← Назад к обзору

Дредноут

Священная ярость и чашка какао

Гул лифта, поднимавшегося к вершине башни Бикона, казался Вали подозрительно тихим и хрупким. Пятиметровая махина из адамантия и керамита, весившая несколько десятков тонн, заставляла механизмы подъемника стонать от невыносимого напряжения. Вайс Шни, стоявшая в углу кабины, с тревогой поглядывала на индикатор перегрузки, который мигал тревожным янтарным светом.

– Если мы рухнем, – нарушила тишину Янг, прислонившись спиной к стальной ноге дредноута, – я чур не буду вытаскивать этого большого парня из подвала.

– Я — не «парень», – пророкотал Вали через вокс-решётку. Звук его голоса заставил стёкла лифта мелко завибрировать. – Я — почтенный брат Вали. Моё тело — храм, моё сознание — карающий меч Его. И если эта платформа не выдержит, я просто проломлю путь наружу. Гравитация — слабый противник для веры.

Руби Роуз, не отрываясь, смотрела на сочленения локтевого сустава дредноута, где под бронепластинами виднелись пучки искусственных мышц и толстые кабели.

– Вали, а как ты... ну, спишь? – спросила она, наклонив голову. – Ты просто выключаешься? Или у тебя есть режим ожидания, как у моего Свитка?

– Сон — это роскошь, которую я утратил в битве за мир-кузню Грайя тысячи лет назад, – ответил дредноут. – Моё состояние — это вечная медитация в полусне. Амниотическая жидкость питает остатки моей плоти, а Машинный Дух оберегает мой разум от безумия. Я пробуждаюсь лишь тогда, когда Человечеству нужна моя ярость.

Лифт звякнул, и двери разошлись, открывая вид на просторный кабинет Озпина. Панорамные окна открывали вид на весь город Вейл, купающийся в лучах заходящего солнца. Директор стоял у стола, опираясь на трость, и в его глазах, скрытых за очками, читалось нечто большее, чем просто любопытство. Рядом с ним стояла Глинда Гудвитч, чей стек был сжат так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Вали сделал шаг вперёд. Пол кабинета, выложенный дорогим камнем, отозвался гулким треском. Дредноут замер, осознав, что его вес здесь избыточен.

– Прошу прощения за ущерб, – произнёс он, разворачивая корпус к Озпину. – Ваша архитектура не рассчитана на тяжёлую пехоту Астартес.

– Мелочи, Брат Вали, – мягко ответил Озпин, жестом приглашая девушек присесть, хотя сам остался стоять. – Мы привыкли к разрушениям в этих стенах. Но признаюсь, ваше появление — это переменная, которую не смог бы предсказать ни один алгоритм.

Глинда сделала шаг вперёд, поправляя очки.

– Директор, это... существо... оно уничтожило целую стаю Гримм за считанные секунды. Его оружие использует кинетическую энергию невероятной мощи. И, судя по датчикам, внутри этой брони находится биологический объект.

– Я слышу тебя, женщина, – Вали повернул сенсорную голову в её сторону. – Я — не «объект». Я — воин. То, что осталось от человека, ставшего ангелом смерти. Вы называете себя защитниками, но я вижу лишь детей, играющих с огнём в окружении тьмы.

Янг фыркнула, скрестив руки на груди.

– Эй, «ангел», эти дети только что привели тебя сюда, вместо того чтобы оставить ржаветь в лесу.

– И я признателен за это, – Вали склонил торс на несколько градусов, что было эквивалентом глубокого поклона. – Но моя признательность не ослепляет меня. Ваша луна расколота, ваши враги — бестелесные тени, а ваши города защищены лишь тонкими стенами и верой в «охотников». Где ваш флот? Где ваши Легионы Титанов?

Озпин вздохнул и сделал глоток из своей кружки.

– У нас нет титанов, Вали. У нас есть прах — ресурс, который дает нам силу. И у нас есть надежда, что человечество сможет сосуществовать с этим миром, несмотря на Гримм. Вы упоминали «Хаос» и «Императора». Боюсь, эти понятия нам не знакомы.

Дредноут замолчал. Его логические цепи лихорадочно обрабатывали информацию. Мир без Императора. Мир без Адептус Механикус. Мир, где война — это не смысл существования, а досадная помеха. Для ветерана, который провел века в бесконечной резне, это звучало как бред сумасшедшего псайкера.

– Если этот мир не знает Его света, значит, он потерян, – голос Вали стал тише, приобретая оттенок глубокой печали. – Но если здесь живут люди, мой долг остается неизменным. Я буду сражаться за вас, пока мой реактор не погаснет. Однако мне нужны ресурсы. Моя автопушка пуста. Мои сервоприводы требуют священного елея и калибровки.

– У нас есть лучшие мастерские в Ремнанте, – подала голос Вайс, сделав шаг вперед. – Компания Шни обладает технологиями, которые...

– Ваша технология примитивна, – перебил её Вали. – Я видел, как вы используете этот «прах». Это нестабильная, непредсказуемая субстанция. Но у меня нет выбора. Директор Озпин, позвольте мне осмотреть ваши кузницы. Если я смогу адаптировать ваши ресурсы для поддержки моего корпуса, я стану вашим самым грозным оружием.

Озпин кивнул Глинде.

– Глинда, проводи нашего гостя в технический ангар номер четыре. И распорядись, чтобы туда доставили запасы очищенного масла и все виды праха для тестов.

Когда дредноут, сотрясая здание, направился к выходу в сопровождении притихших девушек, Озпин посмотрел на разбитую луну.

– Директор, вы действительно доверяете ему? – спросила Глинда, как только двери лифта закрылись. – Он говорит о войне так, будто это единственное, для чего он создан. Он — машина убийства.

– Он не машина, Глинда, – тихо ответил Озпин. – Он — памятник. Памятник человечеству, которое зашло слишком далеко в своем желании выжить. Но в мире, где наступает тьма, иногда нужен кто-то, кто не боится стать монстром, чтобы защитить людей. И, честно говоря... мне кажется, он очень одинок.

***

Технический ангар Бикона был огромен, но даже здесь Вали чувствовал себя запертым в клетке. Вокруг него суетились автоматические погрузчики и несколько смелых техников, которые, впрочем, старались не подходить к гиганту ближе чем на пять метров.

Руби Роуз была исключением. Она буквально порхала вокруг дредноута, вооружившись набором ключей и сканером.

– Вали, это просто невероятно! – кричала она, взобравшись на стремянку, чтобы рассмотреть поврежденный наплечник. – Твоя броня... это не просто металл. Это какой-то сплав, который я никогда не видела! И эти печати... «Печати Чистоты»? Они из воска? Зачем они на танке?

– Они не для защиты металла, дитя, – ответил Вали, пока механический манипулятор ангара осторожно смывал грязь и кровь Гримм с его ног. – Они для защиты духа. В моем мире слова имеют силу. Молитва — это такой же инструмент, как болтер.

– У нас тоже есть слова, – заметила Блейк, сидевшая на ящике с инструментами неподалеку. – Но мы называем это проявлением души. Седмица. У тебя есть аура, Вали?

– Моя аура — это воля Императора, – отрезал дредноут. – Датчики показывают, что вы, люди этого мира, обладаете странным энергетическим полем. Для меня это выглядит как аномалия. Но если это помогает вам выживать — пусть будет так.

В этот момент к ним подошел один из главных инженеров академии, неся в руках контейнер с ярко-красными кристаллами.

– Господин... э-э... Брат Вали? Мы проанализировали ваш запрос на топливо. Ваш реактор работает на принципах термоядерного синтеза, которые мы не можем полностью воспроизвести, но мы подготовили смесь огненного праха и высокооктанового масла. Это должно подойти для ваших вспомогательных систем.

Вали активировал внутренний анализатор.

– Нестабильно. Слишком много примесей. Но... допустимо. Заливайте.

Процесс заправки был долгим. Вали чувствовал, как новая, чуждая энергия вливается в его системы. Прах был диким, яростным. Машинный Дух дредноута недовольно заворчал, когда огненная эссенция начала циркулировать в охладительных контурах.

– Тише, брат, – прошептал Вали, обращаясь к собственной машине. – Мы в изгнании. Нам нужно адаптироваться.

– Ты с кем-то разговариваешь? – Янг подошла к нему, держа в руках две дымящиеся чашки. – Слушай, я знаю, что ты не можешь... ну, есть. Но запах какао всегда помогает расслабиться. Даже если ты — ходячая крепость.

Она поставила чашку на выступ его брони, прямо под вокс-решеткой.

Вали замер. Его оптические линзы сфокусировались на маленьком предмете. Аромат шоколада и специй пробился сквозь фильтры, напомнив ему о чем-то бесконечно далеком. О временах, когда он был молодым неофитом на Ультрамаре, до того как бесконечная война поглотила его жизнь.

– Благодарю, – произнес он, и в его механическом голосе впервые проскользнула нотка человечности. – Этот жест... он непривычен. В моем мире воинам не подносят сладостей. Им подносят лишь новые приказы и почести после смерти.

– Ну, здесь ты не на войне, – улыбнулась Руби, спрыгивая со стремянки. – То есть, война есть, но... мы стараемся находить время для таких штук. Завтра у нас тренировочные бои в Изумрудном лесу. Директор сказал, что ты можешь пойти с нами. Как наблюдатель.

Вали развернул свою сдвоенную автопушку, которую техники только что закончили заряжать экспериментальными снарядами с начинкой из гравитационного праха.

– Наблюдатель? – Дредноут издал звук, похожий на скрежет металла о металл. Это был смех. – Мои братья не были наблюдателями. Мы — острие копья. Завтра, маленькие воины, вы увидите, как сражается тот, кто не знает страха.

– Только, пожалуйста, – Вайс нервно поправила перчатку, – постарайся не сносить горы. Нам еще нужно, чтобы лес остался лесом.

– Я ничего не обещаю, наследница, – ответил Вали. – Тьма этого мира должна узнать, что у человечества появился новый защитник. И он сделан не из праха и надежд. Он сделан из гнева и стали.

Этой ночью в ангаре Бикона не гас свет. Пока студенты спали, старый воин из далекой галактики вел безмолвный диалог со своим новым телом. Он чувствовал, как энергия Ремнанта течет по его кабелям, как огненный прах согревает его остывшую плоть. Он был чужаком, реликтом забытой эпохи, но когда он смотрел на расколотую луну в окно ангара, он больше не чувствовал себя потерянным.

Он был Дредноутом. И пока он стоял, этот мир не падет.

***

Утро в Биконе началось с грохота, который многие приняли за землетрясение. Вали вышел на тренировочную площадку, и каждый его шаг оставлял глубокие вмятины в армированном бетоне. Команда RWBY уже ждала его, полностью экипированная и полная энтузиазма.

– Все готовы? – Руби взмахнула своей косой, Кресент Роуз, с легкостью, которая всегда удивляла Вали.

– Готовы, – ответила Блейк, проверяя магазины своих клинков.

– Я готова надрать пару задниц Гримм! – воскликнула Янг, ударив кулаком о кулак, отчего из её наручей вылетели искры.

Вали проверил статус систем. Реактор работал на 85% мощности. Автопушка — заряжена. Силовой кулак — активен.

– Цель миссии: поиск и уничтожение скоплений противника, – пророкотал он. – Тактика: подавляющая огневая мощь. Вопросы?

– А можно я поеду у тебя на плече? – с надеждой спросила Руби.

Вали на мгновение замер, обрабатывая запрос. Логика подсказывала, что это нарушает все уставы Кодекса Астартес. Но здесь не было Кодекса. Здесь был Ремнант.

– Забирайся, дитя, – ответил он, опуская манипулятор, чтобы ей было легче подняться. – Но держись крепче. Когда я начну бег, земля будет дрожать.

С этой необычной ношей на плече, синий колосс направился к лесу. Студенты, наблюдавшие за этой сценой из окон академии, провожали их потрясенными взглядами. Они еще не знали, что этот день навсегда изменит их представление о том, что такое настоящая война.

А в глубине леса, среди теней и костяных масок, нечто древнее и злое почувствовало новую угрозу. Угрозу, которая не пахла страхом. Она пахла озоном, раскаленным металлом и неумолимой, священной яростью.

Вали шел вперед, и в его сознании горела лишь одна мысль: «Я принесу им Его гнев». И в этот раз у него были союзники, которые, возможно, научат его, что жизнь — это не только битва, но и чашка теплого какао после неё.