно отрезал он.
Его пальцы на моих щеках чуть расслабились, скользнули вниз к моей шее, накрывая пылающую метку. Его большой палец властно, успокаивающе погладил мою ключицу.
– Мы найдём его и вернём твоей матери, – повторил он тише, но с такой нерушимой, абсолютной уверенностью, от которой у меня перехватило дыхание. – Я не позволю этой прекрасной женщине плакать по ночам в подушку. Она воспитала для меня идеальную пару. Она приняла меня в своём доме, как родного сына, даже не зная, какое я чудовище. Она заслужила быть счастливой, черт побери!
В моих глазах предательски защипало. Я, правитель сотен тысяч бессмертных душ, застыл перед восемнадцатилетним полудраконом, чувствуя, как рушатся последние барьеры вокруг моего сердца.
– Но... как? – едва слышно выдохнул я. – Прошло столько времени. Если его тело развеяно по разлому...
– Если в разломе осталась хотя бы крупица его маны, хотя бы отголосок его души — мы его вытащим, – оскалился Алекс в той самой дерзкой, победоносной ухмылке, от которой у меня всегда сладко замирало в паху. – Моя кровь чует пространственные искажения лучше любых поисковых артефактов. А если понадобится пробить проход сквозь глухие пласты небытия... что ж, я просто позову отца. Старик с радостью разнесёт пару пространственных карманов в пыль, лишь бы размять кости и выслужиться перед мамой. Анна поддержит стабильность прохода своими звёздными картами, а твои тени прочешут сектор за считанные часы.
Он наклонился вперёд, упёршись своим лбом в мой лоб. Кончики наших носов соприкоснулись, его драконий озон заполнил мои лёгкие до краёв.
– Твоя мама больше не будет плакать, смотря на ту фотографию, Джинву, – прошептал он с собственнической, ревнивой нежностью. – Я верну ей мужа. Даже если мне придётся перевернуть вверх дном десяток чужих измерений.
– Зачем ты это делаешь? – сорвался с моих губ искренний, дрожащий вопрос. – Зачем тебе всё это, дракон? Это ведь не твоя война.
Алекс тихо, хрипло рассмеялся, обжигая мои губы своим смехом. Его рука скользнула мне на затылок, пальцы запутались в моих чёрных волосах, слегка натягивая пряди назад, заставляя меня приоткрыть рот.
– Потому что ты принадлежишь мне, тень, – прорычал он в мои губы с первобытной жадностью. – Твоё тело, твоя мана, твоя вечность — всё это моё. И твоя семья теперь под моей защитой. Драконы не отдают то, что считают своим, и они выжигают дотла любую боль, которая смеет тревожить их сокровища. Понял меня?
– Понял... – выдохнул я, чувствуя, как горячая слеза всё-таки сорвалась с моей ресницы и обожгла щеку.
Алекс моментально слизнул её горячим языком, а в следующую секунду его губы властно, глубоко накрыли мои.
Это не было похоже на его обычную звериную похоть. В этом поцелуе не было ярости подавления — в нём звенела клятва. Древняя, нерушимая клятва драконьего рода, скреплённая кровью, огнём и маной. Я ответил ему с той же неистовой силой, обхватив руками его широкие мускулистые плечи, прижимаясь к нему всем телом, отдавая ему каждую каплю своей верности, своей души, своей благодарности.
Он оторвался от моих губ лишь тогда, когда у нас обоих закончился воздух. Его синие глаза горели ярче полуденного солнца.
– Завтра на рассвете я свяжусь с матерью, – скомандовал Алекс, тяжело дыша и поднимаясь на ноги. Он потянул меня за руку за собой, заставляя встать следом. – Мы настроим звёздные врата на частоту твоей теневой ауры. Ты ведь помнишь всплеск маны отца в тот день?
– Помню, – твёрдо кивнул я, чувствуя, как внутри закипает боевая решимость. – Каждую деталь.
– Вот и отлично. Зацепимся за этот след и вырвем его из бездны. А сегодня... – Алекс вдруг хищно ухмыльнулся, обхватив мою талию обеими руками и прижимая меня к себе так плотно, что я отчетливо ощутил пробудившуюся сталь его плоти, – сегодня тебе придётся как следует меня отблагодарить за такую щедрость, Монарх.
Я тихо рассмеялся — легко, открыто, чувствуя, как невидимые крылья расправляются за моей спиной.
– Всё, что пожелаешь, Алекс.
– О, ты даже не представляешь, чего я пожелаю, – промурлыкал он, подхватывая меня под бедра и одним мощным рывком опрокидывая обратно на мягкий шелк дивана.
И когда его горячее тело снова накрыло моё, я впервые за десять долгих лет посмотрел в тёмное небо за окном без тоски и горечи.
Тьма отступала. Впереди нас ждал шторм сквозь пространство и время, но теперь, рядом с пылающим огнём моего дракона, я знал: мы вернём утраченное.
И в нашем доме снова наступит рассвет.