← Назад к обзору

?

Клеймо на душе

Утро в комнате Создателя всегда наступало по особому графику. Здесь не было места солнечному свету, пробивающемуся сквозь щели штор, или бодрому пению птиц. Здесь царил полумрак, пропитанный запахом старой бумаги, кофейной гущи и того самого острого аромата одержимости, который Вару научился узнавать из тысячи.

Валет проснулся от того, что ему стало трудно дышать. Фёдор даже во сне не ослабил хватку. Его рука, тяжелая и властная, по-прежнему лежала на талии Вару, а пальцы другой руки были запутаны в зеленых кудрях, словно Создатель боялся, что его сокровище испарится, стоит ему разжать ладонь.

Вару осторожно пошевелился, пытаясь высвободиться, но Фёдор тут же глухо зарычал во сне и притянул его еще ближе, втискивая лицо валета в изгиб своего плеча.

– Куда ты собрался? – Голос Фёдора, хриплый и низкий от сна, прозвучал прямо над ухом.

– Федь, отпусти, – пробормотал Вару, чувствуя, как щеки обжигает румянец. – Мне в туалет надо, да и вообще... жрать охота.

Фёдор открыл глаза. В их глубине не было утренней расслабленности — только мгновенная, острая концентрация. Он медленно приподнялся на локте, не убирая руки с живота Вару. Его взгляд скользнул по шее валета, где вчерашние укусы и засосы расцвели пышными фиолетово-багровыми пятнами.

Удовлетворенная улыбка тронула губы Создателя. Он протянул руку и кончиками пальцев провел по самому темному следу, заставляя Вару вздрогнуть.

– Красиво, – прошептал Фёдор. – Теперь каждый, кто посмотрит на тебя, будет знать, что ты уже занят. Что ты помечен.

– Ты псих, ты в курсе? – Вару попытался вернуть себе привычную дерзость, но голос предательски дрогнул.

– Я твой Создатель, Вару, – Фёдор резко перехватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Для тебя я — всё. И если безумие — это цена за то, чтобы ты был рядом, я заплачу её дважды.

Он наклонился и снова приник к его шее, на этот раз мягко, почти нежно слизывая боль с оставленных вчера меток. Вару прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается странная слабость. Ему должно было быть противно, он должен был вырываться, но вместо этого он лишь сильнее прижался к Фёдору, позволяя тому делать всё, что угодно.

– Ладно, иди, – Фёдор наконец отстранился, неохотно разжимая объятия. – Но через десять минут ты должен быть здесь. И не вздумай надевать шарф. Пусть видят.

Вару быстро вскочил с кровати, натягивая свою помятую футболку. Он мельком глянул в зеркало, висевшее у двери, и присвистнул. Шея выглядела так, будто его пытался задушить какой-то очень старательный маньяк.

– Ну ты и зверь, Создатель, – хмыкнул он, поправляя очки.

– Иди, – повторил Фёдор, уже садясь за свой рабочий стол, но не сводя с него пристального взгляда.

Выйдя в коридор, Вару сразу почувствовал на себе тяжелую атмосферу дома. Клоны уже проснулись и копошились на кухне. Вару, стараясь сохранять невозмутимый вид, вошел в обеденную зону.

Зонтик, стоявший у плиты с чайником, обернулся первым. Как только его взгляд упал на шею Вару, бедняга выронил ложку. Его глаза округлились, а лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.

– В-вару... что это у тебя?.. – пролепетал шестой, указывая дрожащим пальцем на яркие отметины.

– А, это? – Вару по-хозяйски уселся за стол, закидывая ногу на ногу. – Федя вчера был в ударе. Решил, что мне не хватает аксессуаров.

В этот момент на кухню вошел Пик. Он выглядел хмурым, его волосы были всклокочены, а взгляд — еще более колючим, чем обычно. Увидев Вару, он замер. Его кулаки непроизвольно сжались.

– Опять торчишь у него? – процедил Пик, подходя ближе. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Он превращает тебя в свою комнатную собачку, Вару.

Валет осклабился, хотя внутри всё сжалось от холодного тона лидера.

– Завидуешь, рогатый? – бросил он, подвигая к себе тарелку с печеньем. – Создатель выбрал лучшего. А ты просто злишься, что тебе не разрешили меня ударить.

Пик сделал шаг вперед, нависая над Вару. В его глазах полыхнула ярость.

– Он болен, Вару. И ты болен, раз тебе это нравится. Посмотри на себя! Ты весь в клеймах, как скотина на убой. Ты думаешь, это любовь? Это одержимость.

– Хватит! – Голос Фёдора, раздавшийся из дверного проема, заставил всех вздрогнуть.

Создатель стоял, прислонившись к косяку. Его вид был обманчиво спокойным, но в руках он вертел карандаш, который в любую секунду мог превратиться в оружие — или в инструмент для стирания чьей-то реальности.

– Пик, кажется, я вчера ясно выразился, – Фёдор медленно подошел к столу, кладя руку на плечо Вару. – Не смей обсуждать мои действия. И не смей говорить с ним в таком тоне.

– Ты переходишь границы, Фёдор, – Пик не отвел взгляда. – Мы — не твои игрушки. Мы личности.

Фёдор вдруг рассмеялся. Это был сухой, неприятный смех, от которого у Зонтика, забившегося в угол, потекли слезы.

– Личности? – Фёдор наклонился к самому лицу Пика. – Вы — мои мысли, облеченные в форму. Вы — мои тени. И если я захочу, чтобы одна тень принадлежала мне больше, чем остальные, так и будет.

Он перевел взгляд на Вару, и его выражение лица мгновенно сменилось на болезненно-нежное.

– Вару, ты поел? Пойдем. У нас еще много дел.

Вару поднялся, чувствуя на себе ненавидящий взгляд Пика и полный ужаса взгляд Зонтика. Он шел за Фёдором, ощущая странную гордость. Да, он был собственностью. Но он был собственностью бога.

Вернувшись в комнату, Фёдор запер дверь на замок. Он подошел к Вару и рывком усадил его на край стола, раздвигая его колени и становясь между ними.

– Они пытаются настроить тебя против меня, – прошептал Фёдор, запуская руки под футболку валета. Его ладони были горячими, и Вару непроизвольно выгнулся навстречу прикосновению. – Пик думает, что он сильный. Он думает, что может забрать тебя.

– Никто меня не заберет, Федь, – Вару обхватил его шею руками, притягивая ближе. – Я же здесь.

– Ты должен доказать это, – Фёдор приник к его губам в требовательном, почти грубом поцелуе.

Он кусал его губы до крови, смешивая вкус металла со вкусом своей страсти. Вару отвечал с той же яростью, впиваясь пальцами в лопатки Создателя. В этом акте не было классической романтики — это была борьба, признание власти и полное подчинение.

Фёдор оторвался от его губ, тяжело дыша. Он поднял Вару на руки, словно тот ничего не весил, и перенес на кровать.

– Сними это, – приказал он, указывая на футболку.

Вару послушно стянул одежду через голову, оставаясь в одних джинсах. Фёдор лег сверху, прижимая его своим весом к матрасу. Он начал покрывать его грудь и живот новыми отметинами, работая зубами и губами так, будто рисовал на холсте.

– Ты мой... мой... мой... – повторял он как мантру между укусами.

– Да, Федя... твой, – выдыхал Вару, чувствуя, как сознание плывет.

Фёдор остановился у самого края ребер и вдруг резко надавил ладонями на его плечи, фиксируя на месте.

– Если я когда-нибудь увижу, что ты улыбаешься Пику или позволяешь кому-то другому коснуться тебя... я сотру их, Вару. Я просто возьму ластик и сотру их из этого мира. Ты понимаешь, на что я готов ради тебя?

Вару посмотрел в эти безумные глаза и понял: Фёдор не шутит. Он действительно мог уничтожить любого из клонов, если решит, что те представляют угрозу его единоличному владению пятым.

– Понимаю, – прошептал Вару. – Но тебе не нужно этого делать. Мне никто не нужен, кроме тебя.

Это была почти правда. Вару любил внимание, любил быть в центре, но только с Фёдором он чувствовал эту пугающую, абсолютную безопасность. Безопасность в клетке, сделанной из чистой одержимости.

Фёдор смягчился. Он улегся рядом, укрывая их обоих одеялом, и заставил Вару лечь ему на грудь.

– Сегодня мы никуда не пойдем, – объявил он, перебирая зеленые пряди. – Я буду рисовать тебя. Только тебя. Весь день.

– А как же остальные? – подал голос Вару. – Они же там... ну, передерутся без присмотра.

– Плевать на них, – отрезал Фёдор. – Пусть делают что хотят, пока не мешают нам. Ты — мой главный шедевр, Вару. Всё остальное — лишь наброски, которые можно выбросить в корзину.

Вару прикрыл глаза, слушая, как бешено колотится сердце Создателя. Он знал, что за дверью этой комнаты мир клонов медленно рушится, что Пик замышляет что-то, а Зонтик дрожит от страха. Но здесь, в кольце рук Фёдора, время остановилось.

Фёдор вдруг приподнял его голову и снова впился в шею, прямо поверх старого следа. Вару вскрикнул, вцепившись в его плечи.

– Это чтобы не забывал, – прошептал Фёдор, слизывая выступившую капельку крови. – До самого вечера. И всю ночь. И завтра.

Вару лишь кивнул, погружаясь в это тягучее, болезненное марево. Он был готов гореть в этом пламени, пока Фёдор держит его за руку. Ведь в мире, где ты всего лишь карточный клон, нет ничего слаще, чем быть единственной реальностью для своего Создателя. Даже если эта реальность пахнет безумием и оставляет шрамы на теле.