← Назад к обзору

Джонни жесткий

Резонанс пустого неба

Ви не помнила, как они добрались до лагеря. Перед глазами плыли неоновые разводы, а в ушах всё еще стоял гул — не то от взрыва ави, не то от того самого последнего аккорда, который, казалось, выжег ей не только нейроны, но и саму душу. Она чувствовала себя пустой оболочкой, внутри которой гулял холодный ветер Пустошей.

Джонни молчал. Это было непривычно. Его присутствие ощущалось не как яростный шторм, а как тяжелый, липкий туман. Он сидел где-то на задворках её сознания, сложив руки на груди, и смотрел на цифровые руины их общего триумфа.

– Эй, – прохрипела она, пытаясь разлепить пересохшие губы. – Ты еще там?

– Куда я денусь, детка, – отозвался он спустя вечность. Голос его звучал глухо, с металлическим дребезжанием. – Я теперь часть твоей прошивки. Как неудачное обновление, которое невозможно откатить.

Ви попыталась встать с кровати в своей палатке, но мир немедленно накренился. Рвотный позыв скрутил желудок, и она едва успела свеситься через край, сплевывая на утоптанную землю вязкую желчь вперемешку с кровью.

– Хреново выглядишь, – Джонни материализовался у входа, прислонившись к опорному столбу. Его проекция мерцала, сквозь его грудь просвечивали очертания «Василиска», стоящего снаружи. – Резонанс — штука дорогая. Мы выжали из биочипа всё, что в нем было. И даже немного больше.

– Зато... – Ви вытерла рот тыльной стороной ладони, – это было красиво. Ты видел их лица, Джонни? Они пели.

– Видел, – он усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного яда. – Впервые за полвека этот город звучал не как кассовый аппарат.

Снаружи послышались тяжелые шаги. Полог палатки откинулся, впуская внутрь запах озона и горячего металла. Вошла Панам. Она выглядела так, будто прошла через мясорубку: бронежилет посечен осколками, лицо в саже, но глаза горели тем же диким огнем, что и у Ви.

– Очнулась? – Панам присела на корточки рядом, протягивая флягу с водой. – Ты отключилась сразу, как мы пересекли границу округа. Сол хотел тебя вколоть чем-то посильнее, но я не дала. Знала, что ты сама выберешься.

– Спасибо, – Ви сделала жадный глоток. Вода показалась ей вкуснее самого дорогого виски в «Посмертии». – Что в городе?

– Хаос, – Панам коротко хохотнула. – «Арасака» заблокировала все выезды, но это им не помогает. В Хейвуде жгут их патрули под музыку «Самурая». Сетевой Дозор пытается вычистить твой... ваш... вирус-резонанс из подсетей, но он плодится быстрее, чем они пишут патчи. Ты стала символом, Ви.

– Мы стали, – поправила её Ви, бросив взгляд на Джонни. Тот лишь саркастично поклонился.

– Сол нервничает, – продолжала Панам, посерьезнев. – Он говорит, что завтра к утру здесь будет вся авиация корпорации. Нам нужно уходить глубже в Пустоши. Прямо сейчас.

– Дай мне десять минут, – Ви попыталась подняться, на этот раз успешнее. – Мне нужно... забрать вещи.

Когда Панам вышла, Ви повернулась к Сильверхенду. Тот уже не стоял у входа, а сидел на её ящике с амуницией, задумчиво перебирая пальцами по воздуху, словно невидимые струны.

– Она права, – сказал Джонни. – Корпораты не простят нам такого шоу. Мы унизили их на их же поле. Они пришлют не наемников, они пришлют стирателей.

– Я знаю, – Ви нашла в углу свою походную сумку. – Но мы ведь этого и хотели, верно? Вытащить их на свет.

– Одно дело — вытащить их на свет, другое — сгореть в этом свете заживо, – он встал и подошел к ней вплотную. Его проекция была настолько четкой, что Ви почти чувствовала холод, исходящий от его хромированной руки. – Слушай меня, Ви. Твой процессор на пределе. Еще один такой «концерт», и биочип просто закоротит. Ты не доживешь до Микоши.

– И что ты предлагаешь? Залечь на дно? Стать тихой овечкой в стаде Альдекальдо? – Она зло посмотрела на него. – Ты ли это, Сильверхенд? Тот самый, который призывал сжечь всё дотла?

– Я призывал сжечь их, а не тебя! – рявкнул он, и по стенам палатки пробежали цифровые помехи. – Ты — мой единственный шанс довести дело до конца. Если ты сдохнешь в какой-то канаве в Пустошах от перегрева мозгов, всё это... всё, что мы сделали... будет зря.

– Мы уже победили, Джонни. Город поет.

– Город забудет мелодию через неделю, если её не подкреплять свинцом! – Он схватил её за плечи. Ви почувствовала странное покалывание в местах касания — фантомные боли нейроинтерфейса. – Нам нужно в Альт. Сейчас. Только она может стабилизировать твое состояние и дать нам ключ к главному серверу.

– Я знаю дорогу, – Ви мягко отстранилась. – Но сначала мне нужно сделать кое-что еще.

Она достала из-под кровати гитару. Ту самую, разбитую, с опаленной декой. Инструмент выглядел как ветеран проигранной войны.

– Ты серьезно? – Джонни скептически изогнул бровь. – Она мертва, Ви. Там гриф повело, и звукосниматели сгорели к херам.

– Она жива, пока я её держу, – Ви провела пальцами по трещинам. – Это наше оружие. И я не оставлю его здесь.

Они вышли из палатки в холодную ночь Пустошей. Лагерь Альдекальдо напоминал растревоженный муравейник. Рев моторов, крики, лязг металла — кочевники сворачивались с рекордной скоростью. Панам стояла у своего внедорожника, отдавая приказы по рации. Увидев Ви с гитарой, она лишь понимающе кивнула.

– Погрузись к Солу в грузовик, там безопаснее, – сказала Панам.

– Нет, я поеду на своем байке, – отрезала Ви. – Мне нужно чувствовать ветер. Иначе я просто сойду с ума от тишины в голове.

– Как знаешь, – Панам хлопнула её по плечу. – Встретимся у Старой Мельницы. Не отставай.

Ви оседлала свой «Кусанаги». Мотор отозвался низким, утробным рыком. Джонни устроился на заднем сиденье, его призрачные руки легли ей на плечи.

– Готова, Самурай? – спросил он.

– Всегда.

Колонна сорвалась с места, поднимая тучи сухой пыли. Ви гнала впереди, чувствуя, как холодный воздух бьет в лицо, выдувая остатки нейронного похмелья. Ночь была неестественно светлой — со стороны Найт-Сити небо подсвечивалось багровым заревом. Город горел, и в этом огне была их заслуга.

– Смотри, – Джонни указал вперед, на горизонт.

Там, высоко в небе, двигались едва заметные точки. Огни корпоративных ави. Они шли широким фронтом, прочесывая Пустоши тепловизорами и сканерами.

– Нас ищут, – констатировала Ви, выжимая газ до упора.

– Они ищут не колонну, – Джонни прищурился. – Они ищут твой сигнал. Твою подпись в Сети. После Пасифики ты для них как рождественская елка в темной комнате.

– Значит, нужно сменить частоту.

– Ты не можешь сменить частоту собственной души, Ви. Твой биочип транслирует мой код на километры вокруг. Мы — ходячая радиостанция «Арасака-ФМ».

Ви резко затормозила, пустив байк в занос. Колонна Альдекальдо пронеслась мимо, скрываясь в темноте. Она осталась одна на обочине, под прицелом далеких небесных глаз.

– Что ты делаешь?! – заорал Джонни. – Панам тебя прибьет!

– Если я поеду с ними, они все погибнут, – Ви слезла с мотоцикла и достала гитару. – Ты сам сказал: они ищут нас. Так давай дадим им то, что они хотят.

– Ты спятила? Ты хочешь дать бой целой эскадрилье с одной гитарой и пистолетом?

– Нет, Джонни. Я хочу устроить диверсию.

Она подошла к старому распределительному щиту, торчащему из земли — остатку какой-то заброшенной фермы. Её кибердека зажужжала, подключаясь к древним кабелям.

– Я собираюсь пустить резонанс по всей энергосети Пустошей, – Ви начала быстро вводить команды в виртуальном интерфейсе. – Если я смогу закоротить их сканеры через эти кабели, у Альдекальдо будет шанс уйти.

– Это сожжет твой мозг, Ви! – Джонни стоял перед ней, его лицо исказилось от ярости и страха. – Ты не выдержишь такой нагрузки!

– Тогда помоги мне. Стань моим фильтром. Возьми часть боли на себя.

Джонни замер. Он посмотрел на её дрожащие руки, на окровавленные губы, на решимость в глазах. Его проекция на мгновение подернулась помехами, а затем стала удивительно стабильной.

– Черт с тобой, – проворчал он, подходя сзади и обхватывая её руки своими. – Давай устроим им перегрузку. Но если мы выживем, ты купишь мне самый дорогой кофе в этом паршивом мире.

Ви ударила по струнам. Звук был ужасен — скрежет металла по стеклу, усиленный тысячекратно. Она почувствовала, как по рукам прошел разряд тока, как в глазах вспыхнули белые искры. Биочип в её голове завыл, словно раненый зверь.

– Держись! – кричал Джонни где-то внутри её черепа. – Я перенаправляю поток! Не отпускай струны!

Звук гитары превратился в физическую волну. Ви видела, как по проводам, уходящим в темноту, побежали синие разряды. Трансформаторы на горизонте начали взрываться один за другим, создавая цепную реакцию. Небо над Пустошами озарилось неестественным изумрудным светом.

Ави корпорации, летевшие к лагерю, внезапно начали терять высоту. Их электроника, не рассчитанная на такой мощный электромагнитный импульс, сходила с ума. Одна из машин завалилась на бок и рухнула в паре километров от Ви, превратившись в огненный гриб.

– Еще немного! – Ви чувствовала, как её сознание начинает распадаться на байты. Она больше не понимала, где её руки, а где гриф гитары. Она была самим током, самой музыкой.

– Хватит! – голос Джонни донесся как будто из другого измерения. – Ви, отключайся! Сейчас рванет!

Она не слушала. Она видела, как последняя группа ави разворачивается, пытаясь уйти из зоны поражения. Она хотела достать их всех. Она хотела, чтобы они запомнили этот звук навсегда.

Взрыв произошел внутри её головы. Мир мгновенно стал черным.

Когда она открыла глаза, над ней было только бесконечное звездное небо Пустошей. Тишина была такой глубокой, что Ви испугалась, не оглохла ли она навсегда.

– Живая? – Джонни сидел рядом на корточках. Его проекция была бледной, почти прозрачной.

– Кажется... – она попыталась пошевелиться. Тело отозвалось тупой, ноющей болью, но это была жизнь. – Получилось?

– Получилось, – он кивнул в сторону горизонта. – Ты выжгла электронику в радиусе пятидесяти миль. Кочевники уже далеко. Корпораты будут восстанавливать связь до утра.

Ви посмотрела на свои руки. Гитара в её пальцах превратилась в уголь. Струны лопнули и свернулись в причудливые спирали.

– Вот и всё, – прошептала она, отпуская обломки. – Последний концерт.

– Не последний, – Джонни протянул ей руку. Его металлическая ладонь мерцала в лунном свете. – Пока мы дышим, шоу продолжается. Просто теперь нам нужны инструменты посерьезнее.

Он помог ей подняться. Ви шаталась, но стояла на ногах. Её байк чудом уцелел — ЭМИ-волна прошла стороной, защищенная её собственным телом как громоотводом.

– Нам пора, Ви. Панам ждет. И Альт тоже не любит ждать.

Они поехали вглубь пустыни, оставляя за собой выжженную землю и замолчавшее небо. Ви чувствовала, как внутри неё что-то изменилось. Биочип больше не грыз её мозг — он словно затих, признав в ней равного хищника. Или, может быть, он просто ждал следующего аккорда.

– Знаешь, Джонни, – сказала она, когда огни Найт-Сити окончательно скрылись за холмами. – Я никогда не думала, что рок-н-ролл — это так больно.

– Настоящий рок всегда болит, Ви, – отозвался он. – Иначе это просто попса для корпоративных вечеринок.

Они ехали сквозь ночь, два беглеца, два бунтаря, связанные одной цепью из хрома и кода. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время Ви не боялась. Она знала, что пока в её голове звучит этот яростный, ломаный ритм, она непобедима.

– Эй, Джонни, – позвала она.

– Да?

– Напиши что-нибудь. Про сегодня.

Он помолчал, глядя на звезды.

– Уже пишу, Ви. Называется «Резонанс пустого неба». Тебе понравится. Там будет очень много шума.

Она улыбнулась, прибавляя газ. Пустоши расступались перед ними, принимая в свои объятия тех, кто осмелился бросить вызов богам из неона и стали. И где-то далеко в городе люди всё еще напевали мелодию, которую они им подарили — мелодию, которая пахла свободой и пеплом.

Колонна Альдекальдо ждала их у Старой Мельницы. Панам стояла на крыше своего фургона, вглядываясь в темноту. Когда свет фары «Кусанаги» разрезал мрак, она облегченно выдохнула и махнула рукой.

– Ты сумасшедшая, Ви! – закричала она, когда мотоцикл затормозил рядом. – Мы видели вспышки! Что ты там устроила?

– Просто небольшое световое шоу, – Ви слезла с байка, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. – Чтобы им не было скучно в темноте.

Сол подошел к ней, хмуро оглядывая её состояние.

– Ты рисковала всем лагерем, наемница.

– Я спасла твой лагерь, Сол, – отрезала Ви. – Теперь мы квиты.

– Ладно, – он кивнул своим людям. – Выдвигаемся. У нас есть несколько часов, пока они не поднимут новые дроны.

Ви забралась в кузов одного из грузовиков, где было навалено мягкое тряпье. Джонни устроился в углу, прислонившись к ящику с инструментами.

– Спи, – сказал он. – Завтра нам понадобятся все силы. Микоши само себя не взломает.

Ви закрыла глаза. Гул в ушах постепенно сменялся тихой, ритмичной пульсацией биочипа. Ей снился Найт-Сити, но он не был серым и холодным. Он был полон красок, и на каждой крыше стоял человек с гитарой. И все они играли одну и ту же песню. Песню о том, что легенды никогда не исчезают бесследно.

Она проснулась на рассвете от того, что грузовик остановился. Панам заглянула внутрь.

– Мы на месте, Ви. Граница. Дальше — только мы и песок.

Ви поднялась, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью, но разум был чист. Она вышла наружу. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая Пустоши в золотисто-розовые тона. Это было самое красивое зрелище, которое она когда-либо видела.

– Ну что, Джонни? – прошептала она. – Готов к финалу?

– Финалов не бывает, Ви, – он материализовался рядом, щурясь на солнце. – Бывают только новые вступления.

Они стояли на краю мира, маленькие и незначительные на фоне бесконечной пустыни, но внутри них бушевал огонь, способный расплавить любую сталь. И Ви знала: что бы ни случилось дальше, этот огонь уже не погаснет. Он будет гореть в каждом аккорде, в каждом выстреле, в каждом вздохе этого безумного города, который они заставили проснуться.

– Погнали, – сказала Ви, направляясь к «Василиску».

Шоу должно было продолжаться. И на этот раз оно обещало быть по-настоящему громким.