Душа
Грань между мирами
Пустота. Это было первое, что я почувствовал, когда увидел пустую скамейку у фонтана. Не ту привычную пустоту, с которой я сражаюсь каждый день, облачаясь в черное кимоно, а другую — холодную, липкую, высасывающую жизнь прямо из груди. Парк, залитый искусственным светом фонарей, казался декорацией к дешевому фильму, где главный герой безнадежно провалил свою роль.
Я стоял там, тяжело дыша, и в голове набатом била одна и та же мысль: «Я опоздал. Снова». Но в этот раз всё было иначе. Это не было просто очередное свидание. Это был год. Триста шестьдесят пять дней, которые Юми подарила мне, несмотря на мою вечную хмурость, странные привычки и внезапные исчезновения.
Я достал телефон дрожащими пальцами. Экран издевательски светился, показывая время. Опоздание на два часа. Сообщение не доставлено. Звонок срывается. Блок.
– Черт... Черт! – Я с силой ударил кулаком по спинке скамейки, и дерево жалобно хрустнуло. – Юми, ну почему всё так сложно...
В этот момент я ненавидел Зангетсу. Ненавидел свое происхождение. Ненавидел Урахару с его вечными поручениями и даже Рукию, которая сейчас наверняка смотрела мне в спину с сочувствием, которое мне было не нужно. Я хотел быть просто Ичиго. Рыжим парнем с дурным характером, который провожает свою девушку до дома и жалуется на скучные уроки истории.
Но реальность пахла озоном и кровью. Мое плечо горело, рана от когтей Пустого напоминала о себе пульсирующей болью, но это было ничто по сравнению с тем, как сжималось сердце.
– Я не могу потерять её, – прошептал я, глядя на пустую аллею. – Только не Юми.
Она была моим спасением. Когда мир духов становился слишком громким, когда крики Пустых и лязг стали начинали сводить с ума, я приходил к ней. Юми пахла чистотой, дождем и каким-то легким цветочным парфюмом. Рядом с ней я чувствовал, что я всё еще человек. Что у меня есть право на тепло, на тишину, на нормальность. Её фарфоровая кожа, её небесно-голубые глаза, в которых всегда отражалось только доброе... Я так боялся осквернить этот мир своей правдой.
Я сорвался с места. Мне было плевать на усталость, на то, что духовная энергия была на исходе. Я бежал по улицам Каракуры, перепрыгивая через заборы, срезая углы через темные подворотни. Я должен был увидеть её. Хотя бы издалека. Хотя бы убедиться, что с ней всё в порядке, даже если она больше никогда не захочет меня видеть.
Когда я почувствовал всплеск чужой, гнилой энергии впереди, моё сердце едва не остановилось. Этот запах... Пустой. И он был совсем рядом с её домом.
– Нет... Только не это, – я перешел на сюнпо, почти не чувствуя земли под ногами.
Страх, настоящий, парализующий страх, который я не испытывал даже в битвах с Эспадой, захлестнул меня. Я представил её — маленькую, хрупкую Юми, стоящую перед этим кошмаром. Она ведь даже не понимает, что происходит. Для неё это просто тьма, которая хочет её сожрать.
Я вылетел из-за угла как раз в тот момент, когда огромная когтистая лапа занеслась над её головой. Она закрыла глаза. Она сдалась.
– Не смей к ней прикасаться! – мой крик, казалось, разорвал саму ночь.
Сталь Зангетсу привычно легла в руку. Один удар. Ярость, накопленная за вечер, выплеснулась в это движение. Я не просто убивал Пустого — я уничтожал саму возможность того, что он может причинить ей боль.
Когда всё закончилось, и пепел развеялся, я боялся обернуться. Я стоял к ней спиной, чувствуя, как тяжело вздымается моя грудь. Я был в форме синигами. В этой проклятой форме, которую я так тщательно скрывал от неё целый год. Весь мой обман, вся моя двойная жизнь — всё это сейчас было выставлено напоказ под тусклым светом уличного фонаря.
– И... Ичиго? – её голос прозвучал как надломленная струна.
Я медленно повернулся. Она смотрела на меня так, словно видела привидение. Бледная, испуганная, но всё такая же прекрасная в своем голубом платье, которое она, должно быть, выбирала для нашего праздника. И в этот момент я понял, какой я идиот. Я думал, что защищаю её, скрывая правду, а на самом деле я просто оставлял её беззащитной перед лицом опасности, о которой она даже не подозревала.
– Юми, уходи отсюда, – выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Беги домой и запри двери.
Я хотел, чтобы она ушла, потому что не мог выносить этого взгляда. В её глазах не было восхищения героем. Там была боль от предательства.
– Что это за чудовище? Ичиго, что происходит?! – она сорвалась на крик, и каждое её слово было как удар хлыстом. – Почему ты в этой одежде? Откуда у тебя меч?
Я стоял перед ней, чувствуя себя разоблаченным преступником. Весь этот год я строил стену между нашими мирами, веря, что так будет лучше. А теперь эта стена рухнула, и обломки придавили нас обоих.
– Это и есть причина, – сказал я тихо, глядя на свои руки. – Причина моих опозданий. Моих тайн. Моей лжи.
Я пытался объяснить, говорил про безопасность, про «фарфоровую куклу», и видел, как её лицо меняется. Я видел, как обида превращается в холодную ярость. Когда она сказала, что фарфоровая кожа не значит фарфоровое сердце, я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Я недооценил её. Я любил её, но не уважал её силу — не физическую, а ту внутреннюю стойкость, которая всегда в ней была.
Я проводил её до дома. Мы шли в тишине, и эта тишина была громче любого взрыва Гетсуги. Я чувствовал, как она вздрагивает, когда случайно касается моей одежды. Для неё я теперь был чужаком. Существом из легенд, монстром, который убивает других монстров.
Когда она остановилась у калитки и заговорила о завтрашнем дне, я не поверил своим ушам.
– Завтра. Приходи в парк в четыре. По-настоящему.
Надежда — опасная штука. Она расцвела в моей груди так внезапно, что я едва не задохнулся. Она давала мне шанс. После всего, что я натворил, после года лжи, она всё еще хотела слушать.
– Я буду там, Юми. Обещаю. Даже если небо рухнет на землю, – я улыбнулся, чувствуя, как с души спадает огромный камень.
Я смотрел, как она заходит в дом, как загорается свет в её окне. Я не ушел. Я не мог уйти. Я поднялся на крышу соседнего дома, игнорируя боль в плече и усталость.
Достав телефон, я увидел, что блокировка снята. Одно это маленькое действие значило для меня больше, чем любая победа над сильным врагом.
– Я не потеряю тебя, Юми, – прошептал я в ночную темноту, сжимая рукоять меча. – Теперь я буду защищать тебя по-настоящему. Не от мира, а вместе с миром.
Я сидел на холодной черепице, глядя на звезды. Завтра мне придется рассказать ей всё. Про Общество Душ, про пустых, про то, почему я не могу просто бросить этот меч. Это будет самый сложный бой в моей жизни. Но глядя на свет в её окне, я знал, что ради этого стоит сражаться.
Фарфор оказался крепче стали. А я... я просто должен быть достоин этой прочности.