← Назад к обзору

Эй Шини

Дым и зеркала: Взрослая жизнь семьи Рюгудзи

Прошло пять лет с тех пор, как Сая Рюгудзи впервые ворвалась на собрание «Токийской свастики», перевернув представление парней о том, как должна выглядеть и вести себя девушка. Те времена, полные подросткового драйва, уличных потасовок и нелепых недоразумений, постепенно подернулись дымкой ностальгии. Храм Мусаси больше не оглашался визгом фанаток Саи, да и сама Тосва из банды подростков превратилась в нечто иное — более взрослое, опасное и тихое.

Кену Рюгудзи исполнилось двадцать пять, и он всё так же держал мастерскую, вкладывая душу в каждый перебранный мотор. Но если его жизнь обрела некую стабильность и суровую простоту, то жизнь его младшей сестры превратилась в бесконечный, саморазрушительный карнавал.

Сае было двадцать три, и от той задорной пацанки, которая когда-то дразнила Чифую «фиалковыми кремами», осталось лишь лицо — всё такое же красивое, но теперь пугающе бледное и осунувшееся.

Дракен стоял у окна своей квартиры, расположенной над мастерской, и смотрел вниз, на залитую неоном улицу. Было три часа ночи. Знакомый рев мотора заставил его напрячься. К подъезду подкатил байк, и с него спрыгнула фигура в кожаной куртке. Сая. Она не была одна.

Две девушки, явно младше её, хихикая и пошатываясь, висли на ней с обеих сторон. Сая что-то прошептала одной из них на ухо, вызвав новый приступ восторженного смеха, и вальяжно затянулась сигаретой. В свете фонаря было видно, как дрожат её пальцы, когда она стряхивает пепел.

Кен тяжело вздохнул и отошел от окна. Он знал, что будет дальше. Через десять минут в дверь поскреблись.

– Кенни, ты спишь? – Голос сестры звучал хрипло, с характерной хрипотцой от многолетнего курения. – Открой, я ключи где-то посеяла. Опять.

Дракен открыл дверь. Сая стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку. Её черные волосы были подстрижены еще короче, чем раньше, а темно-синие глаза казались почти черными из-за расширенных зрачков. От неё пахло дорогим парфюмом, дешевым виски и табаком. Девушки-спутницы остались на лестничной клетке, не решаясь зайти под тяжелым взглядом гиганта с татуировкой дракона на виске.

– Идите домой, девчонки, – бросил Кен, даже не глядя на них. – Праздник окончен.

– Эй, Кен, не будь занудой! – Сая попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Это Мика и Юми, они классные. Мы просто хотели продолжить...

– Домой, – повторил Дракен, и в его голосе прорезался тот самый металл, который заставлял замолкать сотни бойцов на поле боя.

Девушки, мгновенно протрезвев от страха, попятились к лестнице и скрылись из виду. Сая проводила их разочарованным взглядом и, пошатнувшись, прошла в квартиру.

– Ты превращаешь свою жизнь в помойку, Сая, – сказал Кен, закрывая дверь на замок.

– Ой, началось, – она по-хозяйски уселась на кухонный стол, свесив ноги. – Опять лекция о морали? Тебе напомнить, где мы выросли? Я просто возвращаюсь к истокам, братец.

Она полезла в карман куртки, достала смятую пачку сигарет и щелкнула зажигалкой прямо в комнате. Кен подошел к ней и одним резким движением вырвал сигарету у неё изо рта, затушив её о край пепельницы.

– Мне двадцать три, Кен! – Сая вспыхнула, в её глазах на мгновение промелькнула прежняя ярость. – Я взрослая женщина! Я могу пить, с кем хочу, спать, с кем хочу, и сдыхать так, как мне нравится!

– Тебе двадцать три, а ведешь ты себя как обиженный ребенок, который пытается привлечь внимание, – Кен схватил её за плечи, заставляя смотреть на себя. – Сая, посмотри на меня. Сколько дней за последний месяц ты была трезвой? Сколько ночей ты провела дома одна, а не в компании очередных малолеток, которые смотрят на тебя как на божество, пока ты тратишь на них мои деньги?

Сая отвела взгляд. Её напускная уверенность начала осыпаться, как старая штукатурка.

– Они меня любят, – тихо произнесла она. – В отличие от этого города, в отличие от всех этих «правильных» людей... С ними просто. Я для них — Сая-сама. Крутая, свободная, опасная.

– Ты для них — бесплатный билет в «красивую жизнь» и способ пощекотать нервы, – отрезал Дракен. – А для меня ты — сестра, которую я обещал защищать. И сейчас я защищаю тебя от самой себя.

Сая резко оттолкнула его руки и спрыгнула со стола. Она начала мерить шагами маленькую кухню, её движения были дергаными, нервными.

– Защищаешь? Где ты был, когда Майки ушел? Где ты был, когда Тосва рассыпалась на куски, и все эти «герои» разбрелись по своим норкам? – Она остановилась и ткнула пальцем ему в грудь. – Ты заперся в своей мастерской и делаешь вид, что всё нормально. А я не могу, Кен! Мне душно в этой нормальности! Мне нужно чувствовать, что я еще жива, даже если для этого нужно выкурить две пачки в день и менять девчонок чаще, чем ты меняешь масло в движке!

Дракен молчал. Он знал, что она права в одном — распад их общего прошлого ударил по Сае сильнее всего. Она всегда была сердцем компании, её искрой. Когда искра погасла, она начала искать огонь в сомнительных местах.

– Сая, – он подошел к ней и осторожно приобнял, игнорируя то, как она напряглась. – Я не хочу тебя ограничивать. Но я вижу, как ты гаснешь. Твои «партнерши»... ты хоть помнишь их имена на следующее утро?

– Иногда, – буркнула она в его плечо, постепенно обмякая. – Какая разница, Кен... Они все одинаковые. Хотят внимания, хотят приключений. Я даю им это. Они дают мне возможность не думать о том, что завтра мне снова будет скучно.

– Завтра ты пойдешь работать в мастерскую, – твердо сказал Кен. – Будешь мыть детали. Никакого алкоголя. Никаких ночных клубов.

Сая отстранилась и недоверчиво посмотрела на него.

– Ты серьезно? Я и гаечный ключ — это же рецепт катастрофы. Я тебе там всё разнесу.

– Разнесешь — починишь. У тебя руки из правильного места растут, я знаю. Просто ты привыкла ими только стаканы держать и девчонок обнимать. Пора вспомнить, чья ты кровь.

Сая фыркнула, но в глубине её глаз впервые за долгое время блеснул интерес.

– И что, Чифую тоже там будет? – Она попыталась вернуть свою прежнюю игривую манеру. – Бедный мальчик, он же до сих пор заикается, когда меня видит.

– Чифую открыл свой зоомагазин, – напомнил Дракен. – И он счастлив. Баджи иногда заходит к нему помогать. У всех всё налаживается, Сая. Только ты застряла в том времени, когда можно было быть просто «сестрой Дракена» и творить любую дичь.

Сая подошла к окну, глядя на рассветающее небо над Токио. Ночь отступала, обнажая серые контуры домов.

– Кен, – позвала она тихо. – А если я не смогу? Если я уже... испорчена?

Дракен подошел сзади и положил свою огромную ладонь ей на голову, взъерошив короткие волосы, как в детстве.

– Рюгудзи не ломаются, Сая. Мы можем погнуться, можем покрыться ржавчиной, но внутри мы всё те же. Завтра в восемь утра жду тебя внизу. Опоздаешь — вылью на тебя ведро ледяной воды.

Сая хмыкнула, вытирая глаза рукавом куртки.

– Ты всегда был тираном, Кенни-кун. Неудивительно, что Эмма тебя так долго терпела.

– Иди спать, – Дракен подтолкнул её к выходу из кухни.

Когда дверь в её комнату закрылась, Кен вернулся к столу. Он собрал пустые стаканы, выбросил пепельницу и долго смотрел на свои руки. Они были в мозолях и старых шрамах. Он знал, что битва за сестру будет долгой. Будут срывы, будут новые «подружки», будут скандалы и запах табака по утрам. Но он не собирался сдаваться.

Утром, ровно в восемь, дверь мастерской со скрипом открылась. Кен, уже вовсю работавший над старым «Кавасаки», не оборачивался.

– Ты опоздала на три минуты, – бросил он, не отрываясь от карбюратора.

– Заткнись, – раздался сонный и недовольный голос Саи. – Я искала рабочую одежду. Твои старые комбинезоны на мне висят как мешки для трупов.

Она вошла в светлую зону мастерской, одетая в огромный синий комбинезон, штанины которого были подвернуты в несколько раз. На голове была бандана, скрывающая неприбранные волосы. В руках она держала две банки холодного кофе.

– Держи, – она протянула одну брату. – Но если я увижу хоть одного паука в этом подвале, я увольняюсь.

Дракен взял кофе и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

– Пауков нет. Зато есть гора немытых шестеренок от мотора Мицуи. Приступай.

Сая вздохнула, уселась на низкую табуретку и взяла в руки щетку. Тишина мастерской наполнилась мерным шуршанием металла о металл.

– Эй, Кен, – позвала она через полчаса.

– Что?

– А тот парень, который вчера привозил байк... Ну, такой высокий, с пирсингом...

Дракен замер, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.

– Сая, даже не думай.

– Да ладно тебе! Я просто хотела спросить, не знает ли он, где купить нормальный вейп. Сигареты — это прошлый век, ты прав. От них кожа портится.

– Работай, Сая, – буркнул Дракен, но на душе у него стало чуть легче.

Она всё еще была магнитом для неприятностей, всё еще любила ходить по краю, и её шутки по-прежнему балансировали на грани приличия. Но сегодня она была здесь, в мастерской, а не в сомнительном отеле с очередной случайной знакомой.

Днем к ним зашел Мицуя. Увидев Саю, сосредоточенно оттирающую деталь от мазута, он застыл в дверях.

– Не верю своим глазам, – прошептал он. – Сая Рюгудзи занята честным трудом? Конец света близок.

Сая подняла голову, вытирая лоб испачканной в масле рукой, отчего на лице осталась эффектная черная полоса.

– О, Мицуя! – Она хищно прищурилась. – Как раз вовремя. Слушай, я тут подумала... Твой новый дизайн формы для байкеров... Ты не хочешь добавить туда немного... кожи и заклепок в районе бедер? Знаешь, чтобы подчеркнуть... харизму.

Мицуя рассмеялся, проходя внутрь.

– Она не меняется, Кен.

– И слава богу, – тихо ответил Дракен, глядя, как сестра начинает увлеченно спорить с Мицуей о стиле, перемежая аргументы такими пошлыми метафорами, от которых даже видавший виды модельер начал краснеть.

Вечером, когда мастерская закрылась, Сая не ушла. Она сидела на пороге, глядя на закат, и крутила в руках гаечный ключ.

– Знаешь, Кен, – сказала она, когда брат вышел к ней, вытирая руки полотенцем. – Тут... спокойнее. В этих железках нет драмы. Они либо работают, либо нет.

– Именно поэтому я их и люблю, – Дракен сел рядом.

– Я всё еще хочу выпить, – честно призналась она. – И у меня в телефоне десять пропущенных от Мики.

– И что ты сделаешь?

Сая помолчала, глядя на свои грязные ногти. Затем достала телефон и, не колеблясь, удалила номер.

– Завтра приедет тот парень с пирсингом? – спросила она, лукаво глядя на брата.

– Сая!

– Да шучу я, шучу! – Она хохотнула, и этот смех был уже гораздо больше похож на тот, прежний. – Просто хочу посмотреть, как ты будешь ревновать свою «маленькую сестренку». Тебе полезно разминать нервную систему.

Дракен покачал головой. Ей было двадцать три, она была взрослой, своенравной и абсолютно неуправляемой женщиной. Но пока она сидела здесь, на пороге его мастерской, и спорила с ним, он знал — он справляется.

Жизнь семьи Рюгудзи никогда не была простой. Она состояла из запаха бензина, громкого смеха, ночных гонок и вечной борьбы с тенями прошлого. Но пока они были вдвоем, ни один демон Сибуи не мог сломить этот странный, неправильный, но такой крепкий союз.

– Пошли есть, – сказал Кен, поднимаясь. – Я заказал рамен. Тот самый, из нашей старой забегаловки.

– О-о-о, – Сая подпрыгнула на месте. – Надеюсь, повар там всё тот же старик? Я пообещала ему в прошлый раз, что если его лапша станет хуже, я украду его вставную челюсть.

– Сая, ты неисправима.

– Я знаю, Кенни. Я знаю.

Они ушли вглубь мастерской, и свет ламп еще долго горел в окнах, разрезая ночную тьму города, который когда-то принадлежал им, а теперь просто наблюдал за тем, как двое выживших строят свое новое, хрупкое счастье на обломках старых легенд.