Другая сторона
Игра на поражение
Утро в доме Комоловых всегда начиналось шумно.
Двухлетние близнецы — рассудительный, удивительно похожий на отца темными глазами Данька и егоза Полина, унаследовавшая материнскую золотистую копну волос и абсолютно несгибаемое упрямство, — превращали любую попытку спокойно выпить кофе в тактическую операцию.
Арина, уже одетая в форменные темно-синие брюки и выглаженную рубашку, торопливо застегивала манжеты, пытаясь одновременно перехватить стакан с соком, опасно балансирующий на краю стола.
– Поля, не хулигань, – мягко, но строго одернула она дочь. – А ты, богатырь, кашу доедай.
– Позволь мне, капитан, – раздался спокойный, чуть хрипловатый голос.
Александр подошел со спины, ловко перехватил стакан, спас от разливания скатерть и легко прижал Арину к себе, коснувшись губами ее виска. В домашнем черном джемпере, без привычного строгого костюма он казался куда мягче того безжалостного Джокера, которого боялся весь бандитский Петербург. Но цепкий, внимательный взгляд оставался прежним.
– Ты опять не доела, – заметил он, скользнув ладонями по ее талии.
– В РОВД доем, – отозвалась Арина, обернувшись и заглядывая в его темные глаза. – У меня сегодня пересменка, проверка опорного пункта и пара висяков по кражам на Заневском.
– Арина, – Александр чуть нахмурился, и в его голосе прорезались знакомые жесткие нотки. – Мы же договаривались. Ты вышла из декрета три месяца назад, но это не значит, что ты должна жить на работе. Передавай рутину операм.
– Саш, я участковый, а не декоративная статуэтка, – с легким укором ответила она, поправляя воротник его джемпера. – Я не могу сидеть в кабинете, когда на участке черт-те что творится. И потом… твое охранное агентство, кажется, тоже сегодня на ушах стоит?
Джокер едва заметно усмехнулся. Она знала слишком много, чтобы ее можно было обмануть. Александр действительно перевел почти все активы в легальное русло — охранный холдинг, склады, логистика. Но тень Ворона никуда не исчезла, как и старые долги криминального мира. На Охте поднимала голову залетная банда, называвшая себя «Северными». Отморозки промышляли разбоями, грабили коммерсантов и не признавали никаких авторитетов, даже слова Ворона.
– Рабочие моменты, – уклончиво ответил Александр. – Седой и Гарик с ребятами держат все под контролем. Главное — ты не геройствуй. Если услышишь хоть что-то подозрительное, сразу звони мне. Поняла?
– Слушаюсь, гражданин начальник, – с теплой усмешкой ответила Арина и, поцеловав сначала мужа, а затем по очереди детей, подхватила кобуру с табельным пистолетом и служебное удостоверение. – Няня придет через десять минут. Не опоздай в офис.
Если бы Джокер знал, что этот поцелуй будет последним на ближайшие сутки, он бы запер ее дома под десятью замками и выставил взвод вооруженной охраны.
Но он просто смотрел ей вслед из окна, сжимая в руке остывающую чашку кофе, пока тяжелое предчувствие тупой иглой покалывало сердце.
***
День закрутил Арину в привычной карусели протоколов, заявлений от сварливых соседей и мелких краж. К вечеру на Охту опустились плотные сырые сумерки, полил привычный мелкий дождь.
Около восьми вечера на рабочий телефон Гордеевой поступил звонок. Мужской взволнованный голос сообщил, что в заброшенных боксах старого автокомбината на окраине промзоны трое подозрительных типов перегружают из фургона ящики, очень похожие на оружейные. Район был глухой, печально известный заброшенными складами, и именно там проходила невидимая граница ее участка.
– Наряд выезжает, – сказала Арина, нажимая отбой, и тут же набрала дежурную часть.
Линия была безнадежно занята. В пятницу вечером в РОВД творился обычный ад: драки, пьяные дебоши, бытовуха.
Арина колебалась всего минуту. Ехать одной в глухомань было нарушением всех инструкций. Но если звонивший не врал, упустить партию нелегального оружия означало получить новые трупы на улицах. Она чертыхнулась, проверила обойму в «Макарове», накинула куртку и вышла под дождь к своей служебной «Ниве».
Она не заметила, как следом за ней со двора отдела мягко тронулась темная тонированная «девятка» без номеров.
Промзона встретила ее гнетущей тишиной, разрываемой лишь стуком капель по ржавому железу ангаров. Арина заглушила двигатель, оставив машину у разбитых ворот, и достала оружие. Холодная рукоять привычно легла в ладонь.
– Полиция! Выходи по одному! – крикнула она в темноту раскрытого зева центрального бокса, включив мощный фонарь.
Луч света выхватил из темноты лишь пустые деревянные поддоны, битый кирпич и старые покрышки.
Ловушка.
Осознание ударило в мозг ледяной волной за секунду до того, как сзади скрипнул гравий. Арина резко развернулась, вскидывая пистолет, но не успела нажать на спуск.
Тяжелый удар по руке выбил оружие, оно со звоном улетело в лужу. Следом последовал мощный удар в челюсть. Арина покачнулась, во рту разлился медный привкус крови, но выучка сработала на автомате: она сделала подшаг и со всей силы впечатала локоть в ребра нападавшему. Раздался хруст и хриплый мат.
– Сука ментовская! – взревел второй голос сбоку.
Их было четверо. Крепкие, в камуфляже и черных масках. Гордеева дралась яростно, отчаянно, как загнанная волчица, уворачиваясь от захватов и нанося точные, поставленные удары. Ей удалось свалить одного точным ударом берца в колено, но силы были слишком неравны.
Тяжелый ботинок врезался ей под дых. Воздух со свистом покинул легкие, Арина рухнула на колени, хватая ртом морозный воздух. В ту же секунду сзади на ее шею накинули плотную ткань, пропитанную резким химическим запахом эфира.
– Держи ее, тварь резвая! – донеслось сквозь нарастающий гул в ушах.
Арина пыталась царапаться, рвать пальцами чужие руки, но сознание предательски ускользало. Темнота поглотила ее, оставив лишь последнюю отчаянную мысль: *Саша… дети…*
***
Александр стоял посреди своего кабинета, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Седой — немолодой, жилистый боевик, прошедший с Джокером не одну войну. Лицо подчиненного было мертвенно-бледным.
– Саня… – глухо произнес он. – Беда.
Джокер медленно опустил бумаги на стол. Внутренний зверь, спавший глубоко внутри, мгновенно оскалился.
– Говори.
– Машина Арины Ильиничны брошена на старом автокомбинате на Дальневосточном. Дверь нараспашку, на земле следы борьбы. Ее «Макаров» в луже. Кровь на бетоне.
В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеклом воет октябрьский ветер.
Лицо Александра не изменилось — оно просто окаменело, превратившись в застывшую маску смерти. Глаза, еще утром смеявшиеся за семейным столом, остекленели, став цвета сырой могильной земли.
– Кто? – одно слово прозвучало тише шепота, но от него по спине Седого пробежал мороз.
– Мы сняли камеры на подъезде к промзоне. «Северные». Их старший — Мутный. Залетные ублюдки, решили сорвать банк.
В этот момент зазвонил личный телефон Александра. Номер был скрыт.
Джокер неторопливо нажал на кнопку приема и включил громкую связь.
– Слушаю.
– Комолов? – раздался глумливый, прокуренный голос. – Твоя ментовка у нас. Если хочешь увидеть свою бабу живой, слушай сюда. Завтра утром отдаешь нам портовые терминалы Ворона и пять миллионов зеленью. И без фокусов, Джокер. Один неверный шаг — и мы пустим ее по кругу, а потом по частям тебе пришлем.
В трубке на заднем плане послышался глухой стон, а затем — сквозь боль, хриплый, но яростный крик Арины:
– Саша, не слушай их! Не вздумай…
Звук удара, крик оборвался, послышался звон цепей.
– Заткнись, падаль! – рявкнул голос в трубке. – Короче, Комолов, координаты для сброса скину позже. Время пошло.
Гудки.
Александр медленно сжал телефон в ладони. Пластик и стекло хрустнули, превращаясь в крошево, но он даже не поморщился, хотя осколки впились в кожу до крови.
– Саня, ментов поднимать? – хрипло спросил Седой.
– Менты будут жевать сопли и собирать согласования, пока мою жену убивают, – голос Джокера звучал пугающе спокойно, словно принадлежал роботу. – Поднимай всех. Все бригады. Достать из тайников тяжелое железо.
Он подошел к сейфу, открыл его и достал два хромированных «Стечкина».
– Ворону доложили?
– Ворон в курсе. Сказал: «Делай, что должно, Саша. Город я прикрою».
– Отлично, – Александр проверил затвор. Металлический лязг прозвучал как приговор. – Пробить биллинг вызова. Найти базу этих тварей. Через тридцать минут все должны быть готовы. Мы идем зачищать город.
***
Сознание возвращалось вспышками боли.
Голова раскалывалась, затылок саднило от запекшейся крови, а тело ломило от сырости и холода. Арина открыла глаза.
Она сидела на металлическом стуле посреди полуразрушенного кирпичного подвала, освещенного тусклой голой лампочкой. Руки были туго скованы за спинкой стула ржавыми наручниками, врезавшимися в кожу до кости, ноги примотаны к ножкам армированным скотчем.
Напротив, на перевернутом деревянном ящике, сидел мужчина лет сорока с рябым лицом, перечеркнутым глубоким шрамом от ноздри до уха. В руке он лениво крутил раскладной нож. Рядом переминались с ноги на ногу еще четверо амбалов.
– Оклемалась, капитанша? – осклабился Мутный. – А ты бойкая. Двоим моим парням челюсти вправила.
– Тебе конец, гнида, – тихо, но абсолютно твердо сказала Арина, глядя ему прямо в глаза. – Ты хоть понимаешь, во что вляпался? За похищение сотрудника при исполнении тебя заживо сгноят на пожизненном.
Мутный захохотал, и его шакалы подхватили смех.
– Менты твои даже не знают, где искать! А вот муженек твой… легендарный Джокер… он знает. И сейчас мечется по городу, как ошпаренный, собирая для нас бабло и переписывая бизнес Ворона. Ты наш золотой билет, Гордеева. Хотя… – он встал, медленно подошел к ней и острием ножа приподнял ее подбородок. – Баба ты видная. Может, перед тем, как Комолов заплатит, мы с ребятами немного развлечемся?
Арина не дрогнула. Она сжала зубы, глядя на бандита с таким ледяным презрением, что тот невольно отвел взгляд.
– Дотронешься — и он снимет с тебя кожу живьем. Медленно. По кусочкам.
– Да пошел твой Джокер…
Договорить Мутный не успел.
Где-то наверху раздался глухой, раскатистый взрыв, сотрясший стены подвала. С потолка посыпалась штукатурка. Следом затрещали короткие, смертоносные очереди автоматического оружия. Послышались истошные вопли, захлебнувшиеся в грохоте свинца.
– Что за хрень?! – Мутный отшатнулся от Арины, выхватывая из-под куртки тяжелый пистолет. – Палыч, глянь, что там!
Один из боевиков метнулся к тяжелой железной двери, но не успел сделать и трех шагов. Дверь буквально вынесло внутрь направленным зарядом пластита. Ударная волна сбила бандита с ног, в проем полетели две светошумовые гранаты.
Ослепительная вспышка и оглушительный грохот заполнили подвал.
Арина инстинктивно зажмурилась и пригнула голову. Сквозь звон в ушах она слышала звуки быстрой, профессиональной бойни. Никаких криков, никаких требований сдаться. Только сухие хлопки выстрелов с глушителями и глухие падения тел.
Бойцы Джокера работали как слаженный механизм ликвидации.
Сквозь рассеивающийся пороховой дым в подвал вошел Александр.
На нем был длинный темный плащ, забрызганный чужой кровью. В опущенной правой руке он держал пистолет, от ствола которого еще вился тонкий сизый дымок. Его лицо было страшным — лицо человека, переступившего черту, за которой больше нет жалости.
Мутный, оглушенный взрывом, успел вскочить на ноги. Поняв, что выхода нет, он в панике рванул к Арине, вскидывая ствол к ее виску:
– Стоять, суки! Оружие на пол, или я ей башку снесу!..
Джокер даже не замедлил шага.
Он не кричал, не колебался ни секунды. В руке Александра блеснула сталь. С невероятной, нечеловеческой скоростью он вскинул руку — раздался резкий, хлесткий выстрел.
Пуля пробила запястье Мутного, раздробив сустав. Бандит взвыл от невыносимой боли, выронив пистолет. Не успел он согнуться, как Джокер уже был рядом.
Движение Александра было плавным и смертоносным, как бросок кобры. Он перехватил здоровой рукой горло Мутного, с чудовищной силой впечатал его затылком в кирпичную стену и приставил ствол «Стечкина» прямо между его расширенных от ужаса глаз.
– Ты тронул ее, – тихо, почти ласково произнес Джокер. В этой тишине сквозила бездна первобытной жестокости. – Ты дышал рядом с ней.
– Комолов… стой… мы договоримся… – захрипел Мутный, чувствуя, как под пальцами Александра ломаются шейные позвонки.
– Правила изменились, тварь. Джокер вскрыл карты, – шепнул Александр и нажал на спуск.
Глухой хлопок оборвал жизнь бандита. Тело Мутного мешком осело на грязный пол.
В подвале воцарилась звенящая тишина. Седой и двое бойцов молча контролировали входы, добивая раненых без лишних эмоций.
Александр медленно опустил оружие, тяжело дыша. Повернулся к Арине.
Вся его ледяная ярость, вся броня беспощадного авторитета осыпалась за доли секунды. Пистолет с глухим стуком упал на бетон. Джокер бросился на колени перед стулом, на котором сидела его жена.
– Арина… маленькая моя… – его голос дрожал так, словно он сам только что вырвался из пасти смерти.
Его пальцы, обычно такие точные и твердые, лихорадочно ощупывали ее лицо, стирая кровь со щеки, проверяя дыхание, путаясь в скотче на ее ногах.
– Седой, ключ! Нож! Живо, твою мать! – рявкнул он назад, не оборачиваясь.
– Саша… тише… я здесь, – Арина выдохнула, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы облегчения. Вся ее капитанская выдержка, державашаяся на честном слове, треснула. – Я цела. Саш…
Седой быстро разрезал скотч на ее щиколотках и передал Александру ключи от наручников. Замки щелкнули, железо со звоном упало на пол.
Освободившись, Арина не смогла удержаться на затекших ногах и рухнула прямо в объятия мужа. Александр подхватил ее, прижал к своей груди с такой сокрушительной силой, словно пытался спрятать внутри себя от всего мира. Он уткнулся лицом в ее растрепанные волосы, пропахшие пылью, гарью и дождем, и судорожно вдохнул их запах.
– Прости меня… прости, дуру, – шептала она в его плечо, сжимая пальцами ткань его плаща. – Я одна поехала… не послушала тебя…
– Замолчи, – оборвал он хрипло, осыпая поцелуями ее лоб, виски, разбитые губы. – Молчи, Ариша. Главное — жива. Ты жива. Господи… если бы они…
– Все закончилось, – она подняла руки, обняв его за шею и заглядывая в его потемневшие глаза, в которых до сих пор плескался дикий страх за нее. – Все кончено, Саша. Поехали домой. К детям.
Джокер закрыл глаза, глубоко вздохнул, возвращая контроль над собой, и бережно поднял ее на руки, как хрупкую драгоценность.
– Седой, – бросил он через плечо, направляясь к выходу из проклятого подвала.
– Слушаю, шеф.
– Сжечь здесь все дотла. Чтобы даже пепла от этих уродов не осталось на Охте.
– Сделаем, Саня.
На улице продолжал моросить мелкий петербургский дождь. Ночное небо над рекой было затянуто свинцовыми тучами, но воздух казался невероятно чистым и свежим.
Александр аккуратно усадил Арину на заднее сиденье своего бронированного внедорожника, сел рядом и снова притянул ее к себе, укутав в свое сухое теплое пальто. Машина мягко тронулась с места, унося их прочь от промзоны, крови и порохового чада.
Арина положила голову ему на плечо, слушая ровный, сильный стук его сердца.
Она по-прежнему оставалась капитаном полиции, человеком закона и чести. Он по-прежнему оставался Джокером — опасным, непредсказуемым игроком, меняющим любые правила. Они были огнем и водой, светом и тенью, двумя несовместимыми мирами.
Но пока его рука крепко сжимала ее озябшие пальцы, ни один закон в мире не имел значения. Были только они. И их дом, где их ждали двое спящих малышей.