← Назад к обзору

.

Анатомия вечности

– Ты видел это? – Чимин ворвался в художественный класс, размахивая свежим выпуском «Art Chosun». – Тэхён, ты на обложке! Ну, почти. Твоя рука и край того безумного мурала.

Тэхён, сидевший у окна с чашкой остывшего кофе, даже не вздрогнул. Школьные коридоры гудели уже второй час. Если после случая с Минхо его считали «неприкосновенным» из-за Чонгука, то после аукциона в «Шилле» на него смотрели как на пришельца, случайно застрявшего в столовой среди обычных смертных.

– Там написано, что анонимный покупатель отдал за «Анатомию позолоты» сто двадцать миллионов вон, – Чимин плюхнулся на соседний стул, его глаза округлились. – Тэ, ты понимаешь, что теперь ты официально богаче нашего директора?

– Это пошло на благотворительность, Чимин-а, – Тэхён мягко улыбнулся, глядя на свои пальцы. – Я не видел этих денег.

– Зато ты видел взгляды, – раздался знакомый голос от двери.

Чонгук вошел в класс, закинув спортивную сумку на плечо. После утренней тренировки его волосы были влажными, а на шее виднелось небольшое пятно синей краски, которое он так и не смог оттереть со вчерашнего вечера.

– Вся футбольная команда обсуждает, не пора ли им начать брать у тебя уроки рисования, – Чонгук подошел к Тэхёну и, никого не стесняясь, коснулся губами его виска. – Минхо сегодня пытался со мной поздороваться. Вежливо.

– Мир сошел с ума, – вздохнул Тэхён, но в его глазах больше не было того затравленного блеска.

Их идиллия была прервана появлением секретаря директора.

– Ким Тэхён, к вам посетитель. Господин Пак из Национальной галереи ждет в малом зале.

Чонгук и Тэхён обменялись быстрыми взглядами. Поддержка Чонгука была молчаливой, но ощутимой — он сжал ладонь Тэхёна под столом перед тем, как тот поднялся.

Господин Пак сидел в кресле, рассматривая пыльные натюрморты на стенах школьного зала с легким налетом скуки. Увидев Тэхёна, он преобразился.

– Ким Тэхён-сси, – он поднялся и протянул руку. – Я не буду тратить ваше время на пустые комплименты. Вы и так знаете, что наделали шуму.

– Я просто рисовал то, что чувствовал, господин Пак, – Тэхён сел напротив.

– Именно это нам и нужно, – Пак положил на стол плотную папку с тиснением. – Национальная галерея запускает проект «Новые имена Востока». Мы предлагаем вам грант на обучение в Париже, в Школе изящных искусств, с последующей персональной выставкой в Сеуле через два года.

Тэхён замер. Париж. Мечта любого художника, ставшая вдруг пугающе осязаемой.

– Но есть условие, – Пак понизил голос. – Галерея становится вашим эксклюзивным представителем. Все работы, созданные за эти два года, принадлежат нам. И... никакой публичности личного характера. Мы продаем «загадочного гения», а не «парня из скандальных заголовков». Вы понимаете, о чем я?

Тэхён почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелым.

– Вы хотите, чтобы я скрывал свои отношения с Чонгуком?

– Мы хотим, чтобы фокус оставался на искусстве, – уклончиво ответил Пак. – Роман с наследником технологической империи — это прекрасный старт для таблоидов, но это смерть для серьезного художника. Подумайте об этом. Это шанс, который выпадает раз в жизни.

Тэхён вышел из зала через полчаса. Чонгук ждал его в коридоре, прислонившись к стене. Он сразу всё понял по лицу Тэхёна.

– Он предложил тебе Париж, да? – спросил Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Да, – Тэхён подошел к нему, утыкаясь лбом в плечо. – Но он хочет, чтобы я стер тебя из своей биографии на ближайшие два года.

Чонгук долго молчал, перебирая пальцами пряди волос Тэхёна.

– Ты должен согласиться, Тэ. Это твоё будущее.

– Без тебя в нем нет смысла, Гук-и, – Тэхён поднял голову, его глаза блестели от подступивших слез. – Я не хочу быть «загадочным гением» в золотой клетке. Я хочу быть собой. С тобой.

– Мы что-нибудь придумаем, – Чонгук притянул его к себе, закрывая от всего мира. – Я не отпущу тебя так просто. Даже в Париж.

Вечер того же дня они провели в квартире Чонгука. Напряжение последних дней требовало выхода. Тэхён сидел на ковре среди разбросанных эскизов, когда Чонгук подошел к нему и рывком поднял на ноги.

– Хватит думать о Паке, о школе, о деньгах, – прошептал Чонгук, прижимая Тэхёна к стене. Его руки скользнули под футболку, обжигая кожу. – Сейчас есть только мы.

Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Тэхён ответил с той же силой, вплетая пальцы в волосы Чонгука, притягивая его ближе, словно пытаясь слиться воедино. Одежда летела на пол — пиджаки, рубашки, всё то, что сковывало их в этом мире правил и ожиданий.

В спальне горел только один ночник, отбрасывая длинные тени на стены. Чонгук уложил Тэхёна на простыни, нависая сверху, и его взгляд был полон такой нескрываемой страсти, что у Тэхёна перехватило дыхание.

– Ты мой, – выдохнул Чонгук, покрывая поцелуями шею, ключицы, спускаясь ниже к животу. – Слышишь? Никакой контракт этого не изменит.

Тэхён выгнулся навстречу его ласкам, чувствуя, как внутри разливается жидкий огонь. Каждое прикосновение Чонгука было подобно мазку кисти — уверенному, точному, оставляющему след в самой душе. Это была их личная анатомия — анатомия желания, лишенная стыда и страха.

– Чонгук... – простонал Тэхён, когда пальцы Чонгука коснулись самого сокровенного. – Пожалуйста...

Ритм их тел стал единым, как пульс одного сердца. В этой близости не было места сомнениям. Тэхён чувствовал силу Чонгука, его тяжесть, его жар, и это было единственной реальностью, которая имела значение. Когда наступила развязка, ослепительная и сокрушительная, они долго лежали, переплетясь руками и ногами, стараясь выровнять дыхание.

– Я не поеду, – прошептал Тэхён в тишине комнаты.

– Поедешь, – отозвался Чонгук, целуя его в плечо. – Но на наших условиях.

Через две недели в офисе господина Пака состоялась повторная встреча. Но на этот раз Тэхён пришел не один. Рядом с ним сидел Чон Сокджин — отец Чонгука, чье присутствие само по себе заставляло стены дрожать.

– Господин Пак, – Сокджин сложил руки на столе. – Мой сын сообщил мне о ваших... специфических требованиях к Ким Тэхёну.

Пак заметно занервничал, поправляя галстук.

– Это стандартная практика продвижения...

– В моем бизнесе стандарты устанавливаю я, – холодно перебил его Сокджин. – Фонд семьи Чон готов полностью спонсировать обучение Ким Тэхёна в Париже. Без эксклюзивных прав вашей галереи. Вы получите право на проведение выставки, но не на владение его жизнью.

Пак открыл было рот, чтобы возразить, но Сокджин поднял руку.

– И еще одно. Тэхён не будет ничего скрывать. Если он захочет выйти на красную дорожку с моим сыном — он это сделает. И если вы попытаетесь использовать это против него, я лично позабочусь о том, чтобы ваша галерея превратилась в магазин канцтоваров.

Тэхён смотрел на отца Чонгука с нескрываемым изумлением. Тот лишь коротко кивнул ему, в его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение.

Прошло два года.

Париж встретил их весенним дождем и запахом свежих круассанов. Тэхён стоял у окна своей студии на Монмартре, глядя на черепичные крыши. Его руки были в краске — как и всегда.

– Ты готов? – Чонгук подошел сзади, обнимая его за талию.

За эти два года Чонгук возмужал. Он часто летал в Париж, разрываясь между учебой в Сеуле и Тэхёном, пока наконец не перевелся на дистанционное обучение, чтобы помогать Тэхёну с организацией его первой большой выставки.

– Нервничаю, – признался Тэхён. – Сегодня открытие в центре Помпиду. Это не школа, Гук-и. Это весь мир.

– Весь мир уже у твоих ног, – Чонгук развернул его к себе. – Но прежде чем мы поедем туда... у меня есть кое-что.

Он достал из кармана небольшую коробочку. Сердце Тэхёна пропустило удар.

– Чонгук...

– Я не умею рисовать, Тэ, – Чонгук открыл коробочку, в которой тускло блеснуло кольцо из белого золота, по форме напоминающее мазок кисти. – И я не умею писать коды так, как мой отец. Но я умею любить тебя. И я хочу делать это официально. В Париже, в Сеуле, на том старом складе — где угодно. Ты станешь моим мужем?

Тэхён смотрел на кольцо, затем на Чонгука, и в этот момент он понял, что все его картины были лишь подготовкой к этому мгновению.

– Да, – прошептал он, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья. – Тысячу раз да.

Выставка имела грандиозный успех. Критики захлебывались от восторга, называя Тэхёна «художником, который вернул в искусство душу». Но главной сенсацией стал не триумф картин, а то, как автор появился на вернисаже.

Ким Тэхён шел по залу, крепко держа за руку Чон Чонгука. На безымянных пальцах обоих сияли одинаковые кольца. Они не прятались от вспышек камер, не опускали глаз. Они были живыми. Настоящими.

В самом конце зала, на почетном месте, висела огромная картина. На ней не было лиц — только переплетение света и тени, неона и угля. И маленькая подпись в углу, сделанная от руки:

«Анатомия любви. Продолжение следует».

– Красиво, – произнес подошедший к ним Сокджин, который прилетел на открытие вместе с супругой. Он долго смотрел на картину, а потом перевел взгляд на сына и Тэхёна. – Знаешь, Тэхён... я был неправ. Твой код оказался сильнее моего.

Госпожа Чон подошла и мягко коснулась плеча Тэхёна.

– Мы гордимся тобой, дорогой. И тобой, Чонгук.

Вечером, когда гости разошлись, а залы галереи погрузились в тишину, Тэхён и Чонгук остались одни перед своей главной картиной.

– Мы это сделали, – тихо сказал Тэхён, прислоняясь плечом к Чонгуку.

– Мы только начали, – поправил его Чонгук, притягивая к себе для поцелуя. – Впереди целая жизнь, Тэ. Бесконечный чистый холст.

Тэхён улыбнулся, закрывая глаза. Он больше не боялся будущего. Не боялся критики или чужих ожиданий. Ведь теперь он знал: когда у тебя есть тот, кто видит твою истинную анатомию и любит каждую её деталь, ты можешь раскрасить этот мир в любые цвета.

И это была самая прекрасная картина, которую он когда-либо создавал. Картина их общей, бесконечной и абсолютно искренней жизни.