...
Законная фамилия
Если бы Корнелиус Фадж хоть на секунду догадывался, с кем именно пьет чай из тончайшего фарфора в своем министерском кабинете, его непременно хватил бы апоплексический удар.
Но министр магии пребывал в блаженном неведении. Перед ним сидела безупречно элегантная дама с легким, чарующим славянским акцентом, безупречной выправкой и рекомендательным письмом от самого Кощея Кощеевича. Мадам Эмилия Громова, вдова покойного сибирского артефактора, выдающийся специалист по боевым травмам и редким проклятиям. А главное – женщина, которая с неподдельным, сладчайшим сочувствием кивала каждой его жалобе на «зарвавшегося старика Дамблдора».
– Вы совершенно правы, господин министр, – вкрадчиво говорила Эмилия, слегка наклоняя голову и позволяя свету упасть на безупречно уложенные золотистые волосы. – Пожилая мадам Помфри, безусловно, достойная женщина. Но школьная медицина Хогвартса безнадежно устарела. В Колдотворце мы уделяем колоссальное внимание превентивной диагностике. Особенно сейчас, когда юношеский экстремизм и опасные фантазии некоторых учеников… вызывают тревогу у общественности.
Фадж чуть не замурлыкал от восторга. В его воспаленном от паранойи мозгу тут же созрел гениальный план: внедрить в вотчину Дамблдора не только Долорес Амбридж в качестве Генерального инквизитора и преподавателя Защиты, но и независимого медицинского эксперта. Иностранку. Женщину вне британских предрассудков, которая сможет официально контролировать здоровье студентов, пресекать любые «травмы от дуэлей» и докладывать лично ему и Долорес о каждом подозрительном чихе в лазарете.
Единственной заминкой оставалась проклятая бюрократия.
– Видите ли, дражайшая мадам Громова, – замялся Фадж, нервно поглаживая свой зеленый котелок. – Должность постоянного консультанта при лазарете требует полного подданства. Международный отдел упрется рогом, на оформление уйдут месяцы… Если бы, конечно, у вас были родственные связи в Британии. Или… брак с благонадежным британским волшебником. Чистая формальность, разумеется! Фиктивный союз ради ускоренного оформления документов по чрезвычайному протоколу военного времени… то есть, простите, мирного времени, конечно же мирного!
Эмилия тогда лишь скромно потупила взор, спрятав в уголках губ хищную, волчью усмешку.
– Какое совпадение, господин министр. У меня как раз есть один давний, исключительно благонадежный знакомый. Ученый, зельевар, человек замкнутый, но всей душой преданный порядку… Он любезно согласился оказать мне эту крошечную дружескую услугу.
Фадж собственноручно подписал все разрешения за тридцать секунд.
***
Подвал на площади Гриммо, 12, сотрясался от гула голосов.
Экстренное собрание Ордена Феникса затянулось за полночь. Воздух в кухне был густым от табачного дыма, запаха тушеного мяса и застарелой пыли. За длинным столом собрались почти все: Артур и Молли Уизли, Кингсли Бруствер, Тонкс, без конца менявшая цвет волос от нервозности, Минерва МакГонагалл, Ремус Люпин и, разумеется, хозяин дома. Сириус Блэк нервно барабанил пальцами по столешнице, то и дело бросая ревнивые, колючие взгляды на сидевшую напротив Эмилию.
– Итак, Альбус, – пророкотал Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой по полу. Его волшебный глаз бешено вращался в глазнице, то заглядывая под стол, то упираясь в потолок. – Ты утверждаешь, что у нас появился надежный человек рядом с этой министерской жабой Амбридж? В самом замке?
– Именно так, Аластор, – Дамблдор мягко улыбнулся в седую бороду, поверх очков-половинок глядя на Эмилию с искренним восторгом старого интригана. – Министерство магии по собственной инициативе командировало в Хогвартс независимого специалиста по полевой медицине и травматологии. Мадам Громова будет ассистировать Поппи Помфри, инспектировать санитарное состояние факультетов и иметь неограниченный доступ в любую точку замка. Включая право присутствовать на всех проверках инквизитора.
По столу прокатился одобрительный шепот.
– Блестяще, – хмыкнул Кингсли, качнув головой. – Фадж переиграл сам себя. Он думает, что заслал своего шпиона, а на самом деле распахнул двери нашему человеку.
– Погодите-ка, – Грюм подозрительно прищурился, вытаскивая из кармана тяжелую трубку. – Фадж – трусливый болван, но его чиновники въедливы, как книжные вши. Иностранку не пустили бы в штат без гражданства и пожизненного поручительства. Там наверняка есть юридический подвох. Где документы? Я должен проверить подлинность печатей.
Эмилия молча вытащила из внутреннего кармана мантии плотный свиток пергамента с гербовой вязью Министерства и небрежно бросила его через стол.
– Проверяй, Аластор. Подписано лично Корнелиусом, заверено магической печатью Визенгамота. Комар носа не подточит.
Грюм с хрустом развернул свиток. Его здоровый глаз пробежал по строчкам, в то время как волшебный замер, вперившись в нижнюю треть пергамента.
Внезапно старый аврор застыл.
Его брови медленно поползли вверх, собираясь в гармошку на покрытом шрамами лбу. Волшебный глаз бешено закрутился вокруг своей оси и со щелчком остановился, уставившись прямо на сидящего в углу Северуса Снейпа.
– Что за чертовщина?.. – глухо пробормотал Грюм. – Тут опечатка. Министерство окончательно спятило от страха. Они перепутали метрики.
– Какая еще опечатка, Грозный Глаз? – подался вперед Сириус, мгновенно напрягаясь. – Что там этот дурак Фадж нацарапал?
– Здесь написано, – Аластор медленно, с расстановкой прочел вслух, и его хриплый голос прозвучал в тишине кухни, как разорвавшаяся бомба: – «Настоящим подтверждается вступление в полные права британского подданства на основании официального заключения брачного союза… Гражданка Эмилия… Снейп».
В кухне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в углу под плинтусом скребется мышь.
Молли Уизли выронила деревянную ложку, и та с глухим стуком упала в кастрюлю. Минерва МакГонагалл судорожно вдохнула воздух через нос, ее очки опасно съехали на кончик носа. Ремус Люпин, только что поднесший к губам стакан с водой, замер с открытым ртом, глядя на пергамент так, словно там было написано о воскрешении Мерлина.
А затем тишину разорвал грохот.
Сириус Блэк вскочил на ноги с такой силой, что его тяжелый дубовый стул отлетел назад и врезался в каменную стену.
– ЧТО?! – взревел он, и этот крик, казалось, сотряс вековые перекрытия дома Блэков. Лицо Сириуса мгновенно налилось багровым цветом, в серых глазах вспыхнуло чистое, безумное пламя. – ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!
– Сириус, сядь, – спокойно бросила Эмилия, даже не моргнув.
– КАКАЯ К ЧЕРТУ «СНЕЙП»?! – Блэк ударил кулаками по столу, заставив подпрыгнуть все кружки. Его трясло крупной дрожью. Он перевел бешеный, остекленевший взгляд на Северуса, который неподвижно сидел в самом темном углу подвала, сложив руки на груди. – Ты… ТЫ?! ТЫ ЖЕНИЛСЯ НА НЕЙ?!
Северус даже бровью не повел. Его лицо оставалось маской холодного, непроницаемого презрения, но в глубине черных, обсидиановых глаз плескалось такое колоссальное, издевательское торжество, что его можно было резать ножом.
– Это государственная процедура, Блэк, – шелковым, убийственно спокойным голосом проговорил Снейп. – Доступная любому дееспособному гражданину, не отсидевшему двенадцать лет в Азкабане за государственную измену.
– Ах ты сальная тварь! – Сириус выхватил палочку, опрокинув локтем графин. Вода хлынула на штаны Люпина, но Ремус даже не обратил внимания, вместе с Кингсли кинувшись наперерез Блэку.
– Сириус, стой! Успокойся!
– Пусти меня, Ремус! Я сниму с него шкуру! Он воспользовался ей! Он… он окрутил ее! Эмили, ты сошла с ума?! – орал Сириус, отчаянно вырываясь из железной хватки двух магов. – Ты взяла его фамилию?! Фамилию этого ублюдка?! Ты же Поттер! Ты чистокровная Поттер! Твой брат… твой брат перевернется в гробу, выроет выход голыми руками и лично спустит с тебя три шкуры!
– Мой брат, Сириус, – ледяным тоном оборвала его Эмилия, поднимаясь со своего места, – семнадцать лет назад устроил грандиозный скандал из-за того, что я в шутку предложила сделать именно это. И если бы вы оба, великовозрастные кретины, тогда включили мозги, половины трагедий этой страны можно было бы избежать.
Она сделала шаг вперед, и в ее янтарных глазах вспыхнула такая свирепая, северная магия, что пламя в газовых рожках пригнулось к металлу.
– Я сделала то, что было необходимо для дела Ордена. Мне нужно было законное основание войти в Хогвартс мимо проверок Визенгамота. Фадж предложил брак. Северус – единственный человек в этой комнате, чья репутация у Министерства безупречна, а верность Дамблдору не вызывает сомнений у тех, кто принимает решения. Это фиктивный союз ради прикрытия. Так что закрой свой рот, Блэк, пока я не запечатала его вечным склеивающим заклятием.
Сириус тяжело, хрипло дышал, все еще удерживаемый Люпином. Он переводил взгляд с Эмилии на Снейпа.
Северус медленно поднялся. Он поправил манжеты своего сюртука, окинул взбешенного гриффиндорца взглядом, полным такого неизбывного превосходства, словно Блэк был дождевым червем под подошвой его сапога, и сухо произнес:
– Собрание окончено, Альбус? Если да, то у меня есть дела в замке. И… дома.
Слово «дома» он выделил едва заметной, бархатной интонацией, от которой Сириус взвыл раненым медведем и снова попытался прорваться вперед.
– Пойдем, Северус, – Эмилия развернулась, на ходу подхватывая со стола пергамент с министерской печатью. – А ты, Сириус, выпей ромашки. Говорят, она прекрасно снимает спазмы у стареющих собак.
Под глухие стоны Молли Уизли, пытавшейся успокоить рыдающего от бессильной ярости хозяина дома, и тихий, едва сдерживаемый смешок Дамблдора они покинули кухню, оставив за собой выжженное поле чистейшего гриффиндорского шока.
***
Хлопок аппарации разорвал промозглую тишину Тупика Прядильщиков.
Эмилия первой переступила порог темной гостиной, скинула с плеч дорожную мантию и взмахом палочки разожгла камин. Веселые оранжевые языки пламени мгновенно заплясали по корешкам старых книг, отбрасывая причудливые тени на серые стены.
Северус запер дверь на три запирающих заклинания, неторопливо снял сюртук и бросил его на спинку кресла. Он молчал, но вокруг него буквально искрило от сдерживаемой, пьянящей энергии.
Эмилия подошла к буфету, достала бутылку огневиски и два пузатых стакана. Плеснув янтарной жидкости на два пальца, она повернулась к нему, опираясь бедром о край деревянной полки.
– Ну что, профессор Снейп, – протянула она с лукавым, насмешливым прищуром. – Доволен?
Северус подошел ближе. Его шаги были неслышными.
– Блэк выглядел так, словно проглотил целую стаю книжных червей, запив их болотной жижей, – процитировал он старую фразу Сириуса, и на его тонких губах расцвела редкая, искренняя, почти мальчишеская усмешка. – Пожалуй, это лучший вечер за последние двадцать лет моей никчемной жизни.
– Ты злопамятная скотина, Северус, – покачала головой Эмилия, но в ее голосе звенела неприкрытая нежность.
– Я ученый, женщина. У меня безупречная память на детали, – он остановился в полушаге от нее, забрал из ее руки стакан, но пить не стал, поставив его обратно на полку. Его черные глаза потемнели, в них отражалось пламя камина. – Значит, «чистая формальность ради прикрытия»? «Фиктивный союз»?
– А ты рассчитывал на белое платье с фатой и хор пуффендуйцев у алтаря? – фыркнула она, вскидывая подбородок. – Я спасала операцию, между прочим. Фадж сам мне эту мысль в голову вложил. Грех было не воспользоваться.
– И какая же фамилия теперь стоит в твоем реестре Визенгамота, мадам махинатор? – прошептал он, сокращая расстояние между ними до миллиметра. Его длинные пальцы уверенно легли ей на талию, притягивая ближе.
– Твоя, – выдохнула Эмилия, чувствуя, как по коже пробегает знакомая, сладкая дрожь от запаха его полыни и вереска. – С сегодняшнего дня я миссис Снейп. Звучит совершенно дико, ты в курсе?
– Звучит превосходно, – возразил Северус. Голос его стал хриплым, глубоким, вибрирующим где-то в самой груди. – Семнадцать лет назад ты кричала в коридоре, что возьмешь ее, лишь бы заткнуть своего несносного братца.
– Я была глупой шестнадцатилетней девчонкой, которая пыталась тебя спасти.
– Ты и сейчас пытаешься меня спасти, – тихо, без тени насмешки произнес он, и его ладонь скользнула вверх по ее шее, пальцы запутались в светлых шелковистых волосах, заставляя шпильки с тихим звоном посыпаться на пол. – Неблагодарная работа, Эмили.
– Я привыкла к тяжелому труду на Севере, – прошептала она, глядя прямо в его черные омуты. – Считай это моим пожизненным контрактом.
Северус больше не стал тратить время на слова.
Он накрыл ее губы своими – жадно, требовательно, с той яростной, накопившейся за долгие годы страстью, которую больше не нужно было прятать под окклюментными щитами. Эмилия тихо охнула ему в губы, обвила руками его шею и подалась навстречу всем телом, вжимаясь в него, словно пытаясь стереть границы между ними.
Поцелуй был глубоким, пьянящим, отдающим терпким привкусом победы и старого виски. Северус подхватил ее под бедра, легко оторвав от пола, и Эмилия инстинктивно скрестила ноги у него на пояснице. Он впечатал ее спиной в книжный шкаф, не разрывая поцелуя; корешки древних фолиантов жалобно заскрипели под ее лопатками.
Его руки – тонкие, сильные руки мастера зелий – безошибочно находили застежки на ее строгой мантии, срывая слои ткани, разделявшие их. Пальцы Эмилии судорожно расстегивали пуговицы его рубашки, путаясь в петлях, царапая бледную кожу на его ключицах.
– Северус… – прерывисто простонала она, когда его губы оторвались от ее рта и обожгли влажным, горячим следом чувствительную кожу на шее, прямо под челюстью. – Спальня…
– К черту спальню, – прорычал он в ответ, подхватывая ее на руки и делая три стремительных шага к узкому, старому дивану перед камином.
Они рухнули на потертую ткань в вихре рассыпанных одежд и сбитого дыхания. Жар огня лизал обнаженные плечи, но этот жар не шел ни в какое сравнение с тем безумным, исцеляющим пламенем, что бушевало между ними.
Северус целовал ее веснушчатые плечи, целовал ямочку на пояснице, шрам на бедре от старого сибирского заклятия, словно заново переписывал всю ее историю, стирая из нее годы холода, одиночества и чужих смертей. А она впивалась ногтями в его худую спину, чувствовала бешеный, лихорадочный стук его сердца под своими ладонями и знала: никакой Волан-де-Морт, никакой Фадж и никакие тени прошлого больше не посмеют отнять у нее право быть здесь.
Когда предрассветный серый туман начал заглядывать в узкие окна фабричного городка, в комнате остался лишь тихий треск догорающих углей.
Эмилия лежала на груди Северуса, лениво перебирая темные пряди его волос. Зельевар лежал с закрытыми глазами, одна его рука тяжело и собственнически покоилась на ее талии, прижимая к себе теплое, уставшее тело женщины.
– Знаешь, – сонно пробормотала она, слегка прикусив его за ключицу. – Завтра в «Ежедневном пророке» наверняка выйдет заметка. В светской хронике. «Грозный декан Слизерина пал жертвой чар сибирской колдуньи».
Северус издал низкий, довольный смешок, не открывая глаз:
– Пусть пишут, что угодно, миссис Снейп. Лишь бы Блэк не забыл оформить подписку.
Эмилия тихо рассмеялась, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и впервые за семнадцать долгих лет заснула без единого тревожного сновидения. За окном просыпалась Англия, стоявшая на пороге великой войны, но внутри этих мрачных кирпичных стен наконец-то наступил долгожданный, выстраданный мир.