← Назад к обзору

.

Мост "Поцелуев"

Солнце жгло нещадно, раскаляя асфальт под ногами. Генри Буэрс лениво брел по школьному двору, засунув руки в карманы выцветших джинсов. В воздухе витал запах пыли и пожухлой травы, смешиваясь с привычным ароматом его жвачки "Джуси Фрут". Уроки закончились, и теперь впереди маячил долгий, ничем не примечательный вечер, который, скорее всего, он проведет, слушая храп отца и смотря в потолок.

Его банда – Патрик, Рыгало, Виктор, Питер и Лось – уже ждала его у старой разваливающейся "шевроле" Рыгало. Они курили, смеялись над какой-то глупой шуткой, и их голоса эхом разносились по пустому двору. Генри невольно скривился. Он был лидером, но иногда ему казалось, что он тащит за собой не друзей, а кучу прилипших к подошве жвачек, от которых никак не избавиться.

– Эй, Генри! – окликнул его Патрик, выплевывая окурок. – Мы тут кое-что приготовили. Тебе понравится.

В голосе Патрика всегда слышалась эта зловещая игривость, которая заставляла волосы на затылке Генри вставать дыбом. Патрик был психопатом, настоящим, без прикрас. И именно поэтому он так хорошо вписывался в их компанию.

– Что ещё? – безразлично бросил Генри, подходя ближе.

Рыгало ухмыльнулся, его толстые губы растянулись в мерзкой ухмылке. – Сюрприз. Новая игрушка для тебя.

Генри поднял бровь. "Игрушка"? Звучало подозрительно. Обычно их "игрушками" были какие-нибудь несчастные неудачники, которых они избивали до полусмерти, или животные, над которыми они издевались. Генри не был фанатом последних, но и не вмешивался. Ему было всё равно. Почти.

– Поехали, – сказал Виктор, хлопая по крыше машины.

Генри неохотно сел на переднее сиденье. В салоне воняло сигаретным дымом, потом и перегаром. Рыгало завел машину, и старый двигатель закашлял, прежде чем ожил. Они тронулись с места, оставляя за собой облако пыли.

По дороге друзья Генри оживленно переговаривались, в их голосах слышалось предвкушение. Генри же молчал, глядя в окно. Мимо проносились знакомые улицы Дерри, дома, магазины, старые деревья. Он думал о Белле.

Прошло несколько дней с той ночи. Они виделись в школе, обменивались взглядами, полными скрытых смыслов. Никто не знал об их связи, и это было частью их игры. Тайные встречи, украденные поцелуи в укромных уголках, сообщения, которые они писали друг другу под партами. Это было странно, но Генри нравилось. Белла была его секретом, его личной слабостью, которую он тщательно скрывал от всего мира. От друзей, от отца, от самого себя.

Несмотря на свои грубые манеры и жестокость, Генри чувствовал себя рядом с Беллой… другим. Её прикосновения, её нежные слова, её наивность – всё это проникало в него, как яд, медленно, но верно разрушая его привычную броню. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. Она была его наркотиком, его запретным плодом.

Машина свернула на проселочную дорогу, ведущую к старой части города. Здесь было меньше домов, больше деревьев и заброшенных строений. Наконец, Рыгало остановился у старого деревянного моста через реку Кендускиг. Его называли "Мостом Поцелуев" из-за местных легенд о влюбленных, которые обменивались здесь клятвами. Теперь это было просто место для сборищ подростков, где они выпивали, курили и занимались всякой ерундой.

Генри вышел из машины, поправив воротник рубашки. Воздух здесь был прохладнее, чем в городе, и пах речной сыростью. Он огляделся. Никого.

– Ну, и где ваш сюрприз? – спросил он, скрестив руки на груди.

Патрик ухмыльнулся, указывая пальцем на обочину. – А вот и он.

Генри повернул голову в указанном направлении. Его глаза расширились. Сердце пропустило удар. На земле, у самой кромки дороги, лежала девушка. Её светлые волосы разметались по пыльной траве, платье было порвано, а лицо… Лицо было избито. Глаза опухли, губа разбита, из носа текла тонкая струйка крови.

Генри почувствовал, как воздух застрял в легких. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Его ноги, казалось, двигались сами по себе.

– Кто это? – прохрипел он, его голос был чужим, незнакомым.

Патрик хихикнул. – Да так, одна шлюшка. Слишком много о себе возомнила.

Генри подошел ближе. Его взгляд упал на знакомое лицо. Знакомые светлые волосы, которые он так часто гладил. Знакомые глаза, которые теперь были полны страха и боли.

Это была Белла.

Мир Генри рухнул. Всё, что он знал, всё, во что верил, рассыпалось в прах. Его легкие горели, в голове шумело, а в глазах потемнело. Он чувствовал, как злость, такая привычная, такая родная, поднимается из самых глубин его существа. Но это была не та злость, что он испытывал обычно. Это была другая злость. Холодная, обжигающая, всепоглощающая.

– Белла, – прошептал он, опускаясь на колени рядом с ней.

Она застонала, пытаясь открыть глаза. Когда она увидела Генри, в её взгляде мелькнула искорка надежды. Но тут же сменилась страхом. Страхом перед ним.

– Что вы с ней сделали? – Генри обернулся к своим друзьям. Его голос был низким, рычащим, как у дикого зверя.

Парни, до этого такие самоуверенные, попятились. Они никогда не видели Генри таким. В его глазах горел огонь, а мышцы напряглись, готовые к прыжку.

– Да ладно, Генри, – пробормотал Рыгало, пытаясь изобразить безразличие. – Просто немного повеселились. Она сама напросилась.

Генри не слушал. Он смотрел на Беллу. Её маленькое тело сотрясалось от рыданий. Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но она отшатнулась. Это было как удар ножом в сердце. Она боялась его. Его.

В этот момент Генри понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он держал её в секрете, он прятал её, он думал, что защищает её. Но на самом деле он подвергал её опасности, оставляя её беззащитной перед своими же друзьями.

– Вы… – Генри поднялся, его кулаки сжались. – Вы, ублюдки!

Патрик, оправившись от шока, усмехнулся. – Чего это ты вдруг? Защищаешь эту шлюшку?

– Закрой свой поганый рот, Патрик! – прорычал Генри.

– Или что? – Патрик сделал шаг вперед, его глаза блеснули сумасшедшим огнем. – Думаешь, ты тут самый крутой? Мы все знаем, что ты с ней трахаешься. Думаешь, никто не заметил, как ты на неё пялишься? Как ты её защищаешь?

Слова Патрика ударили Генри, как плеть. Он знал, что это правда. Он не был достаточно осторожен. Он позволял себе быть… человеком рядом с ней. И теперь за это расплачивалась Белла.

– Вы заплатите за это, – прошептал Генри, его голос дрожал от сдерживаемого бешенства.

Рыгало рассмеялся. – Да ладно, Генри. Не будь таким. Просто присоединяйся к веселью. Мы ведь только начали.

Эти слова стали последней каплей. Генри почувствовал, как что-то внутри него ломается. Все его сдерживаемые эмоции, вся его злость, вся его боль вырвались наружу. Он набросился на Рыгало, как дикий зверь.

Кулак Генри врезался в лицо Рыгало с такой силой, что тот отлетел назад, ударившись головой о камень. Из его носа хлынула кровь, и он застонал.

– Эй! – крикнул Виктор, бросаясь на Генри.

Генри увернулся от удара Виктора и ответил ему своим. Виктор пошатнулся, его губа разбилась. Генри не останавливался. Он бил, бил со всей яростью, которая накопилась в нем. Он бил за Беллу, за её боль, за её страх. За свою собственную слабость.

Патрик, видя, как Генри расправляется с его друзьями, достал свой нож. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца.

– Генри, хватит! – крикнул он. – Или я тебя порежу!

Генри обернулся. Его глаза были полны безумия. Он не видел перед собой Патрика, он видел всех, кто причинял ему боль, всех, кто смеялся над ним, всех, кто делал его таким, какой он есть.

– Попробуй, – прорычал Генри, бросаясь на Патрика.

Патрик замахнулся ножом, но Генри был быстрее. Он перехватил руку Патрика, вывернул её, и нож со звоном упал на землю. Генри ударил Патрика по лицу, потом ещё раз, и ещё. Патрик упал, пытаясь прикрыть голову руками.

Лось и Питер, до этого стоявшие в стороне, теперь были в ужасе. Они никогда не видели Генри в таком состоянии. Он был неуправляемым. Он был зверем.

– Бежим! – крикнул Лось, и они бросились к машине.

Рыгало, тяжело дыша, поднялся с земли и, пошатываясь, побежал за ними. Виктор, держась за разбитую губу, тоже последовал их примеру.

Генри смотрел, как его "друзья" убегают, как трусливые шакалы. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Руки болели, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только опустошение и… облегчение.

Он повернулся к Белле. Она всё ещё лежала на земле, её глаза были закрыты. Генри опустился рядом с ней, осторожно поднял её голову.

– Белла, – прошептал он, его голос был полон нежности, которой он никогда не позволял себе раньше. – Белла, ты меня слышишь?

Она медленно открыла глаза. В них всё ещё был страх, но теперь к нему примешалось что-то другое. Удивление. И, возможно, что-то, что Генри осмелился бы назвать… доверием.

– Генри, – прошептала она, её голос был слабым и хриплым.

– Я здесь, – сказал он, поглаживая её по волосам. – Я здесь.

Он осторожно поднял её на руки. Она была легкой, как перышко. Генри чувствовал её дрожащее тело, её слабое дыхание. Он понес её к своей машине, которая стояла неподалеку. Он не помнил, как он её сюда привез, но она была здесь.

Он усадил её на переднее сиденье, пристегнул ремнем безопасности. Затем обошел машину и сел за руль. Он завел мотор. У него не было плана. Он не знал, куда едет. Но он знал одно: он больше никогда не позволит никому причинить ей боль.

Он посмотрел на неё. Её глаза были закрыты, но она дышала ровно. На её лице были синяки, разбитая губа, но даже так она была прекрасна. Генри почувствовал, как в его сердце что-то сдвинулось. Что-то, что он долгое время подавлял, наконец-то вырвалось наружу.

Это была любовь. Дикая, необузданная, опасная. Но любовь.

Он тронулся с места, оставляя за собой пыль и воспоминания о том, что произошло на Мосту Поцелуев. Он не знал, что ждет их впереди. Но он знал, что теперь они вместе. И что он будет бороться за неё до последнего вздоха.

В зеркале заднего вида он увидел Патрика, который медленно поднимался с земли. Его лицо было разбито, но в его глазах горела ненависть. Генри знал, что это не конец. Это было только начало. Но он был готов. Он был готов ко всему. Потому что теперь у него было то, что стоило защищать. У него была Белла. И он не отдаст её никому.