Дракон молнии
Цена свободы
Следующее утро началось не с грозовых раскатов и не с возни проснувшихся детей, а с глухой, забытой тишины раннего рассвета.
Я бесшумно выскользнул из-под тяжелого шерстяного одеяла, стараясь не потревожить Алекса. Полукровка спал на животе, раскинув мускулистые руки поперек широкой постели; светлые пряди разметались по подушке, а на обнаженной спине мерно вздымались черные драконьи татуировки. В детской за приоткрытой дверью тихо посапывали близнецы, укрытые пологом из мягких сонных теней, а в колыбели сладко спала Миджун, сжимая в крошечном кулачке золотистый локон.
Оставив короткий поцелуй на горячем плече спящего мужа, я оделся во все черное: простая водолазка с высоким горлом, скрывающая брачные клейма и укусы, плотные джинсы и тяжелое темное пальто.
У меня было дело, которое я откладывал слишком долго.
Час спустя под моими ногами уже скрипели полированные гранитные плиты главного холла Ассоциации охотников Кореи в Сеуле.
Здесь ничего не изменилось. Все то же стерильное стекло, монолитный бетон, холодный искусственный свет и толпы людей в деловых костюмах, снующих между терминалами регистрации разломов. Но если пять лет назад мое появление вызвало бы взрыв репортерских вспышек и раболепное преклонение чиновников, то сегодня вокруг меня образовался невидимый вакуум.
Я больше не принадлежал им.
Ассоциация потратила годы, пытаясь вернуть свой «национальный символ», свой идеальный инструмент для поддержания политического авторитета. Они слали письма, пытались задействовать старые связи, предлагали баснословные контракты и государственные посты. Но я разорвал все соглашения. Я стал свободным охотником — призраком в реестрах, независимой