Fate/Bleach
Бог, рожденный в пустоте Халдеи
Холодный воздух стерильных коридоров Халдеи казался пропитанным предчувствием конца. Рицука Фудзимару, обычный кандидат в мастера, чье имя стояло в самом конце списка, чувствовал, как дрожат его пальцы. Вспышки тревожных огней, крики персонала и запах озона — всё смешалось в единый хаос. Мир снаружи горел, а здесь, в сердце Антарктиды, решалась судьба человечества.
Он стоял перед кругом призыва. Маш, едва оправившаяся после инцидента, сжимала свой щит, стоя чуть позади. Доктор Роман что-то кричал через коммуникатор, его голос прерывался помехами, но Рицука уже не слушал. Он чувствовал зов. Не тот благородный призыв героя, о котором писали в учебниках магии, а нечто иное. Тяжелое. Неотвратимое.
– Рицука, начинай! – Голос Романи прорвался сквозь шум. – У нас нет времени, сингулярность F уже поглощает реальность!
Рицука закрыл глаза и протянул руку к пульсирующему свету.
– Серебро и железо в основание. Камень фундамента и эрцгерцог контракта...
Слова заклинания срывались с губ, но магические цепи Рицуки, обычно слабые и неповоротливые, вдруг вспыхнули нестерпимым жаром. Свет в комнате призыва стал не белым, а ослепительно-лазурным, переходящим в глубокую, бесконечную черноту.
– Объяви! – выдохнул он, чувствуя, как реальность вокруг него прогибается под весом чего-то невозможного.
Вспышка была такой силы, что Маш пришлось закрыть лицо щитом, а датчики Халдеи зашлись в безумном писке, прежде чем окончательно сгореть. Когда свет погас, в центре круга стоял мужчина.
Он был высок и строен. Коричневые волосы мягкими прядями обрамляли лицо, одна из которых небрежно спадала на лоб. На нем не было ни доспехов, ни вычурных одежд героических духов прошлого — лишь простое, но элегантное белое кимоно с длинным плащом, напоминающим капитанскую форму. Его глаза, спокойные и пронзительные, смотрели на мир с таким глубоким безразличием, что у Рицуки перехватило дыхание.
Мужчина медленно огляделся, и само пространство, казалось, задрожало от его взгляда.
– Значит, это и есть Халдея, – произнес он негромко. Его голос был бархатным, обволакивающим, но в нем чувствовалась сталь. – Место, где люди пытаются отрицать неизбежное.
Рицука сглотнул, чувствуя, как его магическая энергия — обычно скудная — вдруг начала восполняться с невероятной скоростью, словно сам слуга подпитывал своего мастера, а не наоборот. Он активировал восприятие статуса, и то, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.
– Это... невозможно, – прошептал Рицука.
Имя: Соуске Айзен. Сила: A++. Выносливость: A++. Ловкость: A++. Магическая Сила: EX++. Удача: B.
Но это были лишь цифры. Его навыки... Рицука почувствовал, как кружится голова. «Трансцендент EX» — он не принадлежал ни к одному классу. Сэйбер? Кастер? Ассасин? Он был всем и ничем одновременно. Ограничения системы призыва просто не действовали на него. «Бессмертие EX» — абсолютное существование, которое нельзя стереть даже на информационном уровне. «Гениальный ум A+» — интеллект, превзошедший границы богов.
И, наконец, Благородный Фантазм: Хоугиоку. Артефакт, не требующий маны, способный возвышать владельца до бесконечности.
– Мастер, – Маш сделала шаг вперед, ее голос дрожал от напряжения. – Я не чувствую в нем человеческого тепла. Он... он не похож на Слугу. Он похож на закон природы.
Мужчина повернул голову к ним. На его губах заиграла едва заметная, мягкая улыбка, которая, однако, не затронула глаз.
– Меня зовут Соуске Айзен, – представился он, слегка склонив голову. – Я ответил на твой призыв, Рицука Фудзимару. Хотя, признаться, «призыв» — не совсем верное слово. Я просто решил, что это зрелище может быть... любопытным.
– Вы... вы поможете нам спасти человечество? – Рицука нашел в себе силы заговорить, хотя под этим взглядом хотелось просто исчезнуть.
Айзен подошел ближе. Каждый его шаг отдавался гулом в сознании Рицуки. Он остановился в метре от юноши и посмотрел сверху вниз.
– Спасти человечество? – повторил Айзен, и в его голосе послышалась легкая ирония. – Какое высокомерное желание. Вы, люди, так боитесь одиночества, что готовы цепляться за само существование своего вида, лишь бы не остаться наедине с пустотой.
– Мы просто хотим жить! – воскликнул Рицука.
– Жить, – Айзен прикрыл глаза. – Доверие к будущему, доверие к товарищам... Ты ведь полагаешься на них, верно? На тех, кто стоит за твоей спиной? На тех, кто обещает тебе победу?
Рицука кивнул, не понимая, к чему ведет этот странный разговор.
– Доверие — это слово, которое слабые используют, чтобы оправдать свою неспособность стоять в одиночку, – голос Айзена стал холодным, как лед Антарктиды. – Люди доверяют другим, потому что они слишком слабы, чтобы нести бремя своей судьбы самостоятельно. Они ищут опору в ком-то другом, надеясь, что этот «кто-то» заполнит их внутреннюю пустоту. Но в конце концов, каждый из нас стоит на вершине в одиночестве.
Он протянул руку, и Рицука невольно вздрогнул, но Айзен лишь поправил воротник куртки юноши, словно заботливый наставник.
– Однако, – продолжал он, – раз уж я здесь, я позволю тебе показать мне твою «справедливость». Я буду твоим клинком, Рицука Фудзимару. Не потому, что я верю в твое дело, а потому, что мне интересно увидеть, как далеко может зайти человек, прежде чем его вера разобьется о реальность.
В этот момент экран связи взорвался помехами. Лицо доктора Романа, искаженное страхом, появилось на мониторе.
– Рицука! Маш! В секторе призыва зафиксирован критический всплеск энергии! Мы не можем... подождите... что это за показатели?! Магическая энергия зашкаливает, она выходит за пределы измеримых величин! Кто это с вами?!
– Это мой Слуга, Доктор, – ответил Рицука, глядя на Айзена.
– Слуга? – Роман замолчал на секунду, вглядываясь в данные. – Его параметры... это невозможно. Это не Героический Дух. Это нечто, что не должно существовать в нашей системе. Рицука, будь осторожен, я не могу подтвердить его лояльность!
Айзен бросил мимолетный взгляд на экран, и Роман внезапно замолк, словно его голос физически перерезали.
– Доверие, – снова произнес Айзен, глядя на Рицуку. – Твой наставник не доверяет мне. И он прав. Мудрость начинается с сомнения. Помни об этом, Мастер.
Внезапно пол под ними содрогнулся. Сирена завыла с новой силой.
– Сингулярность F полностью сформирована! – раздался механический голос системы ЛЕЙШИФТ. – Начинается принудительная переброска!
– Маш! – крикнул Рицука, хватая девушку за руку.
– Я здесь, Сенпай!
Свет Лейшифта начал окутывать их, превращая тела в потоки данных. Рицука чувствовал, как его сознание растягивается в пространстве и времени. Но среди этого хаоса он видел одну фигуру, которая оставалась абсолютно неподвижной и стабильной. Соуске Айзен стоял посреди вихря магических частиц, и его плащ даже не шелохнулся. Он выглядел так, будто само время и пространство не смели прикасаться к нему без его разрешения.
***
Фуюки встретил их запахом гари и пеплом, падающим с черного неба. Город, объятый вечным пламенем, выглядел как преддверие ада.
Рицука пришел в себя на растрескавшемся асфальте. Рядом тяжело дышала Маш, прикрывая его щитом. Вокруг них из теней начали соткаться скелеты — низшие существа, порожденные искажением сингулярности. Их было десятки, сотни.
– Маш, сможешь? – спросил Рицука, поднимаясь на ноги.
– Да, Мастер! Я... – она осеклась.
Из тени ближайшего переулка вышли не только скелеты. Огромная, искаженная тень Героического Духа, поглощенного скверной, возвышалась над ними. Это был Берсеркер, чье присутствие давило на психику, как многотонный пресс.
– Нам не победить его так просто, – прошептала Маш, крепче сжимая рукоять щита. – Сенпай, нужно отступать!
– Отступать? – Раздался спокойный голос за их спинами.
Айзен вышел вперед, небрежно засунув одну руку в карман. Он даже не взглянул на Берсеркера, который издал оглушительный рев и бросился в атаку, круша всё на своем пути.
– Мастер, позволь мне преподать тебе первый урок, – сказал Айзен, медленно кладя руку на рукоять меча, висевшего у него на поясе. – В этом мире нет ничего невозможного. Есть лишь недостаток воли к тому, чтобы изменить реальность под себя.
Берсеркер был уже в нескольких метрах. Его огромный каменный меч опускался, неся смерть. Рицука хотел крикнуть, предупредить, но слова застряли в горле.
Айзен даже не обнажил клинок полностью. Он лишь на сантиметр сдвинул гарду большим пальцем.
– Разрушься, Кьёка Суйгецу.
Мир на мгновение дрогнул. Рицука моргнул, и в следующую секунду Берсеркер, который должен был раздавить их, вдруг промахнулся на добрых десять метров, обрушив удар на пустое место. Монстр выглядел растерянным. Он начал неистово вращаться, нанося удары по воздуху, словно сражаясь с невидимыми врагами.
– Что... что происходит? – Маш опустила щит, глядя на это безумие.
– Иллюзия? – предположил Рицука.
– Называть это иллюзией — значит оскорблять саму суть моего мастерства, – Айзен медленно пошел к мечущемуся Берсеркеру. Скелеты, пытавшиеся преградить ему путь, просто рассыпались в прах, когда он проходил мимо — само его присутствие, его давление души (Реяцу), было для них фатальным. – Это полное подчинение чувств. Для него я — везде и нигде. Для него мир стал тюрьмой, которую я построил в его собственном разуме.
Айзен остановился прямо перед ревущим монстром. Берсеркер занес меч для удара, но замер. Его глаза, полные безумия, вдруг отразили первобытный, чистый ужас.
– Ты даже не достоин того, чтобы я обнажил меч, – произнес Айзен.
Он поднял указательный палец, и на его кончике начала собираться энергия такой плотности, что воздух вокруг начал трещать и искриться черными молниями.
– Путь Разрушения номер девяносто: Курохицуги.
Черный куб из гравитационной энергии мгновенно вырос вокруг Берсеркера, запирая его в пространстве, где не существовало света и жизни. Из стенок куба вырвались сотни лезвий, пронзая всё внутри.
Раздался глухой звук, похожий на хлопок, и когда куб исчез, на месте великого героя не осталось даже пепла. Ничего. Абсолютное стирание.
Айзен повернулся к Рицуке. На его лице не было ни капли пота, ни тени усталости. Его магическая энергия оставалась на том же чудовищном уровне.
– Ты выглядишь удивленным, Рицука Фудзимару, – заметил он. – Неужели ты думал, что спасение мира — это тяжелый труд? Для тех, кто стоит выше, это лишь вопрос наведения порядка.
– Вы... вы просто уничтожили его одним заклинанием, – выдохнул Рицука. – Берсеркера...
– Он был лишь помехой на пути, – Айзен подошел к ним. – Но не расслабляйся. Это место — лишь начало. Если ты хочешь спасти свой мир, тебе придется привыкнуть к тому, что старые правила больше не действуют. Я здесь, и это значит, что судьба человечества больше не в руках богов или случайности. Она в моих руках.
Маш невольно сделала шаг назад, прижимаясь к Рицуке.
– Сенпай... я не знаю, радоваться ли нам такому союзнику.
Рицука посмотрел в карие глаза Айзена. В них не было злобы, не было ненависти. Только бесконечная, ледяная уверенность существа, которое уже давно перешагнуло через всё, что люди называют моралью или страхом.
– У нас нет выбора, Маш, – тихо сказал Рицука. – Мир сгорает. И если единственный, кто может потушить этот пожар — это человек, который считает доверие слабостью... значит, мы будем учиться работать с этим.
Айзен слегка улыбнулся. Эта улыбка была почти одобряющей.
– Хороший ответ. Пойдем, Мастер. Покажи мне, на что готов пойти человек ради сохранения своего хрупкого существования. Я буду наблюдать за тобой с самой высоты.
Он пошел вперед, вглубь горящего Фуюки, и огонь, казалось, расступался перед ним, не смея коснуться подола его белых одежд. Рицука Фудзимару, обычный юноша, призвавший самого опасного Слугу в истории, глубоко вздохнул и последовал за ним.
Путешествие по сингулярностям началось, но теперь оно обещало быть совсем не таким, как предсказывала Халдея. Ведь когда на твоей стороне бог, созданный собственной волей, даже сама история человечества начинает дрожать от страха.