← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Зеркальный лабиринт и вкус пепла

Декабрь в Хогвартсе окончательно вступил в свои права, превратив замок в величественный ледяной склеп. Стены коридоров дышали холодом, а из окон открывался вид на заснеженные пустоши, где под толстым слоем льда дремало Черное озеро. Для Эстеллы Блэк этот холод был сродни облегчению. Он замораживал лишние чувства, оставляя лишь кристально чистую решимость, необходимую для того, чтобы выжить в том вихре, который закручивался вокруг её семьи.

Письма из дома стали приходить чаще. Вальбурга больше не скрывала своего нетерпения: Эстелла должна была стать идеальным инструментом, «алмазом в короне Блэков», который затмит позор Сириуса. Но Эстелла знала то, чего не понимала её мать: она не была инструментом. Она становилась мастером.

– Ты снова читаешь это? – Эван Розье опустился в кресло напротив неё в пустой гостиной Слизерина. Было далеко за полночь, угли в камине едва тлели, окрашивая его лицо в багровые тона.

Эстелла закрыла дневник Элладоры Блэк, который в последнее время стал её постоянным спутником.

– Здесь ответы на вопросы, которые я даже не успела задать, Эван. Моя мать думает, что традиции — это цепи. Элладора знала, что это — рычаги.

Эван подался вперед, его светлые глаза в полумраке казались двумя осколками льда.

– Рычаги могут сломаться, если на них слишком сильно давить. Твой брат, Сириус... он давит на всё, к чему прикасается. Сегодня он снова сцепился с Малфоем у кабинета чар.

– Сириус — это шум, – Эстелла равнодушно пожала плечами. – Шум перед бурей. Он думает, что борется за свободу, но на самом деле он просто бежит от собственной тени. А тень Блэков длинная, Эван. От неё не убежишь даже в Гриффиндор.

– Твоя тень тоже растет, Эсса, – Эван протянул руку и коснулся кончиками пальцев её ладони, лежащей на обложке дневника. – Ты меняешься. Твой взгляд... иногда мне кажется, что я смотрю не на однокурсницу, а на кого-то, кто прожил сотню лет.

– Возможно, так и есть, – она не отстранилась. – Кровь не врет. Она помнит всё.

На следующее утро замок окутал густой, почти осязаемый туман. Казалось, Хогвартс отделился от остального мира, погрузившись в серое безмолвие. Эстелла шла на урок Трансфигурации, когда её путь преградил Регулус. Брат выглядел бледным, его пальцы нервно перебирали ремешок сумки.

– Стелла, нужно поговорить, – шепнул он, оглядываясь по сторонам.

Они отошли в нишу за статуей горгульи.

– Мать прислала новое письмо, – Регулус протянул ей клочок пергамента. – Она настаивает, чтобы на Рождественских каникулах мы оба приняли участие в «церемонии очищения». Она хочет, чтобы мы официально отреклись от Сириуса перед лицом всей семьи.

Эстелла почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но её лицо осталось непроницаемым.

– Это логично, Реджи. Сириус сделал свой выбор. Теперь пришло время нам сделать свой.

– Но он наш брат! – в голосе Регулуса прозвучало отчаяние, которое он так старательно скрывал от друзей. – Неужели тебе совсем не больно? Ты помнишь, как он учил нас летать на метле в саду поместья? Как он отдавал нам свои сладости, когда mère наказывала нас?

– Я помню, как он ушел, не оглянувшись, – отрезала Эстелла. – Я помню, как он смеялся, когда Шляпа выкрикнула «Гриффиндор», зная, что это убьет отца. Регулус, пойми: Сириус, которого мы любили, мертв. Остался только этот шумный гриффиндорец, который презирает всё, что нам дорого.

Регулус опустил голову, его плечи поникли.

– Иногда я боюсь, что ты права. Но еще больше я боюсь того, кем мы станем после этой церемонии.

– Мы станем Блэками, – Эстелла положила руку ему на плечо. – Истинными Блэками. Без примесей и сомнений.

Урок Трансфигурации прошел в напряженном молчании. Минерва Макгонагалл, обычно строгая, но справедливая, сегодня казалась особенно суровой. Она то и дело бросала взгляды на Эстеллу, в которых читалась нескрываемая тревога.

– Мисс Блэк, задержитесь, пожалуйста, – произнесла она, когда прозвенел колокол.

Эван, собиравший вещи рядом, вопросительно посмотрел на Эстеллу. Она едва заметно кивнула ему, давая понять, что всё в порядке. Когда класс опустел, Макгонагалл подошла к её столу.

– Эстелла, я знала многих представителей вашей семьи, – начала профессор, и её голос смягчился. – Ваш брат Сириус — сложный человек, но в нем есть свет. В вас я вижу ту же силу, но она... она уходит в тень. Послушайте меня: традиции — это не приговор. Вы еще можете выбрать свой путь.

– Мой путь уже выбран, профессор, – Эстелла выпрямила спину. – И я не считаю, что тень — это обязательно плохо. В тени лучше видно звезды.

– Ваша кузина Беллатриса тоже так говорила, – Макгонагалл вздохнула. – И посмотрите, во что превратилась её жизнь. Безумие — это не сила, Эстелла. Это разрушение.

– Беллатриса предана своему делу. Если это называют безумием, то я предпочитаю быть безумной, чем бесформенной, как те, кто пытается угодить всем сразу.

Эстелла развернулась и вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Все пытались её «спасти», не понимая, что она не тонет. Она училась дышать под водой.

В коридоре её ждал Эван. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди.

– Что хотела «старая кошка»? – спросил он, когда они пошли в сторону подземелий.

– Читала нотации о свете и тени. Они все так боятся, Эван. Боятся, что мы перестанем быть удобными.

– Они боятся, что мы станем сильнее их, – Эван остановился и развернул её к себе. – Стелла, скоро каникулы. Мой отец пригласил твою семью на ужин в Розье-холл. Он хочет обсудить наше... будущее.

Эстелла замерла. Это было официальное предложение, завуалированное под приглашение. В мире чистокровных такие вещи не делались просто так.

– Твой отец знает, что я — копия Беллатрисы? – она горько усмехнулась.

– Мой отец знает, что ты — Эстелла Блэк. И он видит, как я смотрю на тебя.

Эван шагнул ближе. В пустом коридоре, пропахшем старым камнем и магией, его присутствие ощущалось как физическое давление. Он протянул руку и аккуратно коснулся её подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Мы не будем такими, как наши родители, – прошептал он. – Мы создадим свой мир. Мир, где никто не посмеет указывать нам, кем быть.

Эстелла почувствовала, как её сердце забилось в странном, лихорадочном ритме. Эван не был нежным, в его жестах всегда сквозила властность, но именно это ей и было нужно. Ей не нужен был спаситель. Ей нужен был союзник.

– Хорошо, Эван, – ответила она, и её голос не дрогнул. – Я приму это приглашение.

Оставшиеся дни до каникул прошли как в тумане. Эстелла всё больше времени проводила в библиотеке, изучая старые свитки, которые ей присылала Беллатриса. Кузина готовила её к чему-то важному, к какой-то встрече, о которой говорили только шепотом.

В последний вечер перед отъездом Мародеры устроили в Большом зале очередное представление. Они зачаровали сотни крошечных фейерверков, которые взрывались разноцветными искрами, складываясь в издевательские надписи над столом Слизерина.

Сириус стоял на скамье, размахивая своей палочкой, и его лицо сияло от восторга. Он поймал взгляд Эстеллы и на мгновение замер. В его глазах промелькнула тень той самой связи, которую они когда-то делили, но Эстелла первой отвела взгляд. Она посмотрела на Эвана, который сидел рядом, и на его губах играла ледяная, презрительная улыбка.

– Посмотри на него, – шепнул Эван ей на ухо. – Последний танец шута перед тем, как занавес упадет.

Когда они садились в Хогвартс-экспресс, погода окончательно испортилась. Метель застилала окна поезда белой пеленой. Эстелла, Регулус, Эван и Барти заняли отдельное купе.

– Мой отец говорит, что Темный Лорд скоро начнет действовать открыто, – Барти Крауч-младший нервно крутил в руках свою палочку. – Он говорит, что Министерство уже пронизано Его людьми.

– Это хорошо, – отозвался Регулус, хотя в его голосе слышалась неуверенность. – Порядок должен быть восстановлен.

– Порядок — это мы, – Эван посмотрел на Эстеллу. – Стелла, ты готова к встрече с семьей?

– Я готова ко всему, что предложит мне судьба, – ответила она, глядя на свое отражение в темном стекле окна.

Лондон встретил их серым небом и пронизывающим дождем. На платформе 9 и ¾ их ждала Вальбурга Блэк. Она стояла, прямая и холодная, как мраморная статуя, в своем тяжелом черном пальто.

– Эстелла, Регулус, – произнесла она вместо приветствия. Её взгляд скользнул по Сириусу, который пробежал мимо, громко смеясь вместе с Поттером, и её губы сжались в тонкую линию. – Пойдемте. Нам многое нужно обсудить.

Дом на площади Гриммо, 12, встретил их привычным запахом пыли, старого дерева и увядания. Эстелла зашла в свою комнату и первым делом подошла к зеркалу. Она увидела девушку с темными вьющимися волосами, чьи глаза стали глубже и холоднее за этот семестр.

– Ты здесь, Эсса? – голос Беллатрисы раздался из дверного проема.

Кузина вошла в комнату своей стремительной, хищной походкой. Она выглядела великолепно и ужасно одновременно: в её глазах горел фанатичный огонь, а на губах играла улыбка, которая не сулила ничего хорошего.

– Белла, – Эстелла обернулась.

– Ты выросла, маленькая змейка, – Беллатриса подошла и крепко обняла её, обдав запахом гари и дорогих духов. – Мать говорит, ты делаешь успехи. И Розье... хороший выбор. Его семья верна Нашему Господину.

– Мы обсуждали это, – осторожно ответила Эстелла.

– Завтра у Малфоев будет большой прием, – Беллатриса отстранилась и внимательно посмотрела ей в глаза. – Там будет Он. Эсса, это твой шанс. Ты должна показать Ему, что ты — истинная Блэк. Не такая, как тот предатель, который позорит наше имя.

– Я не подведу, Белла.

– Я знаю, – кузина погладила её по щеке, и её ногти едва заметно царапнули кожу. – Иначе мне придется самой вырезать это имя из твоего сердца.

Рождественский бал в поместье Малфоев был воплощением чистокровной роскоши. Огромные залы, украшенные серебром и белыми цветами, сотни гостей в дорогих мантиях, тихая музыка, которая казалась шепотом заговорщиков.

Эстелла была в платье из темно-изумрудного шелка, которое подчеркивало её бледность и остроту черт. Рядом с ней шел Эван Розье, безупречный в своем черном камзоле.

– Ты выглядишь как королева, которой еще не вручили корону, – шепнул он ей, когда они вошли в главный зал.

– Короны не вручают, Эван. Их берут силой.

В середине вечера музыка внезапно смолкла. Толпа расступилась, и в зал вошел Человек. Он не был похож на монстра из сказок, но от его присутствия воздух стал таким тяжелым, что многим стало трудно дышать. Его глаза были темными, но в их глубине мерцало что-то красное, нечеловеческое.

Беллатриса, стоявшая рядом с мужем, почти светилась от восторга. Она сделала шаг вперед и склонилась в глубоком реверансе.

– Мой Лорд, позвольте представить вам младшую наследницу рода Блэк — Эстеллу Элладору.

Том Реддл, которого теперь называли только Темным Лордом, медленно подошел к Эстелле. Она почувствовала, как её воля сталкивается с его — мощной, сокрушительной, не знающей преград. Но она не отвела взгляда. Она смотрела прямо в эти темные глаза, чувствуя, как шепот крови Элладоры внутри неё становится оглушительным.

– Блэк, – произнес Он, и Его голос был похож на шелест сухих листьев. – В тебе есть сталь, дитя. Редкое качество для твоего возраста. Твоя кузина много говорила о твоих талантах.

– Я лишь служу интересам своей семьи, мой Лорд, – ответила Эстелла, и её голос был на удивление твердым.

– Твоя семья — это часть моего видения, – Он протянул руку, и Эстелла, повинуясь древнему инстинкту, коснулась губами Его перстня. Холод металла обжег её, но это была приятная боль. – Мы построим мир, где такие, как ты, будут стоять на вершине. Но помни: вершина — это место для тех, кто готов сбросить вниз даже самых близких.

Он перевел взгляд на Эвана, который стоял чуть позади.

– Розье. Твой отец гордится тобой. Будь достоин своего имени.

Когда Он прошел дальше, Эстелла почувствовала, что её ноги дрожат. Эван подхватил её под руку, не давая упасть.

– Ты справилась, – выдохнул он. – Ты видела Его взгляд? Он выделил тебя среди всех.

– Это было... страшно, Эван, – призналась она, когда они вышли на балкон, подальше от шумного зала. – Но в этом страхе была истина. Мы больше не дети, играющие в магию. Мы — часть чего-то огромного.

– И мы будем на правильной стороне, – Эван притянул её к себе и на этот раз не ограничился касанием руки. Он поцеловал её — жестко, без тени нежности, как запечатлевают сделку.

Эстелла ответила на поцелуй, чувствуя вкус пепла и металла на губах. Это не была любовь в том понимании, о котором писали в книгах для гриффиндорцев. Это была страсть двух хищников, нашедших друг друга в ночи.

Каникулы закончились быстро. Возвращение в Хогвартс ощущалось как возвращение на передовую. Сириус стал еще более агрессивным, его шутки — еще более злыми. Он словно чувствовал, что сестра окончательно ушла туда, куда он не мог за ней последовать.

– Ты видела Его, да? – Сириус подкараулил её в коридоре на третий день после возвращения. Его лицо было искажено отвращением. – Ты целовала подол мантии этого полукровки-психопата?

– Я видела будущее, Сириус, – спокойно ответила Эстелла. – Будущее, в котором тебе нет места. Ты выбрал свою сторону — сторону проигравших. Так не жалуйся, когда мир начнет рушиться под твоими ногами.

– Я лучше умру проигравшим, чем буду жить рабом, как ты и твои дружки! – выкрикнул Сириус.

– Ты уже раб, – Эстелла подошла к нему вплотную, и в её глазах сверкнула та самая искра, которую видел Темный Лорд. – Раб своей гордыни и своих «героических» фантазий. Прощай, Сириус. В следующий раз, когда мы встретимся, я не буду говорить.

Она прошла мимо него, чувствуя в сумке тяжесть дневника Элладоры. Глава её детства была окончательно закрыта. Впереди была война, мрак и ледяная корона, которую она собиралась надеть. И рядом с ней был Эван Розье — её тень, её союзник, её судьба.

В гостиной Слизерина в тот вечер было необычайно тихо. Пандора Розье сидела у окна, глядя на падающий снег.

– Зеркала разбились, Стелла, – тихо произнесла она, когда Эстелла вошла. – Теперь остались только осколки. И каждый из них режет до крови.

– Мы научимся ходить по этим осколкам, Пандора, – ответила Эстелла, садясь рядом с Эваном. – И мы не почувствуем боли.

Зима продолжалась, укрывая Хогвартс белым саваном, под которым медленно созревало семя грядущей катастрофы. Эстелла Блэк закрыла глаза, слушая шепот крови, который теперь стал её единственным путеводителем. Она была готова. Она была Блэк. И мир скоро узнает, что это значит.