...

Фанфик по серии книг "Гарри Поттер" (Временной промежуток 1975год. Когда Гарри ещё не родился. А на шестом курсе учились Марадеры, Лили и Снейп) Уильям Милфорд, 16 лет. Блондинестые, почти белые, волосы чуть ниже лопаток, чаже всего собранные в хвост или строгий пучок, по красивому мягкие черты лица, глубокие желто-зеленые глаза... Англичанин большую часть жизни проживший в Российской СССР, соответственно отучившийся первые пять курсов магии в Колдотворце. Но в моменте ему и его родителям пришлось вернуться в Великобританию. И естественно он перевёлся в Хогвортс... 31 августа, Хогвартс-экспресс. Почти все места в поезде были заняты, единственное купе, которое кажется пустовало, было без людей, но с вещами, показывающими, что оно полностью занято. Ученики из этого купе судя по не большой толкучке устраивали скандал в конце вагона. Уильям собственно пошёл туда. Если нет места, то придётся идти в другой вагон... Место в том купе и правда было, как понял Уильям, даже три. Там ехал юноша с темным карэ волос, в мантии слизерина, которого как может показаться задирают ещё трое гриффиндорцев, если ююноша ничего не напугал. В начале вагона стоит четверный, судя по всему выслеживает учителей, которые скоро должны пройти по поезду... В купе пахло яблоками, пылью и едва уловимой горечью конфликта. Уильям остановился в проеме, его желто-зеленые глаза быстро оценили обстановку. Тот самый юноша в зеленой мантии, щеки горели пятнами унижения, сжимал в белых пальцах потрепанный учебник по Зельеварению. «Отдай, Снейп, или мы покажем всем, что ты прячешь под мантией», — рычал самый крупный из гриффиндорцев, пухлый, с наглой ухмылкой. Как примитивно, — мелькнула мысль Уильяма. В Колдотворце расправы были тоньше — яд в чае, проклятие в тени, шепот, ломающий волю. Здесь же всё было нарочито, как плохой спектакль. «Простите, — голос Уильяма прозвучал спокойно, с легким славянским перекатом. — Это место свободно?» Гриффиндорцы обернулись. Их внимание дрогнуло, переключившись на нового зрителя. Снейп воспользовался секундной неловкостью, вырвал книгу и прижал к груди, его черные глаза на мгновение встретились с взглядом Уильяма — там бушевала буря ярости и благодарности. «А ты кто такой?» — спросил пухлый, разглядывая непривычный крой мантии Уильяма и странный металлический амулет на груди. «Новичок. Шестой курс», — просто ответил Уильям, шагнув в купе. Его плечо слегка коснулось плеча Снейпа, передав тихое сообщение: Я здесь. Пока что. Он уловил, как напряглись мышцы спины Снейпа... ...После ещё пары фраз конфликт оборвался чуть ли не прилетевшим парнем, который стоял на шухере. Снейп и Милфорд спокойно уселись и к большому удивлению первого, очень приятно поговорили. Но по приезде в то время как Северус пошёл в большой зал, Уильяму пришлось пойти с профессором ЗОТИ Дамболдором дальше по корридору. Распределение факультета среди переводных учеников проходит под большей приватностью, чем у самых обычных первокурсников Хогвартса... Слизерин. Таков был вердикт шляпы. Юноша ничего против не имел, наоборот он с большим энтузиазмом в большом зале подсел к Северусу, который как казалось был один... Комнаты студенты Слизерина разделяют на двоих. Но Снейп жил один, так что не удивительно, что Милфорда поселили с ним... ...Время шло. Уильям как-то уже вписался в общую картину Хогвортса. С ним много кто захотел общаться, но все же он больше предпочитал компанию Снейпа. Спокойная что ли? Он часто вытаскивал "Нюниуса" из "добрых" рук Марадеров. С ними у Милфорда не заладилось, хотя Люпин ещё более менее нормальный и адекватный... И вот Уильям возвращается в комнату, а там Северус лежит и убивается по той самой Лили. Так в последнее время происходит чаще чем хочется... Погода хоть и была не самой лучшей, но все же нужно отвлечь друга. Так что взяв свою метлу, Милфорд потащил Снейпа гулять и учить его летать... Дождь прекратился, оставив после себя хрустальный воздух и тяжелые, серебрящиеся капли на иглах сосен. Уильям толкнул метлу в руки Северуса. — Держи. Не боги горшки обжигают, а люди на метлах летают. Даже те, чей ум привык цепляться за земные рецепты. Снейп сжал древко, будто это была змея. Его пальцы побелели. — Это глупость, Милфорд. Я не… — Ты будешь, — перебил Уильям мягко, но не оставляя пространства для возражений. Его собственная метла, изящная «Стрела Полуночи» российского производства, легла в траву рядом. — Страх — это просто ингредиент. Как корень мандрагоры. В малых дозах — обострение чувств. В больших — паралич. Дозировку определяешь ты. Он встал позади Северуса, поправляя его хватку. Пальцы Уильяма коснулись его запястий, холодных от напряжения. — Расслабь кисти. Представь, что ведешь пером по пергаменту. Плавно. Шепот инструкций смешивался с запахом влажной земли и хвои. Северус рванул метлу вверх слишком резко, она дернулась и закрутилась. Он едва удержался, и сильная рука Уильяма легла ему на пояс, стабилизируя. — Лучше, — дыхание Уильяма коснулось его уха. — Теперь наклон. Вперед — для скорости. К себе — чтобы подняться. Чувствуешь, как она слушается? Снейп чувствовал. Чувствовал не только отзывчивое дерево под собой, но и тепло ладони, твердо лежащей на его животе, и странную, незнакомую уверенность, растекающуюся по жилам. Внизу проплывали темные кроны, и на миг забылось все: насмешки Поттера, холодный взгляд Лили, собственное нищее детство. Было только небо, пропитанное послегрозовой свежестью, и голос сзади, тихий и властный... Седьмой курс. Рождество. С празднования в Большом зале Уильям ушел чуть позже Снейпа, который поел и можно сказать исчез с глаз долой, когда краем уха услышал, что Джеймс и Лили теперь встречаются... Зайдя в тихую и привычную, за эти полтора года, комнату Милфорда прижали к стене... –Ты чего?– тихо, но четко спросил Уильям, у прижавшего его друга. –Ничего. Просто...– Снейп был очень близко и уже опустился на колени, когда до Милфорда начало доходить происходящее, да и намерения... –Северус, посмотри наверх... Он не посмотрел вверх. Вместо этого его пальцы вцепились в складки брюк Уильяма, а сдавленный стон вырвался из горла, беззвучный и отчаянный. Лоб уперся лбом в колени друга. — Они… — хриплый шёпот был поломанным, раздавленным. — Она… с ним. Всё напряжение последних лет — насмешки, унижения, безнадёжная тоска — хлынуло наружу, как прорвавшаяся плотина. Плечи Северуса затряслись. Уильям, минуту назад готовый оттолкнуть его, замер, а затем, опустившись, медленно обнял, прижимая к себе. Ладонь легла на затылок. — Знаю, — просто сказал Уильям, позволяя тому рыдать в свою мантию. — Знаю. Снейп не отпускал его, его слезы были горячими и яростными, солившими кожу на шее Уильяма. Тот не говорил пустых утешений, лишь держал его крепче, чувствуя, как дрожит каждое ребро под тонкой тканью рубашки. — Я ничего не стою, — выдохнул Северус среди всхлипов. — Ни для кого. — Для меня стоишь, — голос Уильяма прозвучал в полумраке чётко, как приговор. — Ты — мой друг. Это признание, простое и бесповоротное, словно раскалённым железом коснулось души Снейпа. Его рыдания стали тише, глубже, превратившись в истощённую дрожь. Уильям снял с себя мантию, накинул на плечи Северуса, укутывая, как ребёнка. Он водил пальцами по его спине, чертя бессмысленные узоры, пока тот не уснул, измождённый, у его плеча... Неизвестно сколько прошло времени, но явно скоро должен был начаться праздничный завтрак. Не спящий Уильям переложил Снейпа на его кровать и ушел на завтрак. В большей степени юноша хотел принести что-то другу, который ещё не собирался просыпаться, а после с чистой душой лечь спать. Хотя и самому перекусить было бы неплохо... Без секса