← Назад к обзору

Драконья кровь

Пламя и пепел прошлого

Солнце медленно опускалось за горизонт Королевской Гавани, окрашивая воды Черноводного залива в цвет запекшейся крови. В воздухе всё еще вибрировало напряжение, оставшееся после внезапного исчезновения чужеземцев. Гвардейцы, чьи руки всё еще сжимали рукояти мечей, медленно возвращались на свои посты, но шепот в тенях колонн уже начал ползти по замку, словно ядовитый плющ.

Эйгон стоял у открытого окна в своих покоях, подставляя лицо соленому морскому бризу. Его серебряные волосы, едва тронутые ветром, отливали холодным блеском. Взгляд разноцветных глаз был устремлен вдаль, туда, где на скалистых выступах Драконьего Логова черной горой неподвижно замер Каннибал. Дракон чувствовал ярость своего всадника — эта связь, укрепленная валирийской магией крови, была куда прочнее любых слов.

– Ты выглядишь так, будто собираешься лететь на Стену и сжечь её просто ради забавы, – раздался мягкий голос за спиной.

Эйгон не обернулся. Он знал этот шаг, этот аромат жасмина и пряностей. Рейнира подошла к нему, её рука осторожно легла на его предплечье, обтянутое черным бархатом дублета.

– Они назвали меня «Гарри», – произнес он, и это имя прозвучало на его губах как оскорбление. – Словно я какая-то вещь, которую они потеряли в пыльном чулане и теперь решили вернуть.

– Они увидели в тебе призрак, Эйгон, – Рейнира заглянула ему в лицо, её фиолетовые глаза светились сочувствием, смешанным с собственнической гордостью. – Но они не поняли, что призраки не носят короны и не повелевают пламенем. Ты — принц крови. Ты — мой муж в будущем и моя опора сейчас.

Эйгон резко повернулся к ней, его левый зеленый глаз вспыхнул изумрудным огнем, напоминая о магии, которая когда-то бурлила в нем до ритуала.

– Тот старик... он смотрел на меня так, будто я ему должен. Будто моя жизнь — это долг, который он пришел взыскать. Мой отец прав, Рейнира. Они бросили меня. Я помню холод. Помню темноту под лестницей и тяжелые шаги человека, который ненавидел само моё существование.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Если бы Деймон не нашел меня тогда, если бы его магия не отозвалась на мой крик... я бы сгнил в том мире. И теперь они приходят сюда, в мой дом, и требуют, чтобы я отправился учиться магии палочек?

Эйгон пренебрежительно усмехнулся, бросив взгляд на Блэкфайр, лежащий на столе.

– Зачем мне щепка в руках, когда у меня есть воля дракона?

Дверь в покои распахнулась без стука. Деймон вошел стремительно, его плащ развевался, словно крылья Караксеса. На лице Порочного Принца застыла маска холодного торжества, но в глубине глаз плясали искры беспокойства за сына — единственное существо, которое он любил искренне и беспощадно.

– Визерис созвал Малый совет, – бросил Деймон, подходя к столу и наливая себе вина из графина. – Отто Хайтауэр уже пускает слюни от страха, бормоча о «колдунах» и «угрозе королевству». Наш добрый король в замешательстве. Он хочет знать, кто эти люди и не приведут ли они за собой армию.

Эйгон фыркнул, отходя от окна.

– Армию? Отец, ты видел их. Старик, женщина в нелепой шляпе и человек, который пахнет кислым вином и подземельями. Они не воины. Они... ученые, возомнившие себя вершителями судеб.

– Тем не менее, – Деймон сделал глоток и прищурился, – они прорезали ткань миров. Это сила, которую не стоит недооценивать, даже если она находится в руках глупцов. Они назвали тебя «Мальчиком-Который-Выжил». Расскажи мне, Эйгон, что ты еще вспомнил, когда увидел их?

Юноша замолчал, погружаясь в неприятные образы прошлого. Магия крови Таргариенов обычно стирала или приглушала воспоминания о «прошлой жизни», заменяя их огненным наследием Валирии, но нынешняя встреча вскрыла старые шрамы.

– Пророчество, – наконец выдохнул Эйгон. – Тот старик, Дамблдор... он верит в пророчества так же сильно, как Визерис. Он думает, что я — ключ к победе над каким-то их местным темным лордом. Они хотят использовать меня как щит.

Деймон расхохотался, и этот смех был полон яда.

– Использовать Таргариена как щит? Они действительно безумны. Мы не щиты, мы — мечи. Мы — пламя, которое очищает.

Он подошел к сыну и положил руку ему на затылок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Слушай меня внимательно. Ты — мой сын. Не по случаю, не по ошибке, а по праву крови и огня. Если они посмеют вернуться, мы не станем разговаривать. Я подниму Караксеса, ты оседлаешь своего монстра, и мы превратим их мир в пепелище. Ты меня понял?

– Да, отец, – твердо ответил Эйгон. В этот момент он был как никогда похож на Деймона: та же хищная грация, та же непреклонная воля.

– Хорошо. А теперь иди к королю. Он хочет слышать твои заверения в верности. Хайтауэр пытается нашептать ему, что твоя «иная кровь» делает тебя нестабильным. Покажи им, насколько ты «нестабилен».

Эйгон кивнул Рейнире, которая ободряюще сжала его ладонь, и направился к выходу.

Зал Малого совета был наполнен тяжелым запахом воска и старой бумаги. Король Визерис сидел во главе стола, выглядя старше и слабее, чем обычно. Справа от него Отто Хайтауэр нервно перебирал пальцами цепь Десницы.

– Принц Эйгон, – произнес Визерис, когда юноша вошел и коротко поклонился. – Сегодняшнее происшествие... оно лишило покоя многих в этом замке. Сир Отто утверждает, что эти люди назвали тебя именем, которое нам неизвестно.

– Эти люди — тени из кошмара, который я давно забыл, ваше величество, – голос Эйгона разнесся по залу, холодный и чистый. – Они называют меня Гарри Поттером, но для меня это имя значит не больше, чем шум прибоя. Я — Эйгон Таргариен. И если их присутствие оскорбило вас, позвольте мне лично разобраться с этим, когда они появятся в следующий раз.

– Разбраться? – подал голос Отто Хайтауэр, прищурив глаза. – Мой принц, они исчезли так же внезапно, как и появились. Мы не знаем их мотивов. А если они вернутся с драконами своего мира? Если их магия сильнее нашей?

Эйгон медленно повернул голову к Деснице. Его правый фиолетовый глаз, казалось, начал светиться изнутри.

– Сир Отто, вы боитесь того, чего не понимаете. Магия тех людей основана на палочках и словах. Моя магия — в моей крови. Мой дракон — Каннибал, существо, которое не знает страха и подчиняется только мне. Если вы сомневаетесь в моей преданности или в моей способности защитить корону, возможно, вам стоит выйти во двор и высказать это моему дракону в глаза?

В комнате воцарилась тишина. Визерис тяжело вздохнул и поднял руку, пресекая возможный спор.

– Довольно. Эйгон — мой племянник и мой наследник после Рейниры. Он доказал свою доблесть на Ступенях, сражаясь плечом к плечу с Деймоном. Мы не будем судить его за то, кем он был в три года.

Король посмотрел на Эйгона с грустной улыбкой.

– Но будь осторожен, мой мальчик. Старые долги имеют свойство возвращаться в самый неподходящий момент.

***

Ночью Эйгону не спалось. Он вышел на балкон, глядя на спящий город. Внезапно пространство перед ним дрогнуло. Не было ни портала, ни вспышки света — просто из тени выступила фигура.

Это был человек с сальными волосами и холодным взглядом черных глаз. Северус Снейп. Он каким-то образом сумел проскользнуть сквозь магические барьеры замка, используя скрывающие чары.

– Ты... – Эйгон мгновенно выхватил кинжал из валирийской стали, который всегда носил на поясе. – Я должен был перерезать тебе глотку еще в тронном зале.

– Попридержите свой гнев, Поттер, – прошипел Снейп, не доставая палочки. – Я здесь не по воле Дамблдора. Старик ослеплен своим пророчеством, он верит, что сможет вернуть «героя». Он не видит, что перед ним теперь зверь, выкормленный драконами.

– Зачем ты здесь? – Эйгон не опускал оружия. – Хочешь испытать мою сталь?

– Я здесь, чтобы предупредить, – Снейп сделал шаг вперед, оставаясь в тени. – Они не оставят тебя. Дамблдор убежден, что без твоего участия его мир погибнет. Он найдет способ вытянуть тебя отсюда, даже если для этого придется разрушить этот замок.

Эйгон усмехнулся, его лицо превратилось в маску жестокого веселья.

– Пусть попробует. Мой отец, Деймон, с нетерпением ждет повода, чтобы пролить чью-то кровь. А я... я не тот ребенок, которого можно запугать. Скажи своему директору: если он еще раз нарушит покой моей семьи, я прилечу в ваш мир. И я принесу с собой не мир, но пламя. Я сожгу вашу школу, ваши министерства и все ваши надежды.

Снейп внимательно посмотрел на юношу. В этом взгляде не было ненависти — лишь странное, горькое признание.

– Ты так похож на своего отца, Поттер. На Джеймса. Такая же заносчивость, такая же уверенность в своей правоте. Но в тебе есть что-то еще... что-то от Лили. И что-то темное, чего в них никогда не было.

– Мой отец — Деймон Таргариен, – отчеканил Эйгон. – И другой семьи у меня нет. Убирайся. Это последнее предупреждение.

Снейп слегка склонил голову.

– Выбор сделан. Надеюсь, ты готов к последствиям, принц Эйгон.

С этими словами он растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах зелий и горькой полыни.

Эйгон стоял неподвижно несколько минут. Затем он развернулся и пошел в сторону покоев отца. Сон больше не имел значения. Нужно было готовить драконов.

Утром над Королевской Гаванью пронесся оглушительный рев. Два дракона — кроваво-красный Караксес и огромный, угольно-черный Каннибал — поднялись в небо, описывая круги над Красным Замком.

Жители города в ужасе и восторге смотрели вверх. Они видели двух всадников, летящих крыло к крылу. Принц-разбойник и его сын, Серебряный Принц, не просто тренировались. Они патрулировали небо, готовые встретить любого врага — будь то лорды Вестероса или маги из другого мира.

Эйгон, пристегнутый цепями к седлу Каннибала, чувствовал мощь своего дракона. Ветер свистел в ушах, выбивая слезы, но его взгляд был ясен. Он чувствовал присутствие Деймона рядом, чувствовал его одобрение и ярость, текущую по венам.

– Мы — кровь дракона! – прокричал Деймон, перекрывая свист ветра. – Мы не кланяемся богам и не просим прощения у смертных!

Эйгон ответил ему гортанным криком на высоком валирийском, призывая Каннибала выдохнуть струю зеленовато-черного пламени. Огонь разрезал облака, оставляя после себя лишь пепел.

В этот момент Эйгон окончательно понял: Гарри Поттер действительно умер двенадцать лет назад на ступенях Драконьего Камня. А тот, кто остался, был готов сжечь целые миры, чтобы защитить свое право быть Таргариеном.

Далеко на севере, за узким морем и за гранью реальности, Альбус Дамблдор опустил свою палочку, глядя на дрожащую серебряную нить поискового заклинания. Нить почернела и рассыпалась прахом.

– Он потерян для нас, Альбус, – тихо сказала Макгонагалл, стоя за его спиной. – Это не наш Гарри. Это... чудовище.

– Нет, Минерва, – старик печально покачал головой. – Это не чудовище. Это король, которого мы сами создали своим бездействием. И боюсь, мир еще содрогнется от его имени.

А в Красном Замке Рейнира Таргариен смотрела в небо, где кружили два дракона, и на её губах играла торжествующая улыбка. Её жених был рожден в огне, и теперь этот огонь принадлежал ей.

Война могла прийти из любого мира, но Дом Дракона был готов. И во главе его стоял Эйгон — принц с зеленым глазом леса и фиолетовым глазом шторма, в чьих жилах текла магия двух миров, превращенная в единую, несокрушимую силу.