Джонни жесткий
Голод в системе
Воздух в палатке казался наэлектризованным, хотя все приборы были выключены. Ви проснулась не от звука, а от ощущения пустоты там, где еще несколько часов назад бушевал шторм. Джонни не было рядом. Его проекция не маячила у входа, не подпирала столб, не пускала призрачные кольца дыма. Но внутри, под слоями костей и нейронных связей, он присутствовала — тяжелый, как свинец, и холодный, как жидкий азот.
Ви поднялась, чувствуя, как суставы протестуют против каждого движения. Вчерашний концерт на вышке выжал её досуха. Она подошла к импровизированному зеркалу — осколку полированного пластика — и увидела, что её зрачки светятся ровным, немигающим янтарным светом. Это не был свет её киберимплантов. Это был он.
– Проснулась, соня? – Голос Джонни раздался не извне, а прямо в центре её мозга, вибрируя в затылке. – У нас мало времени. Город гудит, как растревоженный улей. Твое лицо сейчас на каждом терминале от Пасифики до Уотсона.
– Значит, план сработал, – прохрипела Ви, нащупывая флягу с водой. – Мы стали легендами. Или самыми разыскиваемыми трупами в истории Найт-Сити.
– Одно другому не мешает, – Сильверхенд материализовался в углу, его фигура была непривычно четкой, почти осязаемой. – Но есть проблема. Твой биочип... он перешел в режим форсированной перезаписи. После того, как мы пустили по частотам «Chippin' In», перегородки между нами начали рушиться быстрее, чем я ожидал.
Ви замерла, не донеся флягу до рта.
– Что это значит, Джонни?
– Это значит, что музыка была катализатором. Ты открыла шлюзы, чтобы пропустить мой драйв, и теперь они не закрываются. Я чувствую твои воспоминания о Хайвуде так же ясно, как свои о штурме башни. Твои страхи становятся моими. А моя ярость... она теперь твоя единственная опора.
– Я чувствую это, – Ви опустила голову. – Я чувствую, как мне хочется что-нибудь сломать. Или кого-нибудь убить. И это не мой гнев, Джонни. Он слишком... масштабный.
– Это рок-н-ролл, детка. Он не терпит полумер. – Джонни подошел к ней и, к её удивлению, не прошел насквозь, а положил руку на плечо. Она почувствовала холод, но не цифровой, а какой-то древний, могильный. – Нам нужно двигаться. Сейчас. Если мы задержимся здесь, «Арасака» пришлет сюда карателей, и Альдекальдо лягут костьми за нас. Ты этого хочешь?
– Нет.
– Тогда хватай пушку, бери гитару и пошли. У нас остался последний аккорд. Самый громкий.
Ви вышла из палатки. Лагерь Альдекальдо выглядел иначе. Кочевники больше не суетились. Они стояли группами, проверяя оружие. Панам была у своего внедорожника, она затягивала ремни на бронежилете с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Увидев Ви, она кивнула — коротко, по-деловому. В её взгляде больше не было жалости. Только признание равной.
– Мы слышали новости, Ви, – сказала Панам, подходя ближе. – По всему городу беспорядки. Люди выходят на улицы в масках Самурая. В Хейвуде подожгли офис «Арасаки». Ты... вы... вы сделали что-то невероятное.
– Мы просто напомнили им, как дышать, – ответила Ви, и сама удивилась тому, как низко и хрипло прозвучал её голос. В нем отчетливо слышались интонации Сильверхенда.
– Сол говорит, что это самоубийство, – Панам посмотрела на горизонт, где Найт-Сити окутывало багровое марево. – Но клан проголосовал. Мы с тобой, Ви. До самого конца. Куда мы едем?
– В ад, Панам. В самый центр. К башне «Арасака».
– Хорошее место для финала, – Панам хлопнула её по плечу. – Выезжаем через десять минут.
Пока колонна готовилась, Ви отошла к своему мотоциклу. Она достала гитару, ту самую, тяжелую, из темного дерева. Инструмент казался живым. Она провела пальцами по струнам, и тихий звук отозвался в её голове каскадом образов: свет софитов, крики толпы, запах пороха.
– Ты ведь не собираешься брать её с собой в башню? – спросил Джонни, прислонившись к мотоциклу.
– Собираюсь. Если мы собираемся сжечь это место, то под музыку.
– Ха! А ты учишься быстрее, чем я думал. Знаешь, Ви, в 2023-м у меня не было с собой гитары, когда я заходил в лифт. У меня была бомба. Но сейчас... сейчас я понимаю, что музыка бьет глубже, чем любой ядерный заряд.
– Ты станешь моим усилителем, Джонни.
– Я стану твоим проклятием и твоим спасением, – он усмехнулся. – Давай, заводи эту жестянку. Пора показать им, что такое настоящий террор.
Колонна сорвалась с места. Пыль Пустошей застилала глаза, но Ви видела всё четко. Её зрение теперь работало в странном режиме: она видела тепловые следы машин, видела электромагнитные колебания в воздухе, видела потоки данных, которые пронзали пространство. Биочип работал на пределе, превращая её мозг в суперкомпьютер, одержимый одной целью — разрушением.
Дорога к городу была забита брошенными машинами и патрулями «Милитеха», но кочевники прорывались сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло. Панам вела «Василиск» впереди, расчищая путь огнем из тяжелых орудий. Ви летела на мотоцикле следом, чувствуя, как адреналин вымывает остатки страха.
– Ви! – Голос Панам в наушнике заглушался взрывами. – Мы подходим к внешнему периметру! У них там турели «Дракон»!
– Оставь их мне! – крикнула Ви.
Она не стала тормозить. Наоборот, она выжала газ до упора. Джонни внутри неё запел — громко, яростно, без слов. Это был чистый поток агрессии. Ви почувствовала, как её кибердека нагревается, подключаясь к сети безопасности «Арасаки».
– Ломай их, Ви! – орал Джонни. – Жги их протоколы! Пусть они захлебнутся в собственном коде!
Она не вводила команды. Она просто желала, чтобы турели замолчали. Её воля, усиленная мощью биочипа, ворвалась в локальную сеть башни. Программы-льды пытались остановить её, но они были созданы для борьбы с нетраннерами, а не с двумя душами, слитыми в единый боевой алгоритм. Турели дернулись, развернулись и начали поливать огнем собственных охранников.
– Что ты сделала?! – голос Панам был полон шока.
– Я просто сменила им плейлист! – ответила Ви, пролетая сквозь взорванные ворота.
Они ворвались во внутренний двор башни «Арасака». Здесь воздух был пропитан озоном и смертью. Элитные бойцы корпорации в тяжелой броне выходили из лифтов, но они не ожидали такого напора. Кочевники спрыгивали с машин, завязывая ближний бой.
Ви соскочила с мотоцикла, на ходу выхватывая «Малориан» — пистолет Джонни, который она теперь держала как влитой. Каждый выстрел находил цель. Она не целилась, она знала, где будет враг через секунду. Это был танец — кровавый, быстрый, безупречный.
– В лифт, Ви! Быстро! – Джонни указывал на центральный холл.
Она пробилась к дверям, Панам и еще несколько бойцов прикрывали её сзади.
– Идите! Мы удержим холл! – крикнула Панам, перезаряжая снайперскую винтовку. – Сделай это, Ви! За нас всех!
Двери лифта закрылись. Ви осталась одна. Точнее, не одна.
– Ну что, детка, – Джонни стоял рядом, отражаясь в зеркальных панелях лифта. – Пятьдесят лет я ждал этого момента.
– Мы идем на самый верх, Джонни. К Микоши.
– Нет. Сначала нам нужно зайти в главный зал вещания. Помнишь, что я обещал? Мы не просто уничтожим их серверы. Мы заставим их транслировать нашу победу.
Лифт несся вверх. Ви чувствовала, как давление в ушах нарастает. Перед глазами мелькали цифры этажей. На 80-м этаже двери открылись, и её встретил шквал огня. Она нырнула за колонну, чувствуя, как пули крошат мрамор.
– Их слишком много, – прошептала она, проверяя обойму.
– У тебя есть гитара, Ви. Используй её.
– Что? Ты хочешь, чтобы я сыграла им серенаду?
– Нет. Подключи её к усилителю холла. Я взломал звуковую систему этого этажа. Сделай им больно.
Ви сорвала чехол. Она подключила кабель к разъему на стене, который Джонни подсветил в её интерфейсе. Она ударила по струнам.
Звук, усиленный тысячью динамиков башни, превратился в физическую волну. Это не была музыка в обычном понимании. Это был ультразвуковой крик, смешанный с низкочастотным гулом, который разрывал барабанные перепонки и выводил из строя кибернетику врагов. Солдаты «Арасаки» падали, зажимая уши, их системы навигации сходили с ума.
Ви шла по коридору, продолжая играть. Каждый аккорд сопровождался вспышкой света в её глазах. Она была богиней разрушения, идущей под собственный саундтрек. Джонни шел рядом, его призрачная гитара сливалась с её настоящей, создавая гармонию хаоса.
– Это «Never Fade Away», Ви! Пой! – кричал он.
И она запела. Её голос, искаженный имплантами и присутствием Джонни, звучал надменно и страшно.
– We'll never fade away! We'll never fade away!
Они дошли до серверной. Огромные шкафы с данными гудели, храня в себе тысячи оцифрованных душ. Микоши. Тюрьма, из которой не было выхода.
– Вот оно, – Джонни замер, глядя на мерцающие огни. – Здесь они держат нас. Здесь они превращают людей в код.
– Как нам это остановить?
– Подключай деку. Я войду внутрь. Я открою клетки. Но Ви... если я это сделаю, пути назад не будет. Чип закончит работу. Ты останешься здесь, в этом теле, но я... я стану частью сети. Или просто исчезну.
Ви посмотрела на него. В этот момент он не выглядел как самоуверенный рокер. Он выглядел как человек, который готов принести последнюю жертву.
– Мы договорились, Джонни. До последней ноты.
– Да. До последней ноты.
Она села на пол, прислонившись к холодному металлу сервера. Она подключила кабель к своему порту. Сознание мгновенно провалилось в бездну данных.
Она видела Микоши изнутри. Это был бесконечный лабиринт из золотых нитей и черного льда. В центре этого лабиринта стоял Джонни. Он был огромен, его фигура была соткана из чистого света.
– Смотри, Ви! – он указал на тысячи огоньков, запертых в ячейках. – Это они. Люди, которых стерли.
Он вскинул свою серебряную руку, и из неё вырвался поток звука — тот самый рифф, который они играли на вышке. Звук ударил в стены Микоши, и они начали трескаться. Золотые нити рвались, освобождая узников.
– Бегите! – кричал Джонни. – Возвращайтесь в сеть! Будьте свободны!
Ви чувствовала, как её собственное «я» начинает растворяться. Она видела свои воспоминания, как они улетают прочь: Джекки, мама Уэллс, Джуди, Панам... Всё это становилось частью великого шума.
– Джонни! Я теряю связь! – закричала она в цифровой пустоте.
– Держись за меня! – он подхватил её. – Мы еще не закончили! Нам нужно нажать на детонатор!
В реальном мире, в зале серверов, тело Ви начало светиться. Энергия биочипа, не находя выхода, начала плавить окружающее оборудование.
– Ви, слушай меня, – голос Джонни стал тихим и очень близким. – Сейчас я направлю весь поток данных через твой нейропроцессор. Это сожжет Микоши, но это может убить и тебя. Ты готова?
– Делай это, Джонни. Жги.
– Увидимся на той стороне, Самурай.
Вспышка была такой силы, что её увидели во всем Найт-Сити. Верхушка башни «Арасака» на мгновение превратилась в столб чистого белого света. Все электронные приборы в радиусе пяти километров отключились. Микоши перестала существовать.
Когда свет погас, в зале серверов воцарилась тишина. Ви лежала на полу, её кожа была покрыта инеем, а из глаз сочилась кровь. Она дышала — медленно, тяжело, но дышала.
Она открыла глаза. Мир вокруг был серым и безжизненным. Она попыталась позвать Джонни, но внутри была лишь пустота. Гулкая, бесконечная пустота.
– Джонни? – прошептала она.
Ответа не последовало. Она была одна в собственной голове. Впервые за долгое время.
Ви с трудом поднялась. Она посмотрела на свои руки — они больше не дрожали. Она подошла к окну, разбитому взрывной волной. Внизу, в городе, горели пожары, но люди больше не прятались. Они стояли на улицах, глядя на разрушенную башню.
Она подобрала гитару. Инструмент был цел, хотя струны были опалены.
– Мы это сделали, Джонни, – сказала она в пустоту. – Мы действительно это сделали.
Она вышла из зала, спотыкаясь о тела охранников. У лифта её ждала Панам. Она была ранена, её лицо было залито кровью, но она улыбалась.
– Ви! Ты жива! Мы... мы услышали взрыв. Микоши больше нет?
– Больше нет, Панам. Ничего больше нет.
Они спускались вниз, сквозь дым и обломки того, что когда-то было символом несокрушимой власти. На улице их ждали выжившие Альдекальдо. Они приветствовали их криками, но Ви почти не слышала их. В её ушах всё еще звенело эхо последней песни.
Она села на свой мотоцикл. Панам подошла к ней, положив руку на руль.
– Куда ты теперь, Ви?
– Не знаю. Туда, где еще остался рок-н-ролл.
– Мы всегда будем рядом, ты же знаешь. Пустоши велики, там легко затеряться.
Ви кивнула. Она завела мотор. Звук двигателя показался ей удивительно чистым.
Она ехала по улицам Найт-Сити, мимо разрушенных неоновых вывесок и ошеломленных людей. Город менялся на глазах. Страх уходил, сменяясь чем-то новым — неопределенным, опасным, но живым.
На выезде из города она остановилась. Она посмотрела в зеркало заднего вида. На мгновение ей показалось, что на заднем сиденье мелькнул знакомый силуэт в авиаторах.
– Ты здесь? – спросила она тихо.
В ответ она услышала едва уловимый щелчок зажигалки.
– Всегда, Ви. Пока звучит музыка, я здесь.
Она улыбнулась, впервые за долгое время по-настоящему. Она выжала газ и исчезла в лучах восходящего солнца, оставляя позади город, который они только что сожгли, чтобы он мог возродиться из пепла.
В её голове больше не было голосов. Была только мелодия. Простая, честная и бесконечная. Мелодия свободы, которую не смог стереть ни один цифровой ластик.
Ви ехала вперед, и ветер уносил за ней слова старой песни, которую теперь знал каждый в этом городе. Песни о том, что легенды не умирают. Они просто меняют носителя.
– Погнали, Джонни, – прошептала она. – У нас впереди целая вечность.
И где-то в глубине её глаз снова вспыхнул янтарный огонь. Рок-н-ролл продолжался.