← Назад к обзору

Джохан и Норт

Хрупкое равновесие

Тишина в пентхаусе Джохана всегда была осязаемой, почти тяжелой, но сегодня она казалась иной — густой, как патока, и наполненной затаенным дыханием. После того утра, когда две полоски на тесте перевернули их мир, страх не исчез, он просто сменил форму. Он больше не был острым, как лезвие бритвы, он стал постоянным спутником, заставляющим Джохана проверять дыхание Норта по ночам.

Джохан сидел в своем кабинете, но документы перед ним оставались нетронутыми. Он смотрел на экран монитора, где транслировалось изображение с камер в гостиной. Норт сидел на диване, обложившись учебниками по медицине. Его лицо стало чуть округлее, а в движениях появилась та осторожность, которая бывает только у людей, несущих в себе хрупкое сокровище.

Дверь кабинета тихо скрипнула. Джохан мгновенно поднял голову, его взгляд смягчился.

– Ты снова следишь за мной через камеры? – Норт стоял в дверном проеме, кутаясь в объемный кардиган, который делал его еще более миниатюрным.

– Я просто проверял, не нужно ли тебе чего-нибудь, – Джохан поднялся из-за стола и подошел к нему, собственническим жестом обнимая за талию. – Тебе стоит больше отдыхать, Норт. Экзамены подождут.

– Если я брошу учебу сейчас, я сойду с ума от мыслей, – Норт прижался лбом к плечу мужчины. – Джохан, мне страшно. Каждый раз, когда я чувствую малейшую тяжесть в животе, мне кажется, что всё повторится.

Джохан почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он помнил тот день в больнице год назад. Помнил пустой взгляд Норта и то, как сам он разбивал кулаки о стену в коридоре, не в силах исправить непоправимое.

– В этот раз всё иначе, – его голос звучал твердо, почти как приказ. – У нас лучшие врачи. Я рядом. И ты... ты стал сильнее.

– Я не сильный, – прошептал Норт, поднимая глаза, в которых блестели слезы. – Я просто не смогу пережить это второй раз. Если я потеряю и этого ребенка, я уйду вслед за ним.

– Не смей так говорить! – Джохан резко притянул его к себе, почти до боли. – Никогда больше не говори о смерти. Ты обещал мне.

Норт горько усмехнулся, вспоминая свои шрамы на запястьях, которые теперь скрывали рукава дорогой одежды.

– Обещания — это всё, что у нас осталось, Джохан.

Вечер опустился на город, окрашивая небо в багровые тона. Джохан настоял на том, чтобы они поужинали в ресторане на крыше, надеясь, что смена обстановки поможет Норту отвлечься. Но парень был молчалив. Он едва прикоснулся к еде, постоянно придерживая руку на животе, словно защищая его от невидимой угрозы.

Когда они вернулись домой, напряжение достигло своего пика. В спальне, залитой мягким светом ламп, Норт начал медленно раздеваться. Его движения были заторможенными, почти механическими.

– Джохан, – позвал он, остановившись в одних бельё. – Ты всё еще хочешь меня? Даже такого... сломленного?

Джохан подошел к нему сзади, обвивая руками и кладя ладони на его еще плоский живот.

– Ты не сломлен, Норт. Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. А этот ребенок... это наш шанс на искупление.

Он начал целовать его шею, медленно, тягуче, чувствуя, как пульс Норта учащается под его губами. Это не была страсть, рожденная отчаянием, как в ту ночь с красным пенюаром. Это было нечто более глубокое — потребность подтвердить, что они оба здесь, что они реальны.

– Пожалуйста, – выдохнул Норт, разворачиваясь в его руках. – Сделай так, чтобы я забыл обо всем, кроме тебя.

Они опустились на кровать. Джохан был предельно осторожен, словно Норт был сделан из тончайшего фарфора. Его руки, обычно властные и жесткие, теперь ласкали с бесконечной нежностью. Каждый поцелуй был как молитва, каждое прикосновение — как обет верности.

– Ты мой, – шептал Джохан, глядя прямо в глаза Норту, когда их тела сплелись в едином ритме. – Только мой. Навсегда.

– Навсегда, – эхом отозвался Норт, выгибаясь навстречу его ласкам.

В эту ночь не было слез и не было крови. Только тепло их тел и тихий шепот обещаний, которые они оба боялись нарушить.

Однако утро принесло новые испытания. Норт проснулся от резкой тошноты. Он бросился в ванную, и Джохан, который теперь спал очень чутко, мгновенно оказался рядом.

– Это нормально, – успокаивал он его, придерживая волосы и вытирая холодный пот с его лба. – Врач говорил, что токсикоз — это хороший знак. Это значит, что плод развивается.

Норт сидел на полу, тяжело дыша. Его лицо было бледным, но в глазах больше не было того смертельного безразличия, которое так пугало Джохана после попытки самоубийства.

– Я просто... я так боюсь увидеть кровь, Джохан, – признался он честно. – Каждый поход в туалет для меня — испытание.

– Я знаю, малыш. Я знаю.

Телефон Джохана зазвонил. Это был Тер, лучший друг Норта, единственный, кто знал правду о произошедшем год назад и о нынешнем положении дел.

– Алло, Джохан? Как он? – голос Тера звучал встревоженно. – Я видел новости о том, что ты снова появился на публике с «таинственным спутником». Папарацци начинают копать.

– Пусть копают, – отрезал Джохан. – Если хоть одна статья расстроит Норта, я уничтожу это издательство. Как продвигаются дела с его документами в университете?

– Всё улажено. Он может взять академический отпуск по состоянию здоровья, никто не задаст лишних вопросов. Но, Джохан... ты уверен, что сможешь удержать его в этой золотой клетке? Он ведь не птица.

– Это не клетка, Тер. Это защита.

Джохан сбросил вызов и вернулся в спальню. Норт уже лежал в постели, глядя в окно.

– Это был Тер? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да. Он беспокоится о тебе. И он уладил всё с твоей учебой. Ты можешь не переживать об экзаменах.

Норт резко сел в кровати.

– Ты снова решаешь за меня, Джохан? Опять? Ты забрал меня с улицы, ты привез меня сюда, ты контролируешь каждый мой шаг...

– Я спасаю тебе жизнь! – Джохан повысил голос, и Норт вздрогнул. Мужчина тут же осекся, делая глубокий вдох. – Прости. Я просто не хочу, чтобы ты переутомлялся.

– Я хочу быть человеком, а не твоим дорогим аксессуаром, – тихо сказал Норт. – Я благодарен тебе за всё, правда. За то, что спас, за то, что любишь. Но если ты будешь душить меня своей заботой, я снова сломаюсь.

Джохан подошел к кровати и сел на край. Он взял руку Норта, переплетая их пальцы.

– Я учусь, Норт. Я никогда никого не любил так, как тебя. Я не знаю, как это делать правильно. Я просто боюсь, что если я отпущу твою руку хоть на миг, ты исчезнешь.

– Я никуда не уйду, – Норт мягко улыбнулся, и эта улыбка была самым ценным, что Джохан видел за последний год. – Теперь у меня есть причина остаться. Не только ты, но и... он. Или она.

– Мы узнаем это через неделю на УЗИ, – Джохан прижал его ладонь к своим губам. – И я обещаю, что буду стараться давать тебе больше свободы. Но только после того, как врач подтвердит, что угрозы больше нет.

Прошла неделя, полная томительного ожидания. Джохан отменил все встречи, игнорируя гневные звонки партнеров по бизнесу. Для него не существовало ничего, кроме этого визита в клинику.

В кабинете врача пахло антисептиком и дорогим парфюмом. Норт лежал на кушетке, сжимая руку Джохана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Когда на мониторе появилось серое мерцающее изображение, в комнате воцарилась тишина.

– Вот, смотрите, – врач указал на крошечное пульсирующее пятнышко. – Это сердцебиение. Плод развивается согласно сроку. Угрозы отслойки на данный момент нет.

Норт всхлипнул, закрывая лицо свободной рукой. Джохан почувствовал, как с его плеч свалилась огромная скала, которая давила на него всё это время. Он наклонился и поцеловал Норта в висок, чувствуя вкус его слез.

– Слышишь? – прошептал он. – Оно бьется.

– Да, – выдохнул Норт через слезы. – Оно бьется.

Когда они вышли из клиники, солнце светило ослепительно ярко. Джохан помог Норту сесть в машину, бережно пристегивая ремень безопасности.

– Куда мы теперь? – спросил Норт, вытирая глаза.

– Домой, – Джохан завел двигатель. – Но сначала заедем в одно место.

Он привез его в небольшой парк, скрытый от шума мегаполиса. Там, среди цветущих деревьев, стояла небольшая скамейка у пруда.

– Здесь я впервые понял, что не смогу без тебя, – сказал Джохан, когда они сели. – После того, как ты разбил ту вазу... я ведь злился не из-за денег. Я злился, потому что ты был таким искренним в своем испуге, а я уже тогда был мертв внутри.

– Ты никогда не говорил об этом, – удивился Норт.

– Я не умею говорить о таких вещах. Но сейчас, когда мы начинаем всё сначала, я хочу, чтобы ты знал: ты не должен мне ни бата, ни своей жизни. Ты свободен, Норт. Ты со мной, потому что ты сам этого хочешь.

Норт посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Он видел перед собой не властного богатого наследника, а мужчину, который был напуган не меньше его самого.

– Я хочу быть с тобой, Джохан. Несмотря на всё, что произошло. Несмотря на боль и страх.

Он прислонился к плечу Джохана, и в этот момент мир вокруг них перестал быть враждебным. Разбитая ваза, потерянный ребенок, лезвия в ванной и красный шелк пенюара — всё это осталось в прошлом, став частью их сложной, болезненной, но настоящей истории.

Впереди были месяцы ожидания, страхов и надежд. Но теперь, когда в тишине пентхауса они будут засыпать вместе, они будут знать: сердце их будущего ребенка бьется в унисон с их собственными. И это было единственным, что действительно имело значение.

– Джохан? – позвал Норт, когда они уже собирались уходить.

– Да?

– Купи мне ту вазу. Точно такую же, как та, что я разбил.

Джохан удивленно приподнял бровь.

– Зачем?

– Чтобы я мог поставить в нее самые красивые цветы. И чтобы каждый раз, глядя на нее, я помнил: даже если что-то разбивается, из осколков можно собрать нечто еще более прекрасное.

Джохан улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто. Он обнял Норта, чувствуя, как внутри него окончательно тает лед долгой зимы.

– Я куплю тебе весь магазин ваз, если захочешь. Но эта... эта будет особенной.

Они шли к машине, держась за руки, и тени прошлого медленно отступали, освобождая место для первого луча новой, настоящей жизни. Жизни, в которой больше не было места отчаянию, а только бесконечной, исцеляющей любви.