← Назад к обзору

.

Зеленый нимб над розовым безумием

– Что... что это за чертовщина? – Вару поморщился, пытаясь проморгать наваждение.

Мир вокруг него больше не напоминал помехи сломанного телевизора. Здесь не было запаха серы, не было криков грешников и неонового яда Вокса. Вместо этого воздух пах сахарной ватой, дорогим мужским парфюмом и чем-то тошнотворно чистым. Вару взглянул на свои руки: кожа из ядовито-зеленой стала жемчужной, но по ней все еще пробегали изумрудные искры. А за спиной... за спиной что-то тяжело колыхнулось.

– О божечки! Сэра, смотри! Еще один! Еще один! – Маленькая фигурка в голубом, похожая на ожившую зефирку, буквально влетела в его личное пространство.

Вару отпрянул, инстинктивно пытаясь призвать свой галлюциногенный туман, но вместо удушливого облака из его ладоней вырвался каскад сверкающих зеленых блесток.

– Эй, полегче, мелкая! – рявкнул он, хотя голос его теперь звучал чище, лишившись привычного скрежета. – Где мои очки? И какого дьявола тут так светло?

– Ты в Раю, – раздался спокойный, ледяной голос сверху.

Вару задрал голову. Перед ним стояла Сэра. Высокая, величественная, с глазами, в которых читалось такое глубокое недоумение, будто она только что увидела, как в святом источнике плавает резиновая уточка.

– Это невозможно... – прошептала Сэра, обращаясь скорее к себе, чем к нему. – После сэра Пентиуса мы ожидали перемен, но... ты? Твоя анкета в Аду была... специфической. Трикстер, манипулятор, эгоист.

– Эй, я вообще-то жизнь отдал за того коротышку в цилиндре! – Вару выпрямился, расправляя огромные изумрудные крылья. – Хотя, признаю, это было самое глупое решение в моей карьере. Но раз уж я здесь, то требую компенсации за моральный ущерб от этого вашего избыточного освещения.

– Ты искупил свои грехи актом чистейшего самопожертвования, – Эмили, младшая серафим, сияла так ярко, что Вару захотелось ее чем-нибудь накрыть. – Вару, это чудо! Ты второй грешник в истории, который попал сюда!

– Да-да, я номер один, я знаю, – он нетерпеливо дернул хвостом, который теперь походил на пушистый изумрудный шлейф. – Слушайте, пернатые, у меня нет времени на ваши лекции о добродетели. Где Ромео?

Сэра и Эмили переглянулись.

– Он сейчас в «Зале Вечных Отражений», – медленно произнесла Сэра. – Это место для медитации и...

Вару не дослушал.

– Где это? Просто ткните пальцем, пока я не начал здесь всё перекрашивать в правильный цвет!

Эмили махнула рукой в сторону величественного здания из белого мрамора, украшенного золотыми арками. Вару сорвался с места. Его новые крылья слушались его на удивление легко, словно он всю жизнь только и делал, что летал, а не ползал по сточным канавам Пентаграмм-сити.

Он пролетал мимо идеальных парков, мимо поющих хоров, но даже не смотрел по сторонам. В его голове пульсировала только одна мысль. Этот розовый идиот. Этот невыносимый, влюбчивый, пахнущий розами клон, ради которого он подставился под разряд Вокса.

«Зал Вечных Отражений» оказался огромным павильоном с зеркальными полами, в которых отражалось бесконечное небо. Здесь не было кустов и цветов — только геометрия, свет и тишина.

В самом центре, у высокой колонны, стояла фигура.

Ромео.

Он выглядел иначе, чем в их мире, но Вару узнал бы его из тысячи. Розовые кудри, которые теперь светились золотистыми искрами, изящный нимб в форме сердца, парящий над головой, и крылья, состоящие из нежных розовых лепестков. Он стоял спиной к входу, глядя на свое отражение в зеркальном полу, и в его позе было столько тоски, что даже у Вару на секунду кольнуло где-то в районе грудной клетки.

Вару приземлился бесшумно, но его аура — колючая, дерзкая и ярко-зеленая — мгновенно разрезала стерильный покой зала.

– Ну и ну, – протянул Вару, складывая крылья за спиной. – Я думал, ты тут гарем из ангелов себе завел, а ты стоишь и любуешься своей рожей. Ничего не изменилось, а, Ромашка?

Ромео вздрогнул. Его плечи напряглись, а крылья-лепестки мелко задрожали. Он медленно, очень медленно обернулся, словно боялся, что звук голоса — это просто очередная галлюцинация, вызванная слишком долгим пребыванием в одиночестве.

Когда его розовые глаза встретились с ярко-зелеными глазами Вару, которые теперь не скрывали спирали очков, Ромео застыл. Его лицо побледнело, а губы беззвучно зашевелились.

– Ва... Вару? – Голос Ромео сорвался на шепот.

– Нет, блин, Люцифер в зеленой краске, – фыркнул Вару, делая шаг вперед. – Ты чего так вылупился? Не ожидал, что я пролезу в ваш элитный клуб для святош?

Ромео все еще стоял столбом, не в силах пошевелиться. В его глазах отражался шок, смешанный с таким неверием, будто перед ним разверзлись небеса (что технически и произошло).

– Ты... ты же... я видел новости из Ада... там говорили, что Вокс... что ты... – Ромео всхлипнул, и первая золотистая слезинка покатилась по его щеке.

– Ой, только не начинай этот свой фонтан! – Вару в два прыжка преодолел оставшееся расстояние. – Я терпеть не могу, когда ты ноешь.

Он не стал ждать объяснений или ответных слов. Вару просто набросился на него, хватая за воротник его пафосного розового камзола, и впился в его губы поцелуем — жадным, злым и собственническим. Это был поцелуй грешника, который протащил свою любовь через огонь Ада и обманул саму смерть.

Ромео сначала замер, его руки бессильно висели вдоль туловища, но через секунду всё его существо словно взорвалось. Он издал приглушенный стон и буквально врос в Вару, обхватывая его руками так крепко, будто пытался сломать ему ребра. Его крылья-лепестки обхватили их обоих, создавая розовый кокон, пахнущий весной и надеждой.

Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Ромео не отпустил его. Он уткнулся лицом в плечо Вару, и его плечи сотрясались от рыданий.

– Ты здесь... ты правда здесь... – бормотал он, размазывая слезы по жемчужной коже Вару. – Я места себе не находил. Я ненавидел это место! Я ненавидел эти облака, этот свет, всё это без тебя! Я уже... я уже хотел совершить что-то ужасное. Хотел украсть что-нибудь, оскорбить Сэру, разрушить какую-нибудь святыню, чтобы меня изгнали! Чтобы я мог спуститься вниз, к тебе...

Вару почувствовал, как внутри что-то предательски оттаяло. Он привычно усмехнулся, хотя в его взгляде было непривычно много тепла.

– Ну ты и придурок, Ромео. Изгнали бы его... Тебя бы там сожрали в первый же день. Ты же без меня даже шнурки завязать не можешь, чтобы не влюбиться в ботинок.

– Мне было все равно! – Ромео поднял голову, его глаза покраснели, но сияли счастьем. – Лучше быть в Аду с тобой, чем здесь в одиночестве. Как ты это сделал? Как ты попал сюда?

Вару отстранился на расстояние вытянутой руки, самодовольно поправляя воротник своего нового белого фрака.

– Ну, понимаешь, – он картинно взмахнул рукой, и вокруг них закружились зеленые искры. – Я решил, что Ад слишком тесен для моей гениальности. Там этот телевизор возомнил себя королем, пришлось показать ему, кто тут настоящий лидер. Я спас папашу Чарли, разбил ангельское стекло и... ну, технически, меня немного поджарило. Но я же Вару! Я не мог просто сдохнуть. Я решил, что мне срочно нужно проверить, как ты тут развлекаешься без моего присмотра.

Ромео снова прижался к нему, на этот раз спокойнее, вдыхая запах Вару — теперь это был запах свежей травы и озона после грозы.

– Я так скучал по твоим дурацким шуткам, – прошептал Ромео. – По твоей ухмылке... по тому, как ты называешь меня идиотом.

– Ну, привыкай, – Вару похлопал его по спине, задерживая руку на розовых крыльях. – Теперь я буду называть тебя идиотом вечно. И поверь мне, я собираюсь навести здесь свои порядки. Этот Рай слишком... скучный. Ему не хватает немного зеленого цвета и пары хороших розыгрышей.

Ромео рассмеялся сквозь слезы.

– Сэра будет в ужасе.

– О, она еще не знает, во что вляпалась, – Вару хищно оскалился, и в его глазах на мгновение вспыхнули те самые спирали, которые когда-то наводили ужас на обитателей Ада. – Мы с тобой устроим им такое шоу, какого эти облака еще не видели. Но сначала...

Он снова притянул Ромео к себе.

– Сначала напомни мне еще раз, как сильно ты по мне скучал. Только без лишнего нытья, понял?

– Понял, – улыбнулся Ромео, касаясь своим нимбом нимба Вару. – Мой номер один.

– Вот именно. Всегда номер один.

В «Зале Вечных Отражений» два ангела — один розовый, другой изумрудный — стояли, обнявшись, и их отражения в зеркальном полу сливались в одно причудливое, яркое пятно. Рай действительно еще не знал, что делать с таким пополнением, но одно было ясно точно: тишина здесь закончилась навсегда.