.
Музыкальная душа класса Е
Солнце нещадно палило сквозь высокие окна класса Е, заставляя учеников томиться от жары и скуки. Очередной урок самообороны с Коро-сенсеем подходил к концу, но вместо привычного шума и гама, в классе царила какая-то необычная тишина. Все взгляды были прикованы к Сугае, который стоял у доски с каким-то странным выражением лица. Обычно он был невозмутим, но сейчас на его лбу пролегла глубокая морщинка, а уголки губ слегка подрагивали.
– Итак, – начал Сугая, откашлявшись, – у меня для вас новость. Не очень хорошая, я бы сказал.
По классу пронесся ропот. Ученики переглянулись, пытаясь понять, что же такого мог сообщить их одноклассник.
– Скоро в главном корпусе школы будет проходить музыкальный фестиваль, – продолжил Сугая, – и... наш класс тоже будет участвовать.
В классе повисла напряженная тишина. Музыкальный фестиваль? Класс Е? Это звучало как плохая шутка. Их класс был известен своими провалами, а тут еще и музыка.
– Только вот, – Сугая сделал паузу, – нам сказали, что мы должны выступить так, чтобы другие посмеялись.
Теперь уже ропот превратился в возмущенные возгласы.
– Что?! – воскликнул Маэхара, вскакивая со своего места. – Чтобы посмеялись? Да это же издевательство!
– Мы что, клоуны для них? – поддержал его Окадзима.
Коро-сенсей, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг появился перед Сугаей, обмахиваясь веером.
– Ну-ну, мои дорогие ученики, – прожужжал он своим необычным голосом, – не стоит так расстраиваться. Возможно, это отличный шанс показать себя с другой стороны!
– С какой стороны, Коро-сенсей? – недовольно пробурчал Терасака, скрестив руки на груди. – Со стороны посмешищ?
– Именно! – воскликнул Коро-сенсей. – Иногда смех – это тоже оружие! Но давайте не будем о грустном. Нам нужно выбрать тех, кто будет представлять наш класс. Желательно, хотя бы двух человек.
По классу снова пробежал ропот. Кто же пойдет? Кто согласится стать объектом насмешек?
– Может, Канзаки? – предложил кто-то из задних рядов. – Она же такая красивая!
Все взгляды обратились к Канзаки. Она смущенно опустила глаза.
– Я... я совсем не умею петь, – тихо проговорила она. – И играть ни на чем не умею.
Надежды почти не осталось. Класс Е снова оказался в тупике.
– Ну, что же, – вздохнул Коро-сенсей, – кажется, придется мне взять дело в свои щупальца!
Он подлетел к доске, взял маркер и начал что-то быстро писать. Ученики с любопытством наблюдали за ним.
– Неужели Коро-сенсей сам будет петь? – шепнул Мурамацу Ёшиде.
– У него же голос как у старого граммофона, – усмехнулся Ёшида.
Коро-сенсей закончил писать и повернулся к классу с хитрой улыбкой.
– Мои дорогие ученики, – провозгласил он, – вы, кажется, забыли, что в нашем классе есть человек, который закончил музыкальную школу. Причем с отличием!
По классу пронесся гул удивления. Кто? Кто это мог быть? Все начали переглядываться, пытаясь угадать.
– Это же невозможно! – воскликнул Маэхара. – Никто из нас никогда не говорил, что умеет играть или петь!
– Ну, это потому, что некоторые предпочитают держать свои таланты в секрете, – загадочно ответил Коро-сенсей.
Он медленно прошелся по рядам, внимательно осматривая каждого ученика. Наконец, он остановился.
– Хазама, – мягко произнес Коро-сенсей, – не хочешь ли ты выступить?
Все ученики были в шоке. Хазама? Тихая, замкнутая Хазама, которая всегда сидела в углу и читала свои жуткие романы? Хазама, которая казалась такой далекой от мира музыки?
Хазама медленно подняла голову. Ее розовые глаза, обычно скрытые за густыми ресницами, удивленно распахнулись. Она посмотрела на Коро-сенсея, затем перевела взгляд на одноклассников, которые таращились на нее, как на привидение.
– Я... – начала она, но тут же замолчала.
– Ну же, Хазама, – подбодрил ее Коро-сенсей. – Не стесняйся! Я знаю, что ты можешь!
Хазама снова опустила глаза. Она немного помолчала, а потом тихо, почти шепотом, произнесла:
– Хорошо. Я выступлю.
Класс взорвался удивленными возгласами.
– Что?! – воскликнул Терасака. – Хазама? Ты умеешь петь?
– И играть на пианино, – добавил Коро-сенсей. – Причем очень хорошо!
На лицах учеников читалось недоверие. Как такая замкнутая девушка могла скрывать такой талант?
– Ну что же, – сказал Коро-сенсей, потирая щупальца, – тогда начинаем подготовку!
***
Дни до фестиваля пролетели незаметно. Хазама, хоть и согласилась выступить, не проявляла особого энтузиазма. Она репетировала в одиночестве, избегая любопытных взглядов одноклассников. Никто не знал, что именно она будет исполнять, и это только подогревало любопытство.
Наконец, настал день фестиваля. Главный корпус школы был полон людей. Ученики класса Е сидели в зале, чувствуя себя не в своей тарелке. Они ожидали худшего – насмешек, унижений.
– Не могу поверить, что мы здесь, – пробурчал Терасака, ерзая на стуле.
– Ну, по крайней мере, мы увидим, как Хазама позорится, – усмехнулся Мурамацу.
Ёшида толкнул его локтем.
– Не говори так! Может, она нас всех удивит!
На сцену вышел ведущий и объявил следующий номер:
– А теперь встречайте! Специальный гость из класса Е – Хазама Кирара!
По залу прокатился шепоток. Класс Е? Неужели они действительно решились?
Хазама медленно вышла на сцену. Она была одета в простое, но элегантное черное платье, которое подчеркивало ее хрупкую фигуру. Ее волосы были аккуратно уложены, а на лице не было ни капли косметики. Она выглядела немного бледной, но в ее глазах читалась какая-то решимость.
Она села за рояль, который стоял на сцене. Зал затих. Все с нетерпением ждали, что произойдет.
Хазама глубоко вздохнула, положила руки на клавиши и начала играть.
Первые аккорды были нежными и меланхоличными, они словно окутывали зал мягкой грустью. Затем прозвучал ее голос. Он был чистым, мелодичным, с легкой хрипотцой, которая придавала ему особую глубину. Хазама пела о любви, о потере, о надежде. Ее голос проникал в самые потаенные уголки души, вызывая мурашки по коже.
Ученики класса Е были ошеломлены. Это была та самая Хазама? Та, которую они знали как замкнутую и мрачную? Они сидели, затаив дыхание, не веря своим ушам.
Терасака, который обычно не отличался сентиментальностью, почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Он смотрел на Хазаму, и в его глазах читалось искреннее восхищение.
Когда Хазама закончила, в зале повисла тишина. Никто не смеялся. Никто не шептался. Все были потрясены. Затем раздались первые аплодисменты, которые быстро переросли в бурные овации. Люди вставали со своих мест, кричали "браво" и "бис".
Хазама встала, слегка поклонилась и быстро покинула сцену.
Ученики класса Е, все еще находясь под впечатлением, медленно потянулись к выходу. Они не могли поверить в то, что только что произошло.
– Невероятно, – прошептал Маэхара. – Она... она была просто потрясающей!
– Я и представить себе не мог, что Хазама так поет, – сказал Окадзима.
Терасака, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к закулисью. Он должен был найти Хазаму. Он должен был сказать ей, как сильно она его удивила.
Он нашел ее в коридоре, она стояла у окна, опустив голову.
– Хазама, – сказал он.
Она вздрогнула и подняла голову. В ее глазах читалась легкая тревога.
– Ты... ты была просто замечательна, – сказал Терасака, немного заикаясь. – Как и всегда, в принципе.
Хазама удивленно посмотрела на него. Она не ожидала таких слов от Терасаки, который всегда был таким грубым и прямолинейным.
– Спасибо, – тихо проговорила она, и на ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка.
Терасака почувствовал, как его сердце пропустило удар. Эта улыбка была такой редкой, такой искренней. Он понял, что Хазама – это не просто мрачная девушка, любящая ужасы. Она была гораздо сложнее, гораздо глубже. И он был рад, что ему довелось увидеть эту ее сторону.