Ещё один сын
Печать жизни среди танца смерти
Пыль от разрушенного метеорита еще не успела осесть на землю, когда пространство перед Юки внезапно исказилось. Воздух пошел рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Юки, чьи чувства были обострены до предела благодаря сенсорике Курамы, среагировал мгновенно, но противник был слишком близко.
Из пространственной воронки вынырнул человек, чье присутствие ощущалось как ледяная пустота. Обито Учиха, скрытый за маской, действовал в унисон с Мадарой. Но он был не один. Рядом с ним, словно из ниоткуда, возникла фигура, окутанная зловещей, тяжелой чакрой, от которой веяло древними печатями и кровью.
– Слишком много внимания одному выскочке, – прозвучал холодный, незнакомый голос.
Это был Акира Узумаки — ренегат, чье имя было вычеркнуто из свитков Конохи еще десятилетия назад. Он примкнул к Мадаре, преследуя свои, одним ему известные цели. Не давая Юки возможности сменить позицию, Акира нанес стремительный удар ногой, усиленный концентрированной чакрой в области стопы.
Удар пришелся точно в солнечное сплетение и ребра. Раздался отчетливый, пугающий хруст костей. Юки, словно тряпичную куклу, отбросило назад. Он пролетел добрых пятьдесят метров, вспахивая спиной каменистую почву, пока не врезался в остатки скалы, вызвав новый обвал.
– Юки! – крик Наруто перекрыл гул сражения, но младший брат был скован атаками Десятихвостого.
Минато Намикадзе, Четвертый Хокаге, не раздумывал ни секунды. Золотая вспышка — и он уже стоял рядом с сыном, подхватывая его на руки. Лицо Минато, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас выражало глубокую тревогу. Тело Эдо Тенсей не могло чувствовать физической боли так, как живые, но боль за своего ребенка была сильнее любых печатей воскрешения.
– Сын, держись! – Минато осторожно прислонил Юки к камню.
Старший Намикадзе тяжело дышал, из уголка его рта текла струйка густой, алой крови. Он прижал руку к боку, и его лицо исказилось от боли. Каждый вдох давался с трудом, легкое, пробитое сломанным ребром, отзывалось жгучей агонией.
– Ха... – Юки выдавил из себя хриплый смешок, прежде чем зайтись в кашле и сплюнуть кровь на серую пыль. – Он мне... ребра сломал. Надо же, какая наглость.
– Не двигайся, Юки, – Минато попытался применить базовое медицинское ниндзюцу, но его руки, светящиеся бледным светом, лишь бессильно дрожали. – Проклятье... это тело Эдо Тенсей. Чакра циркулирует иначе, я не могу выложиться на полную, чтобы помочь тебе.
Юки поднял взгляд на отца. Глаза Минато, лишенные живого блеска из-за техники Второго Хокаге, были полны горечи. Юки понимал, о чем думает отец: быть легендарным Хокаге и не иметь возможности спасти собственного сына от боли — это была высшая пытка.
– Папа... – Юки с трудом сфокусировал взгляд. – Это ведь Эдо Тенсей... оно не дает тебе использовать силу на полную, верно? Ты ограничен волей призывателя и самой природой этого мертвеца.
Минато печально кивнул, отражая очередную атаку пролетающих мимо щепок древесного монстра.
– Да, сын. Я чувствую, как оковы этой техники сдерживают мой потенциал. Я здесь, но я лишь тень самого себя.
Юки прикрыл глаза. В его внутреннем мире Курама перестал лениво махать хвостами. Лис стоял, напряженный, его огромные когти впивались в траву под сакурой.
– Юки, ты же не серьезно? – прорычал Курама. – Это безумие. Техника, о которой ты думаешь... она может убить тебя в твоем нынешнем состоянии.
– У нас нет выбора, Курама, – мысленно ответил Юки, чувствуя, как чакра Лиса начинает медленно восстанавливать его ткани, но этого было недостаточно для быстрого возвращения в строй. – Живой Четвертый Хокаге стоит целой армии. А живой отец... он нужен Наруто. И он нужен мне.
Юки резко выбросил руку вперед. В этот момент мимо них пролетал один из огромных хвостов Десятихвостого, круша всё на своем пути. Юки не стал уклоняться. Напротив, он использовал технику Летящего Бога Грома, чтобы на мгновение оказаться прямо на чешуйчатой поверхности монстра.
– Юки, назад! – закричал Минато.
Но Юки уже действовал. Его ладонь впилась в плоть Джуби. Он не собирался атаковать. Его пальцы засветились странным, фиолетово-черным светом — цветом запретных печатей клана Узумаки, которые он изучал по тайным свиткам матери.
– Поглощение! – выдохнул Юки.
В него хлынул поток первобытной, яростной чакры Десятихвостого. Это было похоже на попытку выпить океан через соломинку. Его вены вздулись, глаза налились кровью, а кожа начала трескаться от избыточного давления. Курама внутри него взревел, помогая фильтровать и удерживать эту мощь, чтобы она не разорвала носителя на куски.
– Теперь... – Юки переместился обратно к Минато, тяжело рухнув на колени перед отцом. Его руки дрожали, переполненные колоссальной энергией. – Понятно... живой от тебя больше толку.
– Юки, что ты делаешь?! – Минато в ужасе смотрел на сына.
Юки не ответил. Его пальцы замелькали в сериях печатей, которые были настолько сложными, что даже глаз Хокаге с трудом улавливал их последовательность. Змея, Дракон, Тигр, Птица... и еще десятки знаков, принадлежащих к высшему искусству Фуиндзюцу клана Узумаки.
– Искусство Узумаки: Переливание Жизненного Истока! – выкрикнул Юки, прижимая ладони к груди отца.
Волна золотисто-белой чакры, смешанной с украденной силой Десятихвостого, ударила в тело Минато. Символы Эдо Тенсей на коже Четвертого начали выгорать, сменяясь живым румянцем. Трещины на лице затягивались, а белки глаз приобретали естественный белый цвет.
Это была запретная техника воскрешения, требующая невероятного количества чакры и жизненной силы. Юки отдавал всё: свою энергию, чакру Курамы и ту мощь, что он только что вырвал у Джуби.
– Нет... остановись! – Минато пытался оттолкнуть руки сына, но мощный барьер чакры удерживал его на месте.
– Тише, папа... – прошептал Юки, его голос слабел с каждой секундой. – Ты должен... показать им... мощь Желтой Молнии... по-настоящему.
С последним рывком энергия стабилизировалась. Воздух вокруг Минато взорвался чистой, теплой аурой. Четвертый Хокаге стоял, ошеломленный, чувствуя, как в его жилах снова бежит настоящая кровь, как сердце бьется в ритме боя, и как его чакра, больше не скованная печатями мертвых, разворачивается во всем своем величии.
Юки обессиленно повалился на бок. Его дыхание было поверхностным, а лицо бледным, как мел. Он достиг своего предела.
Минато медленно поднял руки, глядя на свои ладони. Он был жив. По-настоящему жив. Он посмотрел на Мадару, который с интересом наблюдал за происходящим с высоты своего трона, и на Акиру Узумаки, готовившего новую атаку.
– Ты совершил глупость, мальчишка, – Акира приземлился неподалеку, презрительно глядя на лежащего Юки. – Ты отдал свою жизнь за мертвеца, который всё равно падет.
Минато поднял взгляд. В его глазах больше не было печали Эдо Тенсей. В них горел огонь, который когда-то заставлял вражеские армии бежать при одном упоминании его имени. Он медленно достал особый кунай, и воздух вокруг него начал вибрировать от плотности чакры.
– Ты ошибся, – голос Минато прозвучал тихо, но от него по спине Акиры пробежал холодок. – Он не просто вернул мне жизнь. Он доверил мне будущее своих братьев.
В то же мгновение Минато исчез. Это была не просто техника — это было движение, которое невозможно было отследить даже шаринганом. Акира едва успел вскинуть руки, как получил сокрушительный удар в челюсть, отправивший его в полет.
– Юки... – Минато на секунду вернулся к сыну, прикоснувшись к его лбу. – Отдыхай. Твой отец вернулся.
Наруто, почувствовав изменение в чакре отца, радостно закричал, пробиваясь сквозь древесных клонов. Саске прищурился, оценивая новую силу Четвертого. А Мадара Учиха впервые за весь день убрал руки от груди и принял боевую стойку.
– Вот это уже интереснее, – пробормотал легендарный Учиха. – Живой Намикадзе Минато. Посмотрим, оправдываешь ли ты свою репутацию.
Юки, лежа на земле, едва заметно улыбнулся. Курама внутри него ворчал, направляя остатки сил на залечивание ран носителя, но в этом ворчании слышалось одобрение.
– Ты сумасшедший, Юки, – буркнул Лис. – Но твой старик... он действительно сейчас страшен.
Над полем битвы снова вспыхнула золотая молния, но на этот раз она была ярче, быстрее и смертоноснее, чем когда-либо прежде. Битва богов перешла на новый уровень.