← Назад к обзору

.

Анатомия выбора и позолоты

– Тэхён, ты дышишь? – Чонгук мягко сжал его ладонь, не отрывая взгляда от дороги.

Его «Мерседес» бесшумно скользил по идеально ровному асфальту элитного пригорода. Здесь даже деревья казались подстриженными по линейке, а заборы из дикого камня и кованого железа недвусмысленно намекали: чужим здесь не рады.

– Стараюсь, – выдохнул Тэхён, поправляя воротник белой рубашки.

Он чувствовал себя максимально нелепо. На нем был строгий пиджак, который Чонгук заставил его купить вчера, и туфли, которые нещадно жали. В рюкзаке, оставленном на заднем сиденье, лежал блокнот — его единственная опора, которую сегодня пришлось оставить.

– Мои родители... они специфические, – Чонгук на мгновение нахмурился, сворачивая к массивным воротам. – Отец привык, что всё в жизни работает как алгоритм. Входные данные, обработка, результат. IT-индустрия вытравила из него спонтанность. А мама... она просто заботится о «репутации».

– Ты говоришь так, будто я иду на допрос в министерство безопасности, а не на ужин, – Тэхён попытался пошутить, но голос дрогнул.

– Почти так и есть, – Чонгук остановил машину перед огромным особняком из стекла и бетона. – Но помни: я на твоей стороне. Всегда.

Дом семьи Чон встретил их звенящей пустотой и запахом дорогого парфюма. Горничная молча приняла их верхнюю одежду, и Чонгук, не выпуская руки Тэхёна, повел его в малую столовую.

За длинным столом из темного дерева сидели двое. Чон Сокджин, глава огромной технологической империи, изучал что-то в планшете, а его супруга, госпожа Чон, медленно помешивала чай.

– Мы пришли, – голос Чонгука прозвучал твердо, почти вызывающе.

Сокджин поднял голову. Его взгляд был холодным и сканирующим, как лазерный датчик. Он оценил Тэхёна за доли секунды — от кончиков недорогих (по его меркам) туфель до испуганных, но ясных глаз.

– Садитесь, – коротко бросил отец. – Мы ждали вас десять минут назад. Пунктуальность — это база доверия, Чонгук.

– Пробки, отец, – Чонгук отодвинул стул для Тэхёна, а затем сел рядом.

Ужин проходил в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном столового серебра. Госпожа Чон вежливо расспрашивала Тэхёна о школе, об оценках, о планах на университет. Но за каждым вопросом чувствовался подвох.

– Значит, искусство? – подал голос Сокджин, откладывая приборы. – Живопись, эскизы... Это милое хобби, Ким Тэхён. Но как это соотносится с реальностью? Мир сейчас строится на кодах и данных.

– Искусство — это тоже код, господин Чон, – ответил Тэхён, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто он передает чувства, а не команды процессору. Без него мир был бы просто очень эффективной, но мертвой машиной.

Сокджин приподнял бровь. Кажется, его зацепил ответ.

– Эффективность — это то, что позволяет нам ужинать в этом доме, – сухо заметил он. – Чонгук, пройдем в кабинет. Мне нужно обсудить с тобой стажировку в отделе разработки. Ким Тэхён, моя супруга составит тебе компанию.

Тэхён почувствовал, как внутри всё похолодело. Чонгук бросил на него обеспокоенный взгляд, но отец уже поднялся, не терпя возражений.

– Всё будет хорошо, – шепнул Чонгук, сжимая его пальцы под столом, прежде чем выйти.

Когда дверь за ними закрылась, госпожа Чон поставила чашку на блюдце. Её лицо, до этого хранившее маску вежливости, стало непроницаемым.

– Тэхён, – начала она мягко, но в этом тоне чувствовался металл. – Вы ведь понимаете, в каком мире живет мой сын? Мы переехали сюда, потому что компания расширяется. Будущее Чонгука расписано на годы вперед. Его окружение — это дети акционеров, дипломатов, людей его уровня.

– Я понимаю, к чему вы клоните, – Тэхён выпрямил спину.

– Не уверена, – она чуть наклонилась вперед. – Вы — очаровательный мальчик. Творческий, тонкий. Но вы не из нашего круга. Как вы можете быть уверены, что Чонгуку не станет скучно через месяц? Или, что важнее... как мы можем быть уверены, что ваш интерес к нему не продиктован цифрами на его банковском счете?

Тэхён почувствовал, как щеки вспыхнули от обиды.

– Вы думаете, я с ним из-за денег?

– Я думаю, что деньги дают возможности, которых у вас нет, – спокойно парировала она. – Искушение велико. Чонгук импульсивен. Он увидел в вас «проект», что-то необычное, что-то, что можно защищать. Но в нашем мире выбирают партнеров с умом. Тех, кто усиливает твою позицию, а не тянет ко дну.

– Вы его совсем не знаете, – тихо, но отчетливо произнес Тэхён.

Госпожа Чон удивленно приподняла брови.

– Простите?

– Вы говорите о нем как об активе, – Тэхён почувствовал, как внутри закипает та самая смелость, которую в нем разбудил Чонгук. – Но Чонгук — не алгоритм и не инвестиция. Он человек, которому бывает одиноко в этом огромном пустом доме. Ему плевать на уровни и круги общения. Он ценит искренность. И если вы думаете, что я здесь ради ваших денег, то вы ошибаетесь. Я здесь, потому что он — единственный человек, который увидел меня настоящим. А я увидел его.

В этот момент дверь кабинета открылась. Чонгук и его отец стояли на пороге. Судя по лицу Чонгука, разговор был тяжелым.

– Мы уходим, – бросил Чонгук, направляясь к Тэхёну.

– Сядь, Чонгук, – голос отца прогремел на всю столовую. – Мы не закончили.

– Нет, закончили, – Чонгук встал перед Тэхёном, заслоняя его собой. – Я слышал последние слова мамы. Вы серьезно? Вы думаете, что всё в этом мире можно купить или продать?

– Это называется рациональный подход, – Сокджин подошел ближе. – Ты еще слишком молод, чтобы понимать, как быстро исчезает «искренность», когда начинаются реальные проблемы. Этот мальчик... он из другого теста. Он не выдержит давления, которое сопровождает нашу фамилию.

– Он выдержит больше, чем вы двое вместе взятые! – выкрикнул Чонгук. – Потому что у него есть то, чего вы лишились давным-давно — сердце. И если вам нужен «актив», найдите его в другом месте. А Тэхён — это мой выбор. И я не позволю вам его оскорблять.

Тэхён поднялся и мягко коснулся руки Чонгука.

– Чонгук, не надо. Пожалуйста.

Он повернулся к его родителям. Страх ушел, осталась только странная, звенящая ясность.

– Господин Чон, госпожа Чон, – Тэхён слегка поклонился. – Я знаю, что я не тот, кого вы ожидали увидеть рядом со своим сыном. У меня нет акций, нет громкой фамилии и нет амбиций в IT. У меня есть только мои рисунки и мое отношение к Чонгуку. Я не прошу вашего одобрения. Но я прошу вас увидеть его. Не как наследника компании, а как человека. Ему не нужны ваши стратегии. Ему нужно, чтобы вы просто гордились им.

В столовой воцарилась тяжелая тишина. Госпожа Чон отвела взгляд, а Сокджин долго всматривался в лицо Тэхёна. Что-то в его взгляде изменилось — ледяной датчик наткнулся на препятствие, которое не поддавалось простому анализу.

– У тебя есть характер, Ким Тэхён, – медленно произнес отец. – Глупый, неоправданный, но характер.

Он перевел взгляд на сына.

– Ты действительно готов пойти против нашего мнения ради него?

– Без малейших сомнений, – ответил Чонгук, не отводя глаз.

Сокджин тяжело вздохнул и потер переносицу.

– Хорошо. Я не могу запретить тебе совершать собственные ошибки. Но я буду наблюдать.

– Это всё, что нам нужно, – Чонгук сжал руку Тэхёна. – Пойдем.

Они вышли на улицу, где ночной воздух казался невероятно вкусным после душной атмосферы особняка. Чонгук довел его до машины, но не сел за руль, а просто прижал Тэхёна к дверце, утыкаясь носом в его макушку.

– Прости, – прошептал он. – Я не хотел, чтобы они говорили тебе такие вещи.

– Всё в порядке, – Тэхён обнял его в ответ. – В чем-то они правы. Мы действительно из разных миров. Твой мир — из стекла и стали, мой — из бумаги и угля.

– Плевать на миры, – Чонгук отстранился и посмотрел ему в глаза. – Мы построим свой. Там, где не будет «уровней».

Они уже собирались сесть в машину, когда дверь дома снова открылась. На крыльцо вышла госпожа Чон. Она помедлила, а затем спустилась по ступеням.

– Тэхён, – позвала она.

Они обернулись. Женщина выглядела растерянной, её идеальная прическа немного растрепалась на ветру.

– Вы забыли это, – она протянула Тэхёну небольшую папку. – Она выпала из вашего рюкзака, когда горничная его переставляла.

Тэхён взял папку. Это был его старый эскизник, который он считал потерянным.

– Я... я посмотрела одну страницу, – тихо добавила она, глядя на сына. – Там был портрет Чонгука. На кухне. Он там выглядит... счастливым. По-настоящему счастливым. Я не видела его таким с тех пор, как он был ребенком.

Она перевела взгляд на Тэхёна и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась.

– Возможно, я ошиблась в своих расчетах. Приходите в следующее воскресенье. Но, Тэхён... наденьте что-нибудь более удобное. Этот пиджак вам совершенно не идет.

Она развернулась и быстро ушла в дом.

Чонгук издал тихий победный возглас и подхватил Тэхёна на руки, кружа его на месте.

– Ты слышал?! «Приходите в следующее воскресенье»! Это на их языке означает «Добро пожаловать в семью»!

– Поставь меня, сумасшедший! – смеялся Тэхён, чувствуя, как с души свалился огромный камень.

Когда они наконец сели в машину и выехали за ворота, Тэхён открыл свой блокнот.

– Что ты делаешь? – спросил Чонгук, улыбаясь во весь рот.

– Рисую новый эскиз, – Тэхён быстро начертил линию горизонта. – Назову его «Анатомия преодоления».

– А я там буду?

– Ты всегда там будешь, Чонгук. На каждой странице.

Машина скрылась в ночи, увозя их прочь от позолоченных клеток, в мир, который они раскрашивали сами — ярко, смело и абсолютно искренне. Тэхён больше не боялся понедельников, не боялся богатых родителей и не боялся быть собой. Потому что теперь он знал: когда двое людей создают свой собственный код, никакие внешние алгоритмы не в силах его взломать.