Фанфик Нацу гений изучил все магия своего мира и периродлса в мире DC и начал стрчатса с чудо женщины и Рэйвен Супер горя Пауэр Герл жанр экшен любви 18+
Дикая клоунесса и закон стаи
Пар клубился над растрескавшейся землей оранжереи, словно над жерлом дремлющего вулкана. Снаружи хлестал привычный готэмский ливень, барабаня по уцелевшим стеклам купола, но внутри царила удушливая, пьянящая жара тропиков.
Нацу сидел по-турецки на полу, подперев подбородок кулаком, и с громким хрустом пережевывал толстый кусок чугунной арматуры, вырванной из перекрытия. Металл гнулся и крошился на его зубах, как сухое печенье, обдавая горло терпким привкусом ржавчины и серы.
– Мяса бы, – протянул он с недовольной миной, шумно сдувая с носа прядь розовых волос. – Или того острого супа, что варит Мира. Эй, вы двое, у вас в этом городе нормальная еда вообще водится?
Селина, уютно устроившаяся у него под боком на широкой охапке огромных листьев папоротника, тихо замурлыкала. Ее гибкое, обнаженное тело было покрыто легкой испариной и яркими багровыми отметинами — следами бурной ночи. Воровка лениво потянулась, закинув длинную стройную ногу на бедро драконоборца, и провела наманикюренным ноготком по шраму на его груди.
– У нас есть лучшие рестораны восточного побережья, дикарь, – ее голос звучал хрипло и глубоко, с довольными, кошачьими интонациями. – Но, боюсь, твой аппетит разорит даже Уэйна. Хотя... за такую ночь я готова ограбить для тебя парочку ювелирных лавок и купить весь мясной рынок Готэма.
– Я выращу для тебя плоды, которые не пробовал ни один смертный, – отозвалась Памела с другого бока.
Айсли сидела на коленях, расчесывая пальцами спутанные огненно-рыжие локоны. Ее кожа больше не отливала мертвенной бледностью — от жара Нацу она словно налилась весенними соками, сияя мягким золотисто-зеленым светом. Лозы вокруг них послушно покачивались, оплетая плечи волшебника тонкими стеблями с распустившимися алыми орхидеями.
– Мои растения меняются рядом с тобой, огонек, – прошептала она, прижимаясь упругой грудью к его мускулистой спине. – Они больше не жаждут убивать просто так. Они тянутся к твоему солнцу. Я тянусь к нему.
Нацу хмыкнул, чувствуя, как внутри приятно ворочается древний драконий инстинкт. В Магнолии он никогда не думал о таких вещах, но здесь, оторванный от привычного мира, парень внезапно осознал простую истину: сильный самец берет то, что хочет, и защищает свою территорию. Эти две опасные хищницы признали его главенство, и теперь тепло их тел, их покорность и восхищение лишь распаляли его внутренний очаг.
– Еда — это хорошо, – Нацу собственническим жестом притянул обеих женщин ближе, сжав Памелу за талию, а Селину шлепнув по гладкой округлой ягодице, заставив воровку тихо взвизгнуть. – Но сначала надо разобраться, кто в этом месте заправляет. И где найти кого-нибудь по-настоящему сильного для хорошей драки!
Договорить он не успел.
С глухим металлическим грохотом тяжелые дубовые двери оранжереи, увитые защитными лианами, разлетелись в щепки. В воздухе запахло порохом, дешевыми вишневыми леденцами и машинным маслом.
– Э-э-эй, Памми! Открывай ворота, твоя лучшая подружка пришла на девичник с сюрпризом! – раздался визгливый, невероятно звонкий голос, сопровождаемый безумным хихиканьем.
В пролом, перешагивая через тлеющие обломки, ввалилась миниатюрная фигурка в красно-черном корсете и коротких, едва прикрывающих бедра шортах. Длинные платиновые хвостики с синими и розовыми кончиками весело раскачивались в такт шагам, а на плече девушки покоилась массивная деревянная бейсбольная бита, густо утыканная ржавыми гвоздями.
Харли Квинн замерла на пороге, жуя огромный пузырь из жвачки. Пузырь с громким хлопком лопнул, когда ее густо подведенные тушью глаза округлились до размера серебряных долларов.
– Ой-ой... – протянула она, опуская биту. – Кажется, я зашла не в ту теплицу. Или у вас тут съемки для закрытого канала? Памми, сладкая, почему ты голая? И почему эта облезлая кошка тоже здесь? И... святые угодники, кто этот аппетитный кусок первоклассной говядины?!
– Харли, – простонала Айсли, закатив глаза и устало уронив голову на плечо Нацу. – Только тебя сейчас не хватало. Уходи. Немедленно.
– Уходить?! – Квинн возмущенно топнула сапожком на каблуке. – Я только что оторвалась от полудюжины копов, взорвала бензоколонку на Пятой авеню и притащила тебе пончики, а ты говоришь «уходи»?! И вообще, – она с неприкрытым, жадным интересом уставилась прямо на Нацу, чей рельефный торс и нечеловечески мощная аура действовали на нее как красная тряпка на быка, – откуда взялся этот красавчик с розовыми волосами? Он из цирка? Обожаю цирковых!
Нацу медленно поднялся на ноги.
Он не стал прикрываться. Драконы не стыдятся своей наготы. Высокий, широкоплечий, с узкими бедрами и мощными мускулами, покрытый боевыми отметинами, он возвышался посреди дымящейся оранжереи, источая волны первобытной угрозы. Его золотисто-карие глаза хищно сузились, сканируя незваную гостью.
Харли сглотнула. Ее безумный, вечно скачущий мозг на мгновение замкнуло. Взгляд девушки скользнул вниз по его телу, зацепившись за внушительное свидетельство его недавних подвигов, которое уже начинало вновь наливаться тяжелой, несокрушимой силой под ее взглядом.
– Ого-го... – прошептала Харли, ее щеки залил густой румянец, а язык невольно облизнул ярко накрашенные губы. – Кажется, у кого-то бита побольше моей...
– Кто эта шумная девка? – спросил Нацу, не оборачиваясь к Селине и Памеле. Его ноздри дрогнули. – Она пахнет дымом, сахаром... и кровью. И она совершенно ненормальная.
– Это Харли, – лениво протянула Селина, грациозно потягиваясь на мху и с садистским предвкушением наблюдая за реакцией бывшей подружки Джокера. – Городская сумасшедшая. Любит плохих парней, которые вытирают об нее ноги. Но ты ведь не такой, правда, огнедышащий?
– Плохих парней? – Нацу оскалился, и в его зубах блеснули удлиненные клыки. – Я сильнейший. А эта мелочь слишком громко визжит.
– Эй, полегче на поворотах, Тарзан недоделанный! – взвилась Харли, мгновенно взскидывая биту двумя руками. Ее настроение сменилось со сладострастного изумления на привычную маниакальную агрессию. – Мой пирожочек Джокер научил меня, как обращаться с хамами! Один взмах — и твои красивые розовые мозги украсят эти цветочки!
Она рванула вперед с удивительной для хрупкой девушки скоростью и ловкостью, занося утяжеленное дерево для сокрушительного удара по черепу парня.
– Харли, стой, дура! – крикнула Памела, но было поздно.
Удар пришелся точно в висок Нацу. Звук был такой, словно бревно со всего размаха врезалось в сплошную гранитную скалу. Бита разлетелась в щепки, осыпав пол обломками дерева и погнутыми гвоздями.
Нацу даже не шелохнулся. Его голова не дернулась ни на миллиметр.
Харли застыла с обломком рукояти в руках, ее рот распахнулся от шока. Вибрация от удара отдалась в ее предплечьях дикой болью.
– Ой... – пискнула она, глядя прямо в горящие алым пламенем зрачки драконоборца. – Кажется, ты тверденький...
– Щекотно, – хмыкнул Нацу.
Его рука метнулась вперед быстрее броска гремучей змеи. Пальцы сжались на тонком горле блондинки, приподнимая ее над полом. Харли захрипела, вцепившись тонкими пальчиками в его железное запястье, но в ее расширенных глазах вместо ужаса внезапно вспыхнуло что-то другое — темное, извращенное, затаенное возбуждение.
От этого парня исходил такой жар, что кожа под его ладонью мгновенно взмокла. Этот жар выжигал весь страх, оставляя только голую, первобытную потребность покориться той силе, которой она никогда в жизни не встречала. Ни Бэтмен, ни Джокер со своими издевательствами не шли ни в какое сравнение с этим диким, древним огнем.
Нацу приблизил свое лицо к ее уху, шумно втягивая носом воздух возле ее шеи.
– Ты нападаешь на меня в моем логове, – прорычал он низким, вибрирующим голосом, от которого у клоунессы сладко свело низ живота. – За это положено наказание.
– Накажи меня, большой мальчик... – выдохнула Харли сквозь спазм в горле, ее зрачки окончательно затуманились похотью. – Джокер только трепался... покажи, на что способен настоящий монстр...
Нацу оскалился в дикой усмешке.
– С удовольствием.
Он не стал разжимать пальцы, а просто развернулся и бросил ее на колени перед собой. Свободной рукой Нацу дернул за шнуровку ее красно-черного корсета. Плотная кожа и ткань с треском лопнули, обнажая пышную, бледную грудь с торчащими от возбуждения сосками. Следующим движением он сорвал короткие шорты вместе с кружевным бельем, оставляя девушку абсолютно беззащитной, трепещущей на холодном полу у его ног.
– Эй, котенок, – бросил Нацу через плечо Селине. – Придержи ее.
Женщина-кошка тихо, довольно засмеялась. Поднявшись на четвереньки, она бесшумно подползла к Харли сзади. Ее когтистые пальцы мягко, но властно легли на плечи блондинки, прижимая ту к полу, заставляя прогнуться в пояснице и отставить округлые, аппетитные бедра прямо навстречу дракону.
– Не дергайся, чокнутая, – промурлыкала Селина на ухо Квинн, прикусывая ее мочку. – Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, а не твой клоун-импотент.
– Заткнись, кошка... ах! – вскрикнула Харли, когда широкие, обжигающие ладони Нацу легли на ее бедра.
Кожа парня пылала. Пальцы впились в ее мягкую плоть, оставляя красные следы, заставляя девушку выгнуться еще сильнее. Памела, наблюдая за этим с влажным блеском в глазах, взмахнула рукой, и из земли мгновенно выросли толстые, упругие побеги лиан, обвивая запястья Харли и притягивая их к полу, фиксируя ее в позе абсолютного подчинения.
– Теперь ты никуда не сбежишь, – с тихим смешком произнесла Плющ, проводя кончиком пальца по взмокшей спине клоунессы. – Прими его огонь, Харли. Он выжжет из твоей головы всю дурь.
Нацу не стал медлить. Драконья кровь требовала заявить права на новую добычу здесь и сейчас. Он навалился на нее сзади, упершись коленями в землю по обе стороны от ее бедер, и без лишних прелюдий, одним мощным, неотвратимым толчком вошел в нее на всю длину.
Крик Харли эхом разорвал тишину ботанического сада. Это был не крик боли — это был вопль абсолютного, сокрушительного экстаза, разорвавшего ее сознание на миллионы осколков. Ее узкое, горячее лоно сжалось вокруг его раскаленной стали, словно пытаясь вытолкнуть, но лишь сильнее затягивая внутрь.
– Боги... боги, боги! – заверещала она, царапая пальцами землю, пока лианы натягивались до предела. – Он огромный! Он сейчас разорвет меня пополам!
– Терпи, если хотела настоящего зверя! – прорычал Нацу.
Его бедра двигались с неумолимой, сокрушительной силой кузнечного пресса. Каждый толчок отдавался глухим стуком их соприкасающихся тел, заставляя все тело Харли сотрясаться в конвульсиях. Жар его члена прожигал ее изнутри, распространяясь по венам жидким огнем, стирая воспоминания о прошлом, о Готэме, об Аркхеме, о зеленовласом психопате, превращая ее мозг в кипящую кашу из чистейшего наслаждения.
Селина не осталась в стороне. Она прижалась спереди к лицу Харли, накрывая ее губы влажным, требовательным поцелуем, заглушая безумные стоны блондинки, пока ее пальцы скользили по напряженным соскам клоунессы, выкручивая их и доводя ту до безумия. Памела опустилась рядом, ее зеленые ладони гладили бедра Нацу, подбадривая его темп, ее губы ловили капли пота, срывавшиеся с его напряженной шеи.
– Сильнее... – скулила Харли между поцелуями с Селиной, ее глаза закатывались, обнажая белки. – Сожги меня... возьми меня всю! Я твоя, слышишь?! Твоя! К черту Джокера, к черту всех!
Нацу оскалился, чувствуя, как ее сопротивление окончательно сломлено. Он перехватил ее за талию, приподнимая над землей, и увеличил темп до предела, на который способен лишь убийца драконов. Воздух вокруг них искрил золотом и алыми всполохами. Температура в оранжерее подскочила так, что уцелевшие капли дождя на листьях мгновенно превращались в пар.
Тело Харли забилось в первом, разрушительном оргазме. Она закричала во все горло, ее внутренности судорожно пульсировали, сжимая плоть Нацу мертвой хваткой, выжимая из него драгоценное семя.
Драконоборец утробно взвыл, запрокинув голову. Из его рта вырвался короткий столб чистого пламени, пробивший остатки стеклянного купола и ушедший высоко в хмурое небо Готэма. С мощным, сокрушительным финальным толчком он излился глубоко внутрь клоунессы, наполняя ее своим бурлящим, почти магическим жаром.
Харли обмякла в объятиях лоз, ее голова упала на влажный мох. По ее подбородку текла слюна, тушь размазалась по бледным щекам, а на лице застыло выражение абсолютного, идиотского блаженства. Она тяжело, прерывисто дышала, мелко подергиваясь от остаточных волн нечеловеческого экстаза.
Нацу медленно отстранился, выходя из нее с тихим, влажным звуком. Он провел тыльной стороной ладони по губам, стирая пот, и с довольной усмешкой оглядел трех женщин, распростертых у его ног.
Селина лежала рядом с Харли, лениво перебирая разноцветные пряди волос блондинки и довольно урча, словно кошка, наевшаяся самых жирных сливок. Памела обвила ноги Нацу цветущими побегами, глядя на него снизу вверх с неприкрытым благоговением истинной жрицы.
– Ну что, клоунесса, – хмыкнул Нацу, наступая ногой рядом с ее головой. – Еще хочешь разбить мне череп?
Харли с трудом разлепила глаза. В ее взгляде больше не было маниакальной злобы — там плескалась лишь собачья преданность и абсолютное, ненасытное вожделение. Она с трудом повернула голову и благоговейно прижалась губами к его щиколотке.
– Мой... король, – прошептала она хриплым, сорванным голосом, хихикнув с остатками прежнего безумия. – Мой огненный мальчик... Джокер был просто шутом. А ты... ты бог. Я никуда от тебя не уйду. Сожги меня снова, когда захочешь...
– Вот и славно, – Нацу широко улыбнулся своей зубастой улыбкой.
Внезапно воздух за пределами оранжереи прорезал резкий, воющий звук полицейских сирен. А следом за ним низко над землей зарокотал тяжелый, вибрирующий гул авиационных турбин.
Сквозь разбитый купол прямо на Нацу и его женщин упал ослепительный луч мощного прожектора, в центре которого темнел зловещий силуэт летучей мыши.
Селина мгновенно подобралась, ее кошачьи глаза сузились:
– Брюс... Он засек тепловую аномалию. И твой огненный столб.
– Бэтсик прилетел, – вяло хихикнула Харли, пытаясь приподняться на дрожащих руках, но снова бессильно рухнув на мох. – Ох, мальчики, кажется, кому-то сейчас надерут мызикальную задницу...
Памела поднялась на ноги, за ее спиной угрожающе вздыбились гигантские шипастые стебли, готовые разорвать любого нарушителя их покоя:
– Он посмел явиться в мой сад. Нацу, позволь мне отравить его воздух...
– Стоять, – властно оборвал ее Нацу.
Он расправил широкие плечи, запрокинув голову навстречу бьющему в глаза лучу прожектора. Его кулаки окутались яростным, гудящим багровым пламенем, от жара которого закипела дождевая вода, капавшая с остатков крыши.
Дракон внутри него взревел от предвкушения. Женщины были сыты и покорены. Его логово было защищено. Теперь пришло время того, ради чего он жил больше всего на свете.
– Летучая мышь, говорите? – Нацу хищно оскалился, и пламя на его кулаках взметнулось к небесам, плавя металл балок. – Надеюсь, этот парень держит удар лучше, чем деревянные биты. Я прямо сейчас воспылал!