← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Тень нежеланного наследия

Замок окутывала серая дымка раннего октября. Хогвартс в это время года напоминал старого, ворчливого великана: камни стен дышали сыростью, а сквозняки в коридорах выли на разные голоса, словно пытаясь перекричать шум школьной толпы.

Для Эстеллы Блэк это время года всегда было особенным. В холоде она чувствовала себя как дома. Возможно, потому, что её собственное детство было выморожено до основания ещё до того, как она научилась произносить своё имя.

Она родилась в тени. Регулус появился на свет на несколько часов раньше, и звон колоколов в доме на площади Гриммо возвестил о рождении долгожданного второго наследника. Когда же вслед за ним появилась она, радость Вальбурги и Ориона сменилась глухим раздражением. Судьба словно подбросила им лишнюю деталь, ненужное дополнение к идеальному набору сыновей.

До трех лет Эстелла была для матери прозрачной. Вальбурга не наказывала её, не кричала — она просто не смотрела в её сторону. Девочкой занимался Орион, но его «забота» была специфической. Он не читал ей сказок о феях; он читал ей родословное древо, пальцем указывая на выжженные пятна предателей крови. Он внушал ей, что она — Блэк, а значит, её жизнь принадлежит не ей, а чистоте фамилии.

А потом пришла Беллатриса.

Белла стала для Эстеллы всем: матерью, учителем, кумиром и ночным кошмаром. Именно кузина вылепила из мягкой глины детской души этот острый клинок, которым сейчас являлась Эстелла. Белла научила её, что любовь — это слабость, а преданность роду — единственная истина. Андромеда, другая кузина, часто наблюдала за ними из дверного проема с нескрываемым ужасом. Она видела, как в глазах маленькой Стеллы гаснет живой огонек, сменяясь холодным стальным блеском, так похожим на безумие самой Беллы.

– Ты погубишь её, Белла, – шептала Андромеда, когда они оставались одни.

– Я делаю её сильной, Меда, – скалилась в ответ Беллатриса. – В отличие от тебя, она не станет подстилкой для маглорожденных.

***

Прошло две недели с начала семестра. Эстелла сидела в библиотеке, уткнувшись в тяжелый фолиант по истории магии. Напротив неё устроилась Шарлотта Бёрк, которая с переменным успехом пыталась написать эссе для МакГонагалл. К их столу, бесшумно, как кошка, скользнула Пандора Розье.

Пандора была удивительным существом. Она была двойняшкой Эвана, и их сходство поначалу пугало: те же светлые волосы, те же черты лица. Но если Эван был воплощением льда и колючей иронии, то Пандора светилась каким-то внутренним, почти неземным теплом.

– Привет, девочки, – прошептала Дора, опускаясь на стул рядом с Эстеллой. – Можно к вам? Эван и Регулус устроили в гостиной настоящий дуэльный клуб, там невозможно находиться.

– Конечно, садись, – улыбнулась Шарлотта. – Эван опять задирает Рега?

– Скорее наоборот, – Пандора мягко коснулась ладони Эстеллы. Это было её привычкой — тактильность, которая поначалу заставляла Блэк вздрагивать. – Регулус очень хочет доказать брату, что он не хуже. Ох уж эти мальчики и их вечная борьба за первенство.

– Сириус хотя бы не лезет к ним? – спросила Эстелла, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

– Сириус занят Джеймсом, – Пандора лукаво прищурилась. – Они изобретают что-то, от чего у Филча, вероятно, выпадут последние волосы.

Эстелла промолчала. Упоминание Сириуса всегда вызывало в ней странный зуд под кожей. Беллатриса годами твердила ей, что Сириус — паршивая овца, предатель, которого нужно вычеркнуть из сердца. И Стелла старалась. Она честно старалась его ненавидеть, но иногда, видя его задорный смех в Большом зале, она чувствовала укол острой, несправедливой тоски по жизни, которой у неё никогда не было.

***

Утро в Большом зале было шумным. Мародеры, как обычно, занимали центр внимания. Джеймс Поттер что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя, а Сириус хохотал так громко, что даже Слизнорт за преподавательским столом неодобрительно качал головой.

– Посмотри на них, – фыркнула Шарлотта, ковыряя овсянку. – Девять утра, а у них энергии на целый полк. Откуда это берется?

– От отсутствия совести, – отрезала Эстелла.

Её взгляд на секунду встретился со взглядом Сириуса. Брат перестал смеяться. В его серых глазах — таких же, как у неё — на мгновение промелькнула тень надежды, но Эстелла тут же отвела взор, надевая свою привычную маску ледяного безразличия.

***

Урок Зельеварения начался с тяжелого запаха полыни и сырости. Профессор Слизнорт пребывал в прекрасном расположении духа.

– Сегодня, мои дорогие, мы готовим Увеличивающее зелье! – провозгласил он, потирая руки. – Работа в парах. Пожалуйста, займите места.

Эстелла оказалась за одним столом с Эваном Розье. Шарлотта успела сесть с Пандорой, оставив подругу на растерзание самому саркастичному парню на факультете.

Эван выглядел безупречно. Накрахмаленный воротничок, идеально уложенные волосы, холодный взгляд. Он даже не поздоровался, просто придвинул к себе котел и начал проверять чистоту черпака.

Эстелла погрузилась в свои мысли. Перед глазами стояли картины из детства: холодные коридоры Гриммо, бледное лицо Регулуса, который всегда старался быть «идеальным сыном», и Вальбурга, которая проходила мимо дочери, словно та была предметом мебели. Боль и обида, запертые глубоко внутри, начали подниматься на поверхность. Она механически взяла нож и начала резать корень валерианы.

– Эй, Блэк, ты его так в пыль сотрешь, – раздался рядом ленивый голос.

Эстелла вздрогнула, выходя из транса. Она и не заметила, как нарезала целую гору корней, гораздо больше, чем требовалось по рецепту. В воздухе витал странный аромат — свежая мята, перемешанная с дорогим мужским парфюмом.

– Лотти? – шепнула она, не поднимая головы. – У тебя новые духи? Это что, мята?

Ответа не последовало. Стелла нахмурилась и наконец посмотрела на соседа.

Эван Розье подпирал голову рукой, глядя на неё с нескрываемым негодованием.

– Вы, Блэки, видимо, все со своей изюминкой, да? – с усмешкой спросил он.

– Что ты имеешь в виду? – Стелла выпрямилась, возвращая себе самообладание.

– Ты заметила меня только спустя двадцать минут после начала урока, – Эван насмешливо приподнял бровь. – А судя по твоей реакции на меня в Большом зале, я было подумал, что ты в меня втюрилась. Так нагло меня еще никто не разглядывал.

– Что-о? – воскликнула Эстелла громче, чем следовало. Несколько учеников обернулись. – Кто? Я? В тебя? Розье, твое самомнение скоро проломит потолок подземелий.

– Факты, Блэк, только факты, – он вернулся к своему зелью, которое уже имело идеальный кобальтовый оттенок.

Эстелла, разозлившись на себя за невнимательность, решительным жестом смахнула добрую половину нарезанных корней в свой котел. Жидкость внутри мгновенно загустела и стала подозрительно темно-зеленой.

– Что ты делаешь? – Эван краем глаза наблюдал за ней.

– Готовлю зелье, не мешай, – огрызнулась она.

Она скрестила руки на груди, наблюдая, как Розье работает. Его движения были расчетливы и почти элегантны. Он добавлял ингредиенты с аптекарской точностью. Эстелла засмотрелась на его длинные пальцы, отмечая, что он, как и Пандора, имел привычку слегка поглаживать поверхность стола, когда задумывался.

Внезапно раздался угрожающий звук. Котел Эстеллы начал вибрировать. Зелье из темно-зеленого превратилось в кислотно-салатовое, и пузыри, лопавшиеся на поверхности, издавали влажные, зловещие хлопки.

– Эван! – позвала она шепотом. Тревога ледяной змейкой проползла по позвоночнику.

Розье не отреагировал, сосредоточенно помешивая свое варево.

– Эван! – уже громче позвала она, чувствуя, как паника подступает к горлу.

Он поднял голову. Его серые глаза встретились с её расширенными от страха зрачками. На его губах всё ещё блуждала та самая «блядская» ухмылка.

– Скажи, – быстро спросила Эстелла, кивая на свой трясущийся котел, – что мы вообще готовим?

Ухмылка Эвана стала шире. Он перевел взгляд на её рабочее место, и в ту же секунду всё веселье испарилось с его лица. Улыбка сменилась выражением чистого, неподдельного ужаса.

– Черт! – выругался он.

Он резко вскочил, опрокидывая стул, и мертвой хваткой вцепился в её локоть.

– Бежим!

Он дернул её прочь от стола с такой силой, что Эстелла едва не проехалась носом по полу. Они успели отскочить всего на три фута, когда котел взорвался.

Грохот был оглушительным. Осколки меди и брызги ярко-салатовой пены разлетелись во все стороны. Пена шипела на каменном полу, проедая в нем неглубокие борозды. Весь класс заволокло едким дымом, пахнущим тухлыми яйцами и сырой травой.

– Все назад! – закричал Слизнорт, пробираясь сквозь туман. – Скалланс!

Профессор взмахнул палочкой, и остатки катастрофы мгновенно исчезли. Он стоял посреди кабинета, тяжело дыша, и его обычно добродушное лицо сейчас выражало крайнюю степень возмущения.

– Мисс Блэк! Мистер Розье! – Его голос дрожал. – Что, во имя Мерлина, вы только что сотворили?! Это было... впечатляюще, но совершенно неприемлемо! Это уже третий случай, когда мистер Розье оказывается вовлечен в подобные... инциденты за этот месяц!

Эван, стоявший рядом с Эстеллой и всё ещё сжимавший её локоть, просто пожал плечами. Адреналин явно пошел ему на пользу — в его глазах снова плясали чертики.

– Вы пропустили, мисс Блэк, что мы готовим Увеличивающее зелье? – Слизнорт поправил жилет. – А вы, мистер Розье, вы видели её ошибки! Почему не предупредили? Любовались пейзажем?

– Я был занят своим линкором, профессор, – невозмутимо ответил Эван.

– В качестве наказания, – Слизнорт сузил глаза, – и чтобы убедиться, что вы, мисс Блэк, перестанете витать в облаках и думать о своих... романах, а вы, мистер Розье, научитесь ответственности — вы оба отныне будете работать вместе. До конца семестра.

Эстелла почувствовала, как краска заливает лицо.

– И завтра, после ужина, вы вдвоем яви́тесь сюда, – продолжал профессор. – Вы протрете все котлы, отполируете каждую мензурку и наведете идеальный порядок на полках с ингредиентами. Это ваша отработка. Свободны!

Когда они вышли в коридор, Эстелла всё ещё чувствовала на коже тепло пальцев Эвана. Она резко выдернула руку.

– Черт, Блэк, – насмешливо произнес Розье, поправляя сумку. – Я просидел с тобой от силы двадцать пять минут, а ты уже умудрилась создать мне проблем на целый вечер.

– Я тебя не просила меня спасать, – огрызнулась она, хотя сердце всё ещё колотилось в груди.

– В следующий раз позволю тебе превратиться в гигантскую салатовую жабу, – пообещал он, подмигивая ей. – До завтра, напарница.

Он ушел, оставив её одну в пустом коридоре. Эстелла прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Запах мяты и полыни всё еще преследовал её. Она была тенью своего рода, нежеланным ребенком и ученицей безумной ведьмы. Но сейчас, впервые за долгое время, она чувствовала себя просто девочкой, которая только что взорвала котел и обрела самого невыносимого напарника в мире.

***

Вечером в гостиной Гриффиндора Сириус Блэк сидел у камина. Джеймс Поттер подсел рядом, протягивая другу стакан сливочного пива.

– Слышал про Стеллу? – тихо спросил Джеймс. – Говорят, она сегодня разнесла кабинет Зельеварения. Слизнорт в ярости.

Сириус горько усмехнулся.

– Она всегда была такой. Тихой-тихой, а потом — взрыв. Вальбурга за такое её не похвалит.

– Она была с Розье, – добавил Поттер, наблюдая за реакцией друга. – Слизнорт поставил их в пару.

Сириус сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.

– Розье... – прошептал он. – Если этот напыщенный индюк хоть пальцем её тронет, я забуду про все запреты матери.

– Сириус, успокойся, – Джеймс покачал головой. – Может, это пойдет ей на пользу? Хоть кто-то, кроме этой сумасшедшей Беллы, будет рядом.

– Розье не лучше Беллы, Сохатый. Он просто умеет это скрывать.

В это время в подземельях Слизерина Эстелла смотрела на свое отражение в темном окне. Она знала, что завтрашний вечер будет долгим. И почему-то мысль об отработке в компании Эвана Розье пугала её гораздо меньше, чем очередное письмо из дома.