Джокер Фёдор 18+
Интрига цвета вечности
– Дамы и господа, не переключайтесь! Самое интересное вы узнаете сразу после короткой рекламы! – голос диктора, сочившийся фальшивым энтузиазмом, звонко ударился о стены гостиной и затих, сменившись бодрой музыкой ролика о новом чистящем средстве.
Феликс, сидевший на самом краю дивана, едва не свалился на пол от возмущения. Его глаза, обычно светящиеся добротой, сейчас метали искры праведного гнева.
– Ну как так можно?! – воскликнул он, всплеснув руками. – На самом интересном месте! Они же сейчас должны были объявить победителя конкурса на самый лучший добрый поступок! Это же... это же несправедливо!
Куромаку, сидевший в кресле с томом квантовой физики, даже не поднял взгляда, лишь поправил очки средним пальцем.
– Феликс, твоя эмоциональная реакция иррациональна на девяносто восемь процентов, – монотонно произнес второй клон. – Маркетинговые стратегии телевидения строятся именно на удержании внимания аудитории через создание искусственного саспенса. Это стандартная процедура.
– Это стандартная подлость! – прорычал Вару, развалившийся на ковре и лениво подбрасывающий в воздух зелёное яблоко. – Ставлю свои очки против твоих скучных книжек, Курилка, что они вообще никого не выберут. Просто скажут, что все молодцы, и разойдутся. Или окажется, что победил какой-нибудь кот, который перешёл дорогу в положенном месте.
– Не называй меня так, – холодно отозвался Куромаку. – И вероятность того, что победителем станет животное, крайне мала, учитывая условия конкурса, озвученные в начале выпуска.
Зонтик, сидевший рядом с Феликсом и нервно перебиравший край своей толстовки, тихо вздохнул.
– А вдруг... вдруг там что-то страшное? – прошептал он. – Ну, знаете, в новостях иногда говорят «узнаете после рекламы», а потом сообщают о надвигающемся шторме или о том, что цены на какао снова выросли...
– Не бойся, Зонтик! – Феликс обнял друга за плечи, едва не задушив в порыве энтузиазма. – Добро всегда побеждает! Я уверен, что сейчас нам покажут что-то прекрасное!
Ромео, до этого момента увлеченно рассматривавший какой-то глянцевый журнал, оторвался от созерцания моделей и мечтательно улыбнулся.
– Возможно, они объявят о начале грандиозного бала, – протянул он, прикрыв глаза. – Представьте: тысячи роз, шампанское, дамы в пышных платьях... И главная тайна вечера раскроется под звуки вальса.
– Ага, и все они окажутся картонными, как твои подкаты, – хохотнул Вару, наконец откусив кусок от яблока.
Экран телевизора тем временем продолжал жить своей жизнью. Счастливая семья на экране рекламировала майонез, затем последовал ролик о чудо-таблетках от головы, а следом – анонс нового детективного сериала.
– Время ожидания превышает допустимые нормы, – констатировал Куромаку, наконец закрыв книгу. – Рекламный блок длится уже три минуты сорок семь секунд. Это на двенадцать процентов дольше стандартного перерыва для данного временного слота.
– Это заговор! – Феликс вскочил с дивана. – Они специально тянут время, чтобы мы мучились! Но мы не сдадимся! Мы дождемся правды!
– Да расслабься ты, сахарный, – Вару перевернулся на живот и подпёр подбородок ладонями. – Хочешь, я тебе сам придумаю концовку? В конце окажется, что ведущий – это переодетый Пик, который сейчас выйдет и скажет, что мы все свободны от этого дурдома.
– Пик? В телевизоре? – Зонтик испуганно округлил глаза. – Но он же в своей комнате... кажется.
Все невольно посмотрели на закрытую дверь комнаты восьмого клона. Оттуда не доносилось ни звука, что было вполне привычно, но в контексте разговора добавило атмосфере легкой тревожности.
– Пик слишком ценит своё личное пространство, чтобы тратить его на медийную активность, – отрезал Куромаку. – Вару, твои гипотезы лишены логического фундамента.
– Зато они веселые! – Вару показал Куромаку язык. – А ты сиди и жди свой «фундамент», пока борода не вырастет.
Реклама внезапно оборвалась. Экран на мгновение стал черным, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже Феликс затаил дыхание.
– Ну, началось... – прошептал Ромео.
На экране снова появился ведущий. Его улыбка стала еще шире, если это вообще было возможно, а в глазах блестел странный огонек.
– И снова здравствуйте! – провозгласил он. – Мы возвращаемся в студию, чтобы наконец раскрыть главную интригу сегодняшнего вечера! Кто же стал обладателем таинственного приза «Золотая Бесконечность»?
– Золотая Бесконечность? – переспросил Зонтик. – Это звучит... как-то слишком масштабно.
– Тише! – шикнул Феликс.
– Итак, – продолжал ведущий, доставая из внутреннего кармана пиджака конверт, – по результатам зрительского голосования и решения нашего экспертного совета, победителем становится...
Он начал медленно вскрывать конверт. Каждое его движение казалось нарочито затянутым.
– Если он сейчас снова уйдет на рекламу, я запущу в него пультом, – прошипел Вару.
– Вару, это насилие! – возмутился Феликс, но по его лицу было видно, что он и сам едва сдерживается.
Ведущий вытащил карточку, взглянул на неё, и его лицо на секунду выразило крайнее удивление. Он даже протер глаза, словно не веря написанному.
– Это... это весьма неожиданно, – пробормотал он уже не таким уверенным голосом. – Победителем нашего конкурса становится... человек, который не подавал заявку!
– Что? – хором воскликнули клоны.
– Согласно правилам нашего специального алгоритма, который анализировал добрые дела по всей стране в режиме реального времени, – голос ведущего снова окреп, – главный приз уходит жителю небольшого дома на окраине города...
Камера начала медленно отъезжать назад, и на заднем плане появился экран с картой. Точка на карте стремительно приближалась, детализировалась, пока не превратилась в очертания знакомого всем района.
– Погодите, – Куромаку нахмурился и подошел ближе к телевизору. – Эти координаты... это же наш адрес.
– Что?! – Феликс подпрыгнул на месте. – Мы? Мы победили? Но мы же ничего не делали... то есть, мы всегда стараемся делать добро, но...
– Тише вы! – крикнул Вару, который теперь смотрел в экран с неподдельным интересом.
– Имя победителя, – торжественно объявил ведущий, – Габриэль!
В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в коридоре. Все взгляды медленно повернулись к углу комнаты, где на маленьком пуфике сидел первый клон. Габриэль, до этого момента мирно рассматривавший узор на ковре, поднял голову и недоуменно моргнул.
– Я? – переспросил он своим обычным тихим голосом. – А что я сделал? И почему я победитель? А что такое победитель? Это тот, кто ест обед первым?
– Габри! – Феликс бросился к нему и сжал в объятиях. – Ты победил! Ты самый добрый! Но... подождите, а за что именно?
Ведущий на экране, словно услышав его вопрос, продолжил:
– Наш алгоритм зафиксировал рекордный показатель бескорыстного любопытства и отсутствие предвзятости. Габриэль задал за этот месяц сорок восемь тысяч вопросов, каждый из которых заставлял окружающих задуматься о смысле бытия, тем самым повышая общий уровень осознанности общества на ноль целых три десятых процента!
– Я просто спрашивал, почему небо синее, если оно прозрачное, – признался Габриэль, пытаясь высвободиться из хватки Феликса. – И почему вопросы заканчиваются знаком вопроса, а не точкой. Ведь вопрос — это тоже утверждение о том, что ты чего-то не знаешь.
– Логика системы вызывает серьезные сомнения, – прокомментировал Куромаку, хотя в его голосе слышались нотки облегчения. – Однако, статистически, это самый безобидный исход из возможных.
– И какой же приз? – Ромео подался вперед. – Золотая Бесконечность... это должно быть что-то прекрасное. Колье? Поездка в Париж?
Ведущий на экране просиял.
– И приз для нашего победителя... это право задать один-единственный вопрос Создателю Вселенной в прямом эфире!
Вару расхохотался так, что повалился на пол.
– О-о-о, это лучший прикол года! Дать Габриэлю право задать вопрос! Да он его уничтожит своими «почему»!
– Это... это очень ответственно, – прошептал Зонтик, прижимая руки к груди. – Габриэль, ты должен спросить о чем-то очень важном. О мире во всем мире!
– Нет, о любви! – воскликнул Ромео.
– О законах термодинамики в условиях сжатия пространства! – вставил Куромаку.
– О том, где лежат ключи от подвала, которые Пик спрятал! – добавил Вару, вытирая слезы от смеха.
Габриэль медленно встал с пуфика. Он подошел к телевизору и коснулся пальцем экрана, где лицо ведущего замерло в ожидании.
– Один вопрос? – спросил Габриэль, глядя на своих братьев.
– Да, Габри, всего один, – мягко сказал Феликс. – Самый главный.
Первый клон надолго задумался. Его уши слегка подергивались, а в глазах отражался свет экрана. Клоны замерли, ожидая великой мудрости или величайшей глупости.
– А можно... – начал Габриэль, – можно я спрошу это после рекламы?
В гостиной снова воцарилась тишина. А затем из телевизора раздался бодрый голос диктора:
– Не переключайтесь! Ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого мы узнаем... сразу после короткой рекламы!
– НЕТ!!! – в один голос закричали Феликс, Вару и Ромео.
Куромаку просто закрыл лицо руками, а Зонтик тихо сполз по стенке. Габриэль же вернулся на свой пуфик и снова принялся изучать узор на ковре, кажется, совершенно довольный собой.
– Габри, ты издеваешься? – простонал Вару.
– Почему? – Габриэль поднял на него невинный взгляд. – Разве ожидание не делает ответ более ценным? И вообще, что такое «после»? Это когда «сейчас» уже ушло, а «потом» еще не пришло?
– Я пойду заварю чай, – сдался Феликс. – Кажется, этот вечер будет очень долгим.
– Сделай на восемь персон, – подал голос Пик, незаметно появившийся в дверном проеме. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. – Мне тоже интересно, какую чушь он спросит.
– О, Пик! – Ромео улыбнулся. – Присоединяйся к нашему клубу любителей рекламных пауз.
Реклама на экране тем временем рассказывала о преимуществах новой модели пылесоса, которая умела не только сосать пыль, но и поддерживать светскую беседу.
– Знаете, – вдруг сказал Зонтик, глядя на мелькающие картинки, – а ведь это даже хорошо.
– Что хорошего, Зонтя? – проворчал Вару.
– Ну... пока идет реклама, мы все здесь. Вместе. Ждем чего-то одного. Это... это как-то объединяет, правда?
Клоны переглянулись. Феликс, уже стоявший в дверях кухни, улыбнулся. Куромаку едва заметно кивнул. Даже Пик перестал хмуриться.
– Вероятность того, что этот момент сплотит нас сильнее, чем любой тимбилдинг, составляет семьдесят четыре процента, – признал Куромаку.
– Тогда я принесу печенье! – радостно объявил Феликс и исчез на кухне.
– А я принесу подушки, – Ромео потянулся. – Раз уж мы тут надолго, устроимся с комфортом.
Габриэль продолжал сидеть на своем месте. Он смотрел на экран, где розовый кролик бил в барабан, и тихо бормотал себе под нос:
– А если реклама никогда не закончится? Значит ли это, что ответ уже дан в самом ожидании? И если мы ждем ответа, не становимся ли мы сами частью вопроса?
– Заткнись, Габри, – беззлобно бросил Вару, устраиваясь поудобнее на ковре. – Просто смотри на кролика. У него хотя бы нет экзистенциального кризиса.
Телевизор продолжал светиться в полумраке гостиной, наполняя комнату звуками и красками. Восемь клонов, таких разных и порой совершенно несовместимых, сидели в кругу, объединенные одной маленькой, глупой, но такой важной тайной, которая вот-вот должна была раскрыться.
Или не должна была.
Но в этот конкретный момент это было совсем не важно. Важно было то, что они были здесь. И что чай Феликса обещал быть очень вкусным.
– А всё-таки, – вдруг подал голос Пик, – что ты собираешься спросить, Габриэль?
Габриэль посмотрел на лидера, затем на экран, где рекламный блок явно подходил к концу.
– Я хочу спросить... – начал он, и все снова затаили дыхание. – Я хочу спросить, почему в этой передаче такая длинная реклама. Разве это не самый важный вопрос?
В гостиной раздался коллективный стон, перешедший в дружный смех. Даже Куромаку не выдержал и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
– Это... это абсолютно логично, – выдавил он сквозь смех. – Сто процентов попадания в контекст.
– Наш Габриэль – гений! – хохотал Вару.
А на экране тем временем снова появилось лицо ведущего.
– И мы в эфире! Габриэль, мы ждем ваш вопрос! Весь мир замер!
Габриэль встал, подошел к микрофону, который, казалось, материализовался прямо перед ним, и открыл рот.
Но в этот самый момент в доме мигнул свет, и телевизор с негромким щелчком погас.
– Ой, – сказал Зонтик в наступившей темноте.
– Ну, – голос Вару прозвучал подозрительно весело, – кажется, продолжение мы узнаем...
– Только не говори это! – в один голос крикнули остальные.
– ...после того, как Куромаку починит пробки, – закончил Вару.
Смех снова наполнил комнату, и даже темнота не казалась такой уж мрачной. Ведь впереди было еще много времени, много вопросов и, конечно же, много рекламы. Но пока у них был чай, печенье и они сами, любая интрига могла подождать.