Эксперемент на двоих
Экстракт желания и катализатор страсти
Два месяца пролетели для Сахарозы словно в тумане, насыщенном не парами азота, а чем-то гораздо более трудноуловимым. Раньше её жизнь подчинялась строгому графику: замеры, фильтрация, записи в журнале, короткий сон и снова исследования. Теперь же в это уравнение вошла переменная, которую невозможно было ни вычислить, ни проигнорировать — Лоэн.
Их отношения стали притчей во языцех в штабе Ордо Фавониус. Вице-капитан пятого отряда, чьи методы тренировок заставляли рыцарей бледнеть, теперь проводил в кабинете алхимии больше времени, чем на плацу.
Альбедо, обычно невозмутимый и погруженный в свои думы, всё чаще замирал с кистью в руке, наблюдая, как Лоэн бесцеремонно опирается на лабораторный стол Сахарозы. Его взгляд, холодный и оценивающий, словно пытался просканировать намерения Лоэна.
– Лоэн, – голос Альбедо прозвучал мягко, но в нём чувствовалась сталь, – я ценю твой вклад в разработку новых токсинов для обороны города, но Сахарозе нужно закончить дистилляцию туманных цветков. Твоё присутствие... несколько дестабилизирует её концентрацию.
Лоэн, не оборачиваясь, лишь усмехнулся, продолжая перебирать кончики пальцев Сахарозы под столом, скрытно от чужих глаз.
– Не беспокойся, Альбедо. Твоя помощница гораздо выносливее, чем кажется. К тому же, мы обсуждаем чисто практическое применение её последних трудов.
Сахароза, чьё лицо уже приобрело оттенок спелого закатника, судорожно кивнула, не смея поднять глаз на своего наставника.
– Да, господин Альбедо! Мы... мы просто сверяем данные по времени воздействия паралича. Это крайне важно для... для статистики!
Альбедо вздохнул, понимая, что его протесты бесполезны. Он видел, как меняется Сахароза. В ней появилось что-то новое — искра уверенности, дерзость, которую мог пробудить только такой человек, как Лоэн. Смирившись, главный алхимик вернулся к своему холсту, оставив их в их собственном, закрытом от мира коконе.
Вечером того же дня, когда солнце уже скрылось за стенами Мондштадта, а улицы наполнились ароматом вина из «Доли Ангелов», Лоэн предложил то, чего Сахароза ждала и боялась одновременно.
– Моя лаборатория в лесу хороша для опытов над хиличурлами, – произнёс он, помогая ей снять рабочий халат, – но у меня дома гораздо уютнее. Придёшь сегодня? Я раздобыл редкий сорт чая из Ли Юэ. Говорят, он помогает привести мысли в порядок.
Сахароза замялась, поправляя очки.
– В гости? К тебе? Но у меня ещё не закончен отчёт о мутации ветряных астр...
Лоэн мягко развернул её к себе, заставляя встретиться взглядом. Его красные глаза в сумерках казались тлеющими углями.
– Отчёт подождёт, Сахароза. Ты слишком много отдаёшь науке. Отдай хотя бы один вечер мне.
Она не смогла отказать.
Квартира Лоэна была прямой противоположностью его репутации. Никаких пыточных инструментов на стенах, никакой грязи. Всё было строго, чисто и функционально, но с налётом неожиданного комфорта. Тяжёлые шторы, полки, уставленные книгами по тактике и анатомии, и мягкий свет ламп.
Они сидели в креслах, и пар от чашек с чаем поднимался тонкими спиралями. Разговор, начавшийся с обсуждения новых формул, постепенно сошёл на нет. Тишина не была неловкой, она была густой, как нектар попрыгуньи, и такой же пьянящей.
– Сахароза, – Лоэн поставил чашку на столик и пересел на подлокотник её кресла, – ты ведь знаешь, что я не из тех, кто привык ходить вокруг да около.
Девушка почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она знала этот тон. Так он говорил перед тем, как нанести решающий удар в тренировочном бою или когда их эксперимент достигал критической точки.
– Я ценю всё, что между нами есть, – продолжал он, его рука легла ей на плечо, осторожно поглаживая шею. – Наши исследования, наши разговоры... Но я хочу большего. Я хочу быть к тебе ещё ближе. Физически.
Сахароза замерла, боясь пошевелиться. Её ушки, которые она больше не прятала от него, мелко задрожали. Она понимала, о чём он говорит. Это была та область алхимии чувств, которую она никогда не изучала на практике.
– Ты... ты имеешь в виду близость? – прошептала она, чувствуя, как жар приливает к щекам. – Но я... я никогда... у меня нет соответствующих данных или опыта в этом вопросе.
Лоэн издал низкий, гортанный смешок, который отозвался дрожью во всём её теле.
– Здесь не нужны данные, маленькая алхимичка. Только чувства и доверие. Если ты не готова, я не стану настаивать. Но я жажду тебя так, как никогда не жаждал победы в бою.
Сахароза посмотрела на него. В его взгляде не было привычной жестокости, только бесконечное, пугающее своей глубиной желание и... нежность. Она вспомнила те моменты, когда он защищал её, когда приносил ей редкие травы, когда просто молча сидел рядом, пока она работала. Он был её опорой. Её самым опасным и самым любимым экспериментом.
– Я... я доверяю тебе, Лоэн, – она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. – Если это то, что чувствуешь ты... то я хочу этого тоже. С тобой.
Лоэн не стал ждать. Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Сахароза охнула, инстинктивно обхватывая его за шею. Её очки чуть сдвинулись, но она даже не подумала их поправить.
В спальне царил полумрак. Когда он бережно опустил её на широкую кровать, Сахароза почувствовала прохладу простыней, которая тут же сменилась жаром его тела. Лоэн навис над ней, его мятные волосы щекотали её лоб.
– Ты уверена? – переспросил он, давая ей последний шанс отступить.
– Да, – ответила она гораздо увереннее, чем ожидала от себя сама. – Проведи этот эксперимент со мной, Лоэн.
Он начал с поцелуев — медленных, тягучих, исследующих. Его руки, огрубевшие от рукоятей мечей и работы с химикатами, действовали на удивление осторожно. Он расстегивал пуговицы её блузки одну за другой, словно вскрывал самый ценный и хрупкий реагент.
Когда ткань скользнула с её плеч, Сахароза невольно зажмурилась, но Лоэн тут же коснулся губами её век.
– Не прячься от меня, – прошептал он. – Ты прекрасна. Каждая твоя черта.
Его ладони скользнули по её талии, поднимаясь выше, к чувствительным зонам. Сахароза почувствовала, как внутри неё начинает зарождаться странная, ни на что не похожая реакция. Это не было похоже на действие яда или стимулятора. Это было тепло, которое превращалось в обжигающий огонь, растекающийся по венам.
– Лоэн... – она выдохнула его имя, когда его губы коснулись ложбинки между ключицами.
Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Она начала отвечать на его ласки, неумело, но с той же страстью, с которой отдавалась науке. Каждый его вдох, каждый стон, вырывающийся у него из груди, придавал ей смелости.
Лоэн действовал методично, но с нарастающим неистовством. Он изучал её тело, как самую сложную карту, находя точки, которые заставляли её выгибаться и прерывисто дышать. Его поцелуи становились всё более жадными, переходя от шеи к груди, оставляя после себя пылающий след.
– Ты сводишь меня с ума, – прорычал он, когда их одежда окончательно оказалась на полу.
Сахароза чувствовала кожей его силу, его мышцы, перекатывающиеся под кожей. В этот момент он не был вице-капитаном или воином. Он был мужчиной, который принадлежал ей так же, как она принадлежала ему.
Когда он вошёл в неё, Сахароза вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Боль была резкой, но мимолётной, почти сразу сменившись чувством невероятной полноты и единства. Лоэн замер, давая ей привыкнуть, его лоб упёрся в её, а дыхание стало тяжёлым и рваным.
– Тише, маленькая... я здесь, – шептал он, целуя её в кончик носа.
Затем он начал двигаться. Сначала медленно, словно проверяя реакцию, а затем всё быстрее и увереннее. Сахароза чувствовала, как мир вокруг распадается на элементарные частицы. Остались только ритм, жар и Лоэн. Она стонала, уже не стесняясь, её ушки прижались к голове, а глаза затуманились от наслаждения, которое граничило с безумием.
Это был идеальный резонанс. Каждое его движение находило отклик в её теле, каждая её судорога заставляла его терять контроль. В какой-то момент ей показалось, что она сама стала частью какой-то великой алхимической формулы, где результатом была чистая, незамутнённая страсть.
Пик настиг их одновременно. Сахароза выкрикнула его имя, чувствуя, как внутри неё происходит настоящий взрыв энергии, сравнимый с мощнейшим взрывом элементальных реакций. Лоэн содрогнулся, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе.
Тишина, наступившая после, была наполнена лишь их тяжёлым дыханием и стуком сердец, которые, казалось, теперь бились в одном ритме. Лоэн не отстранился, он продолжал обнимать её, укрывая одеялом и целуя в макушку.
– Как ты? – спросил он спустя долгое время, его голос был охрипшим.
Сахароза прижалась к его груди, слушая, как постепенно замедляется его пульс.
– Я... я думаю, что мне нужно пересмотреть свои взгляды на биологические процессы, – прошептала она, и в её голосе послышалась слабая улыбка. – Это было... невероятно. Лоэн?
– М-м?
– Спасибо тебе. За то, что показал мне это.
Лоэн усмехнулся, закрывая глаза.
– Это только начало, Сахароза. У нас впереди ещё бесконечное количество экспериментов.
Они заснули в объятиях друг друга, и в эту ночь алхимия Мондштадта лишилась двух своих самых преданных служителей, зато мир обрёл двух людей, которые нашли нечто гораздо более ценное, чем философский камень — друг друга.
На следующее утро Сахароза пришла в Ордо Фавониус чуть позже обычного. Её волосы были собраны не так аккуратно, как всегда, а на шее, несмотря на высокий воротник, внимательный взгляд Альбедо всё же заметил небольшое красноватое пятнышко.
Он ничего не сказал. Он лишь слегка улыбнулся, глядя, как Сахароза с необычайным воодушевлением принялась за работу, а Лоэн, заглянувший «по делам» спустя час, принёс ей свежий сэндвич из «Охотника» и коротко коснулся её руки.
Их тайна больше не была тайной, но она стала их общей силой. Ядовитый резонанс их душ превратился в нечто созидательное, дарящее жизнь и смысл каждому новому дню.