← Назад к обзору

.

Глава 1: Тени на стенах

Иван шел по улице, ощущая на себе тяжесть утреннего города. Каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах, а в голове эхом звучали обрывки ночных стонов – своих и Вовы. Он пытался сосредоточиться на привычных вещах: на запахе свежего кофе из ближайшей пекарни, на шуме проезжающих машин, на болтовне спешащих куда-то людей. Но все это казалось ненастоящим, призрачным. Единственной реальностью были горящие от стыда щеки и фантомное прикосновение чужих рук на коже.

Он зашел в свою квартиру, словно в убежище, и тут же рухнул на диван. Телефон завибрировал, оповещая о новых сообщениях в чате стримеров. Иван вяло пролистал их. Вова уже успел отметиться парой едких шуток, адресованных ему. Сердце Ивана екнуло. Эта игра в публичную вражду была их щитом, их маскировкой. Чем больше они препирались на стримах, тем меньше подозрений вызывало их тайное влечение. Но сегодня эта маска казалась особенно тяжелой.

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же всплыли образы ночи: темная комната, жар чужого тела, влажные поцелуи, которые сжигали его изнутри. Он вспомнил, как Вова шептал ему на ухо слова, от которых по телу пробегала дрожь – слова властные, собственнические, обещающие одновременно и ад, и рай.

– Ты мой, – прошептал Вова, и его голос был полон предвкушения.

Иван снова громко застонал, и этот стон был полон боли и удовольствия одновременно. Он знал, что Вова прав. В этот момент он был его. Полностью и абсолютно. И он не мог, да и не хотел этому сопротивляться.

Воспоминания были настолько яркими, что Иван невольно прикоснулся к своей шее, туда, где Вова оставил красные следы. Он чувствовал, как его тело отзывается на эти фантомные прикосновения, как кровь снова приливает к паху.

– Хватит, – пробормотал он в пустоту, пытаясь остановить поток образов.

Но они не уходили. Они преследовали его, как тени на стенах, напоминая о его слабости, о его запретном желании. Он ненавидел себя за это, ненавидел Вову за то, что тот так легко разрушил его привычный мир, его спокойную, размеренную жизнь.

***

Вечером Иван сел за стрим. Обычно он чувствовал прилив энергии, когда включал камеру, но сегодня его движения были вялыми, а голос – каким-то чужим, уставшим. Зрители тут же заметили его состояние.

— Ты чего такой помятый, Вань? – прочитал он одно из сообщений в чате.

— Не выспался, – буркнул Иван, пытаясь изобразить свою обычную небрежность. – Играл всю ночь.

Ложь далась ему с трудом. Он чувствовал, как его лицо горит, но надеялся, что камера и плохое освещение скроют его смущение.

Вскоре в чате появился и Вова. Его никнейм ярко выделялся среди остальных.

— Смотрю, Бессмертных, ты сегодня не в форме, – написал он. – Может, тебе отдохнуть?

У Ивана сжались челюсти. Вова наслаждался своей властью над ним, наслаждался тем, что знал его секрет, тем, что мог дразнить его публично, зная, что Иван не сможет ответить.

— Не дождешься, – напечатал Иван в ответ, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно. – Я еще всем вам покажу.

Он попытался сосредоточиться на игре, но его мысли постоянно возвращались к Вове. К его усмешке, к его хриплому голосу, к тому, как он смотрел на Ивана, словно тот был его собственностью.

В какой-то момент Иван почувствовал, как его телефон завибрировал. Это было личное сообщение от Вовы.

"Не отвлекайся, мой хороший. Я за тобой наблюдаю."

Иван вздрогнул. Мурашки пробежали по его коже. Он чувствовал, как Вова проникает в его мысли, как он контролирует его даже на расстоянии. Это было одновременно и пугающе, и возбуждающе.

Он постарался не смотреть в чат, но краем глаза все же уловил, как Вова продолжает троллить его, засыпая его сообщениями, которые только им двоим были понятны.

"Ты так напряжен. Расслабься, Ваня. Позволь себе быть собой."

"Твои пальцы дрожат. О чем ты думаешь?"

"Я знаю, о чем ты думаешь. И я думаю о том же."

Иван сжал зубы. Он чувствовал, как его лицо краснеет. Он хотел закричать, хотел послать Вову куда подальше, но не мог. Он был связан с ним этой невидимой, но прочной нитью.

***

Когда стрим закончился, Иван почувствовал себя полностью опустошенным. Он выключил камеру, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В голове все еще звучали слова Вовы, его насмешки, его угрозы.

Телефон снова завибрировал. Звонил Вова.

Иван колебался. Он не хотел отвечать, не хотел снова слышать его голос, который так легко проникал под кожу. Но что-то внутри него, что-то темное и порочное, тянуло его к этому звонку.

Он взял трубку.

– Что тебе нужно? – голос Ивана прозвучал устало.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Вова. – Ты сегодня был такой забавный. Весь красный, дрожащий. Мой маленький кролик.

Иван почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

– Не называй меня так, – прошипел он.

– А что, тебе не нравится? – в голосе Вовы прозвучали нотки издевательства. – А мне нравится. Нравится, когда ты такой. Уязвимый. Мой.

– Я не твой, – возразил Иван, но его голос звучал уже не так уверенно.

– О, да? – Вова рассмеялся. – А твое тело говорит обратное. Я чувствовал, как ты думал обо мне. Я чувствовал, как ты горел от желания, даже когда пытался изображать равнодушие.

Иван сжал кулаки. Он ненавидел Вову за то, что тот так хорошо его знал, за то, что он видел его насквозь.

– Чего ты хочешь? – спросил он, пытаясь сменить тему.

– Тебя, – просто ответил Вова. – Всегда тебя.

Иван замолчал. Он не знал, что ответить. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди.

– Приезжай ко мне, – прошептал Вова. – Прямо сейчас.

Иван закрыл глаза. Он знал, что это ошибка. Он знал, что он должен сказать "нет". Но его тело не слушалось его. Его тело хотело Вову.

– Я не могу, – прошептал он. – Мне нужно…

– Не выдумывай отмазки, Ваня, – оборвал его Вова. – Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Иван сглотнул. Он не мог отрицать этого. Он действительно хотел.

– Я жду, – сказал Вова и повесил трубку.

Иван сидел еще несколько минут, пытаясь собрать свои мысли. Он чувствовал, как его раздирают противоречивые чувства: стыд, страх, желание, ненависть. Но в конце концов, одно чувство взяло верх над всеми остальными. Желание.

Он поднялся, накинул куртку и вышел из квартиры. Ночной город встретил его прохладным ветром. Иван шел по улицам, словно во сне, не замечая ничего вокруг. Его мысли были заняты только одним: Вовой.

Он приехал к дому Вовы. Окна его квартиры горели тусклым светом. Иван колебался. Он стоял перед дверью, пытаясь убедить себя развернуться и уйти. Но его ноги не двигались.

Наконец, он набрал номер квартиры Вовы. Дверь тут же открылась. Вова стоял в проеме, одетый лишь в одни спортивные штаны. Его глаза блестели в полумраке.

– Я знал, что ты придешь, – усмехнулся он.

Иван не ответил. Он просто вошел в квартиру, чувствуя, как его тело охватывает жар.

Вова закрыл дверь и прижал Ивана к ней. Его губы жадно впились в губы Ивана, его руки скользнули по его телу, срывая одежду.

Иван застонал. Он чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение Вовы, как он плавится под его руками. Он ненавидел себя за эту слабость, но не мог ей сопротивляться.

– Мой, – прошептал Вова, отрываясь от губ Ивана. – Ты мой.

Иван закрыл глаза. Он был потерян. Он был пленником Вовы, пленником их страсти. И он не мог, да и не хотел этому сопротивляться.

Вова подхватил его на руки и понес в спальню. Иван обхватил его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, как кровь стучит в висках.

Вова бросил его на кровать, нависая над ним. В темноте он мог лишь смутно различать очертания лица Ивана, но он знал, что глаза Ивана сейчас закрыты, а губы приоткрыты в ожидании.

– Хочешь еще? – прошептал Вова, и его голос был полон предвкушения.

Иван не ответил словами, но его тело говорило само за себя. Он выгнулся навстречу Вове, его руки обхватили его шею, притягивая еще ближе.

Вова усмехнулся. Он знал, что Иван был его. Полностью и абсолютно. И это знание наполняло его дикой, первобытной радостью. Он опустился, целуя Ивана в губы, впиваясь в них с такой силой, что Иван почувствовал металлический привкус крови. Но он не протестовал. Наоборот, он отвечал на поцелуй с такой же яростью, как будто пытаясь поглотить Вову целиком.

Их языки сплелись в диком танце, их дыхание стало прерывистым и тяжелым. Руки Вовы скользили по телу Ивана, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку. Он чувствовал, как тело Ивана дрожит под его прикосновениями, и это только разжигало его собственное желание.

– Ты мой, – прорычал Вова, отрываясь от губ Ивана лишь на мгновение. – Только мой.

Иван снова громко застонал, и этот стон был полон боли и удовольствия одновременно. Он знал, что Вова прав. В этот момент он был его. Полностью его. И он не мог, да и не хотел этому сопротивляться.

Вова опустился ниже, целуя грудь Ивана, его соски, которые уже затвердели от возбуждения. Иван выгнулся, пытаясь дать Вове лучший доступ. Он чувствовал, как его тело горит, как кровь стучит в висках.

– Еще, – прохрипел Иван, и его голос был почти неузнаваем.

Вова усмехнулся. Он любил, когда Иван был таким. Открытым, уязвимым, полностью отдавшимся ему. Это было его маленькое, грязное удовольствие.

Он опустился еще ниже, к паху Ивана. Иван почувствовал, как его член, уже твердый и пульсирующий, оказался в плену горячего рта Вовы. Он застонал, и этот стон был самым громким и самым откровенным из всех, что он издавал сегодня ночью.

Вова работал языком и губами, доводя Ивана до исступления. Он чувствовал, как тело Ивана дрожит, как он пытается выгнуться навстречу ему. Он слышал его прерывистые стоны, которые были для него лучшей музыкой.

Наконец, Иван не выдержал. Он закричал, и его тело содрогнулось в конвульсиях оргазма, изливаясь в рот Вовы. Вова проглотил все до последней капли, наслаждаясь вкусом своего триумфа.

Когда Иван немного пришел в себя, он почувствовал, как Вова поднимается, снова нависая над ним. В темноте он почувствовал, как что-то твердое и горячее упирается в его вход.

– Готов? – прошептал Вова.

Иван кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был полностью измотан, но его тело все еще горело желанием.

Вова медленно, мучительно медленно вошел в него. Иван снова застонал, и этот стон был смесью боли и наслаждения. Он чувствовал, как его тело растягивается, как его внутренности сжимаются вокруг члена Вовы.

– Громче, – прошептал Вова, начиная двигаться. – Я хочу слышать тебя.

Иван подчинился. Он стонал, кричал, выл от удовольствия, когда Вова начал наращивать темп. Их тела сплелись в диком, первобытном танце, их кожа была влажной от пота, их дыхание было прерывистым и тяжелым.

Каждый толчок Вовы вызывал у Ивана новую волну наслаждения, новую вспышку боли. Он чувствовал, как его тело достигает предела, но Вова не останавливался. Он продолжал двигаться, доводя Ивана до нового оргазма.

Когда все закончилось, Иван был полностью обессилен. Он лежал под Вовой, тяжело дыша, чувствуя, как его тело дрожит от усталости и пережитых эмоций.

Вова опустился на него, обнимая его крепко. Он поцеловал Ивана в мокрый от пота лоб.

– Мой, – прошептал он. – Навеки мой.

Иван закрыл глаза. Он знал, что это неправда. Он не мог быть ничьим. Он был собой. Но в этот момент, в объятиях Вовы, в темноте, он позволял себе верить в эту ложь. Потому что эта ложь была сладкой. Потому что эта ложь была его единственным утешением в этом мире, где он был так потерян.

Они лежали так еще долго, слушая биение сердец друг друга. В воздухе витал запах их греха, и Иван знал, что он никогда не сможет от него избавиться. Он был частью его, частью их. И это было одновременно и проклятием, и благословением.

***

Утро встретило Ивана тусклым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Он открыл глаза и увидел себя в чужой комнате, в чужой кровати. Рядом спал Вова, его рука покоилась на талии Ивана, прижимая его к себе.

Иван осторожно высвободился из объятий Вовы. Его тело болело, но это была приятная боль, напоминавшая о прошедшей ночи. Он поднялся и подошел к окну. За ним простирался серый, умытый дождем город.

Его взгляд упал на свое отражение в стекле. Помятый, с растрепанными волосами, с красными следами на шее – он выглядел так, будто только что пережил ураган. И в каком-то смысле, так оно и было. Вова был его ураганом.

Он повернулся и посмотрел на Вову. Тот все еще спал, его лицо было спокойным, почти невинным. Трудно было поверить, что этот человек только что доводил его до исступления.

Иван почувствовал, как на него накатывает волна грусти. Он знал, что это не может продолжаться вечно. Их отношения были обречены. Но он не мог остановить себя. Он был пленником Вовы, пленником их страсти.

Он подошел к кровати и опустился на колени рядом с ней. Он осторожно погладил Вову по волосам.

– Что же ты делаешь со мной? – прошептал он.

Вова застонал во сне и повернулся на бок. Иван усмехнулся. Он знал, что он не получит ответа. Да и не нужен был ему ответ. Он знал, что он будет продолжать возвращаться к Вове, снова и снова, пока эта страсть не сожжет их обоих дотла.

Он встал и начал одеваться. Ему нужно было идти. Ему нужно было вернуться к своей обычной жизни, притвориться, что ничего не произошло. Но он знал, что он никогда не будет прежним. Часть его навсегда останется с Вовой, в этой комнате, в этой темноте.

Когда он был готов уходить, он в последний раз взглянул на Вову. Он хотел поцеловать его, но сдержался. Это было бы слишком рискованно. Он просто тихо вышел из комнаты, оставив Вову спать.

Когда дверь за ним закрылась, Иван почувствовал, как на него накатывает волна одиночества. Но это было не то одиночество, которое он чувствовал раньше. Это было одиночество, наполненное воспоминаниями о прошедшей ночи, о страсти, о боли, о наслаждении.

Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Утренний воздух был свежим и прохладным. Иван глубоко вдохнул, пытаясь очистить свои легкие от запаха Вовы. Но он знал, что это бесполезно. Запах Вовы навсегда останется с ним, как и воспоминания о их запретной любви.

Он пошел по улице, пытаясь привести свои мысли в порядок. Ему нужно было подготовиться к стриму. Ему нужно было снова надеть маску, притвориться, что все в порядке. Но он знал, что он никогда не сможет полностью скрыть то, что произошло между ним и Вовой. Их тайна была слишком глубока, слишком сильна. И она навсегда изменила его.

Внезапно Иван почувствовал, как его телефон завибрировал. Это было сообщение от Вовы.

"Уже скучаешь, мой хороший?"

Иван остановился. Он посмотрел на телефон, затем на небо. Над городом медленно поднималось солнце, окрашивая облака в розовые и оранжевые тона. Он знал, что этот цикл будет повторяться снова и снова. Он будет пытаться убежать, но Вова всегда будет находить его. И он всегда будет возвращаться.

Он закрыл глаза, чувствуя, как его губы трогает легкая, почти незаметная улыбка. Возможно, это и было его проклятие. Но, возможно, это было и его спасение.