Гари Поттер пилот ТНИ и муж сестры Сёгуна
Пепел иллюзий и стальной рассвет
Запах карболки и застарелой крови в палате Святого Мунго смешивался с удушливым ароматом сушеного дурман-корня. В магической Британии этот запах обычно означал конец: конец надежд, конец величия, конец чьей-то счастливой жизни. Но сейчас в воздухе витала не просто смерть. Здесь пахло гнилью разлагающейся плоти и прахом идеалов, которые рухнули в один-единственный миг.
Джеймс Поттер сидел в тяжелом кресле на колесах, обтянутом черной кожей. Его правая нога заканчивалась уродливой, бугристой культей чуть ниже паха. Магические зелья не справлялись с заражением, оставленным зубами чудовища. Ткани культи то и дело темнели, сочась едкой серозной жидкостью, пахнущей аммиаком и серой. Лучшие целители Мунго разводили руками: слюна твари из другого мира несла в себе биологическую скверну, разъедавшую саму магическую структуру тела. Серебряный протез, созданный мастерами Косого переулка по образу и подобию руки Питера Петтигрю, просто расплавился при первой же попытке приживления, обжегши нервные окончания и едва не отправив главу рода Поттеров в кому от болевого шока.
Взгляд Джеймса был устремлен в пустоту за окном. Он больше не кричал. За последние две недели он выплакал все слезы и сорвал голос, требуя вернуть его ногу, вернуть Альбуса, стереть из памяти образ шестиметровой челюсти, захлопнувшейся на теле Верховного Чародея.
Рядом, сгорбившись на краю кушетки, сидела Лили. Ее рыжие волосы, когда-то густые и яркие, поблекли, в них отчетливо пролегла широкая седая прядь. Пальцы женщины безостановочно теребили край застиранного шелкового платка.
– Этого не может быть… – в сотый раз за день прошептала она пересохшими губами. – Дамблдор… Альбус не мог просто… исчезнуть. Его не могли сожрать! Он величайший маг столетия! Он победил Грин-де-Вальда! Он руководил нами!
– Лили, замолчи, – глухо, со скрежетом отозвался Сириус Блэк.
Сириус стоял у стены, прижимая к груди почти пустую бутылку «Огденского». Его лицо казалось маской покойника: ввалившиеся щеки, черные круги под глазами, дрожащие пальцы. Он видел все своими глазами. Он слышал, как трещали кости старца. Он видел, как золотой щит, способный выдержать прямое попадание проклятия десятка Пожирателей, лопнул под напором жвал гигантского жука так же легко, как яичная скорлупа под кованым армейским сапогом.
– Ты не видела их, Лили, – голос Сириуса дрожал от подступающей истерики. – Ты сидела здесь, гладила по головке нашего драгоценного «победителя», пока мы… пока мы шагнули в самый натуральный ад. Это были не темные маги. Они не произносили речей. Они не кидали круциатусы. Они просто… шли. Тысячами. Миллионами. Они жрали камень, металл, людей… А мальчишка… Гарри…
– Не смей называть этого ублюдка по имени! – взвизгнул с кровати Годрик.
Юный национальный герой Британии выглядел жалко. Его лицо покрывали красные пятна ярости и бессилия, а шрам в форме «V» на лбу казался не знаком избранности, а нелепой отметиной позора. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
– Он предал нас! Предал род! Предал отца! – задыхаясь от ярости, кричал Годрик. – Он должен был упасть на колени и благодарить матушку-магию за то, что мы вообще вспомнили о сквибе! Мы предлагали ему честь! Его ребенок мог стать великим! Он мог носить фамилию Поттер, мог учиться на Гриффиндоре, мог унаследовать мою славу! А он… он натравил на нас своих магловских монстров! Из-за него папа стал калекой! Из-за него погиб Дамблдор!
– Замолчи, Годрик! – внезапно рявкнул Римус Люпин, до сих пор молча стоявший в тени за портьерой.
Оборотень выглядел постаревшим на двадцать лет. Его одежда висела мешком, а в глазах застыл первобытный ужас зверя, осознавшего, что в пищевой цепочке мира он больше не хищник, а лишь горсть костей для истинных чудовищ.
– Замолчи, если ничего не понимаешь! – Люпин шагнул к кровати, нависая над юношей. – Гарри никого не натравливал! Они вели бой! Они защищали свой чертов мир от чего-то настолько кошмарного, что даже Сами-Знаете-Кто показался бы на их фоне капризным ребенком с хлопушкой! Мы вломились на чужую войну со своими дурацкими мантиями и палочками! Мы думали, что весь мир крутится вокруг победы над горсткой чистокровных выродков в масках! Альбус заплатил за свое высокомерие жизнью. Джеймс заплатил ногой. А ты… ты жив только потому, что сидел здесь и упивался своей победой!
– Как ты смеешь?! – взвилась Лили, вскакивая на ноги. – Римус! Он твой крестник! Он спас Британию!
– И потерял род, Лили, – тихо, но убийственно спокойно произнес вошедший в палату волшебник.
Это был Кингсли Бруствер, временно исполняющий обязанности министра магии после того, как Корнелиус Фадж впал в кататонический ступор, узнав о гибели Дамблдора и двенадцати лучших мракоборцев. За Кингсли шел Крюкохват. На морде гоблина играло неприкрытое, злорадное торжество.
– Что вам нужно? – прошипел Джеймс, с трудом поворачивая голову. – Кингсли, ты собрал Визенгамот? Мы должны объявить Гарри предателем крови! Наложить арест на его имущество! Потребовать от Магического конгресса…
– Успокойтесь, лорд Поттер, – оборвал его Бруствер с ледяной вежливостью. – Международная конфедерация магов уже связалась с нами. Вернее, не связалась, а прислала ультиматум. Высший Совет магии Восточной Азии выразил крайнее возмущение тем, что британские волшебники использовали запрещенные межпространственные якоря и вломились в закрытую милитаризованную зону параллельного сектора Земли.
– Какая еще параллельная Земля?! – взвился Годрик. – Мы лорды! Мы победили Волан-де-Морта!
– Плевать совету на Волан-де-Морта, мистер Поттер, – Кингсли поморщился, словно от зубной боли. – Для них ваша война — местечковая потасовка на задворках Европы. Мир, куда вы имели глупость явиться, изолирован древнейшими барьерами не просто так. Там идет тотальная война на уничтожение вида. И люди там не пользуются палочками. Они используют технологии, способные стереть Великобританию с лица земли за сорок минут. И семья той женщины, на которой женат Гарри…
– Семья Мицуруги, – с наслаждением перебил министра Крюкохват, вынимая из портфеля тяжелый свиток из темного пергамента с кроваво-красной сургучной печатью. – Род правителей и военачальников Империи восходящего солнца в том измерении. Леди Мэйя Мицуруги официально передала через японское отделение Гринготтса ноту об окончательном и бесповоротном разрыве любых связей между Гарри Поттером и так называемым родом Поттеров Британии.
– Он не может! – закричала Лили, хватая гоблина за лацканы пиджака. – Магия крови не позволит! Я его мать! Джеймс — его отец! У него есть долг перед родом!
Крюкохват брезгливо смахнул ее руки, словно стряхивал назойливую мошкару.
– Магия крови, леди Поттер, признает закон силы и закон выживания. Гарри Поттер был признан сквибом и выброшен вами на помойку в трехлетнем возрасте. В три года он совершил спонтанный пространственный прорыв, практически умерев от истощения резерва. Магия Британии сочла его мертвым, и родовое древо Поттеров отсекло его ветвь семнадцать лет назад. Все это время он жил, дышал, истекал кровью и побеждал без единого вашего галеона, без единого вашего доброго слова. Его дети зарегистрированы под гербом клана Мицуруги. Их имена внесены в имперский реестр Империи Японии того мира. Если хоть один маг из Англии попытается приблизиться к этим детям…
Гоблин сделал паузу, оскалив острые зубы:
– Конфедерация лично передаст нарушителя военному трибуналу ООН того мира. А там, уверяю вас, с диверсантами не церемонятся. Их расстреливают на месте, а трупы сжигают в плазменных печах, чтобы не привлекать тварей.
– А как же… как же Годрик? – простонал Джеймс, закрывая лицо руками. – Как же наш род? Мы же… мы древнейшая фамилия…
– Древнейшая фамилия, которая закончится на вашем искалеченном избраннике, лорд Поттер, – безжалостно отчеканил Крюкохват. – Ваши сейфы в Гринготтсе будут запечатаны после вашей смерти и смерти Годрика. Все золото и поместья отойдут Министерству магии в счет покрытия долгов за провальную операцию и компенсацию семьям погибших авроров. Род Поттеров угас. Примите это с тем достоинством, которого у вас, впрочем, никогда и не было.
Гоблин развернулся и, не прощаясь, зашагал к выходу. Кингсли Бруствер бросил на сломленную семью последний, полный презрительной жалости взгляд и молча вышел следом.
В палате повисла тишина. Лишь за окном шумел дождь, смывая следы былого величия, которого больше не существовало.
***
База Хирадо, префектура Нагасаки. Земля-1 (Мир Muv-Luv).
В ангаре номер четыре пахло раскаленным металлом, авиационным керосином, гидравлической жидкостью и тем особым, кисловатым запахом озона, который всегда оставался в воздухе после возвращения тактических истребителей из боя.
Механики в грязных комбинезонах сновали вокруг двух исполинских боевых машин, похожих на закованных в угловатую броню механических самураев. Ослепительно белый Type-00 «Такэмикадзути» и темно-синий «Сирануи» остывали после форсированного перелета с Сеульского плацдарма. На левом наплечнике белого меха темнела глубокая борозда — след от когтя Танк-класса, не успевшего сомкнуть челюсти до того, как его разрубил углеродный палаш.
Шипение пневматики возвестило об открытии капсулы пилота «Сирануи». На стальную площадку техобслуживания легко спрыгнул молодой мужчина.
Гарри стянул тяжелый шлем с зеркальным визором. Его черные волосы промокли от пота и прилипли ко лбу, закрывая тонкий шрам на виске. Зеленые глаза, когда-то принадлежавшие испуганному мальчику из чулана под лестницей, теперь смотрели на мир со спокойной, непоколебимой жесткостью человека, лично уничтожившего более пятисот единиц БЕТА.
Рядом с шипением распахнулся кокпит «Такэмикадзути». Мэйя Мицуруги выбралась на площадку с той естественной грацией, которую не мог скрыть даже облегающий бронированный комбинезон пилота. Ее длинные фиолетовые волосы выбились из узла, спадая на плечи. На бледном, аристократическом лице не было ни следа усталости — лишь та несгибаемая воля, которая делала ее идеальным командиром 207-го учебного взвода специального назначения.
– Давление в гидросистеме левой ноги падало на три процента при выходе на форсаж, – ровным тоном произнесла она, обращаясь к подошедшему старшему технику. – Проверьте клапаны перепускных коллекторов. Завтра утром машины должны быть полностью боеготовы.
– Так точно, тайи Мицуруги! – механик вытянулся по струнке и отдал честь.
Мэйя повернулась к мужу. Ее взгляд смягчился, холодная маска офицера ООН растаяла, уступив место бесконечной нежности и скрытой тревоге.
– Ты в порядке, Гарри? – тихо спросила она, подходя вплотную и касаясь пальцами его перчатки. – Ментальный удар того старика… он не оставил последствий?
– Нет, – Гарри чуть заметно улыбнулся и сжал ее ладонь. – Мое сознание прошло через синхронизацию с квантовым компьютером меха и нейроинтерфейсом на перегрузках в девять джи. Его дешевый фокус просто рассыпался. Было похоже на жужжание комара.
– Они называли себя твоей семьей, – Мэйя нахмурилась, в ее глазах полыхнул холодный огонь. – Они пришли требовать наших детей, словно дань. В разгар наступления на Улей. В то время как на материке гибнут дивизии…
– Они не моя семья, Мэйя, – перебил ее Гарри, и в его голосе зазвучала сталь. – Моя семья погибла бы на той улице в графстве Суррей, если бы не выброс магии. Моя семья родилась здесь, когда ты закрыла мой подбитый «Геккай» от удара Грапплера в заливе Садо. Моя семья — это ты, наши дети и этот мир, который мы обязаны защитить. А те люди… они просто тени из дурного сна.
– Рада слышать, лейтенант, – раздался позади них звонкий, ироничный голос с легкими нотками превосходства.
По металлическому трапу к ним поднималась женщина в белом лабораторном халате, наброшенном поверх безупречно сидящего строгого костюма. Длинные каштановые волосы были собраны в высокую прическу, а в тонких пальцах дымилась неизменная тонкая сигарета.
Профессор Юко Кодзуки, руководитель секретной программы «Альтернатива IV».
– Госпожа профессор, – Мэйя выпрямилась, но Юко лишь небрежно махнула рукой, стряхивая пепел прямо на рифленый пол ангара.
– Оставьте субординацию, Мицуруги. Вы только что вернулись из преисподней, а я только что закончила разбор данных телеметрии ваших бортовых самописцев.
Юко подошла к перилам площадки и с интересом посмотрела на Гарри:
– Значит, пространственный прокол типа «Эпсилон». Без использования тяжелых гравитационных линз и ядерных реакторов. Чистая локальная манипуляция квантовыми полями на основе органического источника энергии. Твой бывший мир, Поттер, полон удивительных идиотов.
– Вы проанализировали их перемещение? – спросил Гарри, вешая шлем на поясной карабин.
– Разумеется, – Кодзуки затянулась, выпустив струю сизого дыма к потолку ангара. – Я зафиксировала точку открытия кротовой норы в тот самый момент, когда старик со своей свитой вывалился прямо под лапы БЕТА. Их технология перемещения архаична и чудовищно нестабильна. Если бы они продержали канал открытым еще три минуты, гравитационный градиент Улья просто затянул бы атмосферу их карманного мирка прямо в подземелья Сеула вместе со всеми их замками, министерствами и глупыми шляпами.
– Они больше не вернутся? – спросила Мэйя, скрестив руки на груди.
– Не вернутся, – усмехнулась Юко. – Во-первых, их лидер, этот так называемый «Великий Светлый Маг», теперь превратился в органическую питательную пасту в желудке Танк-класса. Во-вторых, японское дипломатическое ведомство через мои контакты в исследовательском секторе ООН уже перекрыло этот координатный сектор фазовым экраном. Если кто-то из их мирка попробует сунуться сюда еще раз, их атомы разорвет вдоль квантовых струн еще на подходе. Мы на войне, дети мои, и у нас нет времени отвлекаться на бродячих магов с манией величия.
Юко затушила сигарету о металлическую балку и посмотрела на супругов уже совершенно другим взглядом — теплым, почти материнским, хотя сама Кодзуки ни за что на свете не призналась бы в подобных слабостях:
– Хватит торчать в ангаре. Протоколы дезактивации завершены. Ваши малыши в жилом секторе «Б». И если вы не явитесь туда через десять минут, доктор Маримо лично заставит вас драить взлетную полосу зубными щетками. Они уже требуют кормления.
Гарри и Мэйя переглянулись, и с лиц обоих окончательно сошло напряжение прошедшего боя.
– Есть, госпожа профессор, – в один голос ответили они.
***
Жилой блок офицерского состава базы Хирадо был тихим оазисом посреди грохочущей военной машины. Толстые бетонные стены, заглубленные на тридцать метров под землю, гасили вибрации от взлетов тяжелых транспортников и гул генераторов.
В просторной комнате пахло детской присыпкой, свежим молоком и теплом. На широком низком татами, застеленном мягкими стегаными одеялами, спали двое мальчиков. Их темные волосики вились точно так же, как у отца, но черты лиц уже сейчас обещали ту же гордую, четкую лепку, что и у матери.
Рядом, в плетеной колыбели, ворочалась маленькая девочка. Ее глазки — пронзительно-зеленые, отцовские — внимательно рассматривали крутящийся над ней мобиль с игрушечными фигурками белых роботов.
Когда дверь тихо скользнула в паз, девочка издала тихий радостный звук и засучила ножками.
Мэйя опустилась на колени перед колыбелью. Ее движения были быстрыми, но невероятно бережными. Она подхватила малышку на руки, прижимая к груди:
– Здравствуй, Касуми… Мама вернулась.
Гарри сел рядом на татами, осторожно касаясь пальцем щечки спящего сына. Малыш во сне забавно сморщил нос, схватил отца за палец своей крошечной ладошкой и крепко сжал. Хватка была удивительно сильной для пятимесячного ребенка.
– Син спит как убитый, – шепотом произнес Гарри, глядя на второго сына. – А вот Дайки явно ждал нас. Смотри, уже просыпается.
Второй мальчик открыл фиолетовые, глубокие, как ночное небо над океаном, глаза и тихо пискнул, требуя внимания. Гарри подхватил его на руки, привычным движением устраивая на сгибе локтя.
– Они никогда не узнают того ужаса, Гарри, – тихо сказала Мэйя, кормя дочь и глядя на мужа с безграничной любовью. – Ни того мира, откуда ты пришел, с его лицемерием и гнилой спесью, ни… если мы победим… кошмара этой войны.
– Мы победим, Мэйя, – твердо ответил Гарри. – «Альтернатива IV» сработает. Кодзуки знает, что делает. А пока у нас есть наши машины и наши клинки, никто не посмеет тронуть то, что нам дорого. Ни БЕТА, ни те, кто возомнил себя вершителями судеб в шелковых мантиях.
Внезапно воздух в дальнем углу комнаты слабо завибрировал.
Это было странное, чужеродное колебание. Никакие военные радары базы не могли его засечь, но Гарри, чья магия давно спаялась с нервной системой и обострилась годами пилотирования, почувствовал его мгновенно.
На тумбочке у зеркала стояла небольшая серебряная вещица — зачарованное карманное зеркальце, которое каким-то образом выпало из кармана Джеймса Поттера во время панического бегства в Сеуле и было подобрано технической службой среди обломков. Гарри не стал его выбрасывать, оставив как напоминание.
Стекло зеркальца подернулось туманом. Раздался слабый, дребезжащий звук, похожий на звон колокольчика, и в мутной глубине проступило лицо.
Лили Поттер.
Она выглядела постаревшей на десятки лет. Глаза опухли от бесконечных слез, губы дрожали. Рядом с ней в зеркале виднелось искаженное злобой лицо Годрика и безжизненный профиль Джеймса, неподвижно сидящего в своем кресле.
– Гарри… – донесся из зеркала слабый, трескучий голос, преодолевший барьеры между мирами через остаточную кровную связь артефакта. – Гарри, умоляю тебя… услышь меня…
Мэйя мгновенно подобралась, ее взгляд стал смертоносным, как лезвие меча. Она положила уснувшую Касуми обратно в колыбель и медленно поднялась на ноги, положив ладонь на рукоять висящего на стене фамильного танто.
Гарри же остался сидеть. Он даже не шелохнулся, продолжая укачивать Дайки, который спокойно посапывал на его груди.
– Чего вам нужно? – холодно спросил Гарри. Его голос звучал тихо, чтобы не разбудить детей, но в нем было столько мощи, что зеркало мелко задрожало.
– Сынок… – всхлипнула Лили, и по ее щекам покатились слезы. – Мы умираем… Род Поттеров погибает! Джеймс… твой отец стал калекою! Дамблдора больше нет! Министерство отбирает у нас все! Годрик… твой брат не может иметь детей! Неужели в твоем сердце не осталось ни капли жалости?! Мы твоя семья! Мы дали тебе жизнь!
– Вы дали мне жизнь? – Гарри усмехнулся одними уголками губ, и в этой усмешке не было ничего человеческого. – Вы выбросили меня на порог магловского дома, словно ненужный мусор, когда мне было три года. Ваш великий Дамблдор решил, что сквиб запятнает сияние вашего ненаглядного Избранного. Вы забыли обо мне на семнадцать лет. Вы не прислали ни одного письма. Вы не поинтересовались, жив ли я, сыт ли, дышу ли вообще.
– Мы должны были защитить Годрика! – истерично выкрикнул из зеркала «победитель Темного Лорда». – Я сражался за мир! Я Избранный! Ты обязан был подчиниться воле рода! Ты обязан отдать мне ребенка! Слышишь, сквиб?! Это закон магии! Твой сын должен был стать Поттером!
Гарри медленно перевел взгляд на брата. Зеленые глаза пилота ТНИ встретились с карими глазами мага сквозь мутное стекло.
– Ты ничего не знаешь о законах, мальчик со шрамом, – произнес Гарри с таким ледяным презрением, что Годрик невольно отшатнулся назад. – Ты сражался за мир? Ты сражался с горсткой фанатиков в масках, прячась за спинами стариков и надеясь на предначертанную сказку. Ты никогда не видел, как рота твоих друзей сгорает за три секунды под лазерным огнем. Ты никогда не слышал, как живые люди кричат в радиоэфире, пока их заживо пережевывает чудовище размером со здание. Ты кичишься победой над одним безумцем, в то время как здесь мы каждый день выгрызаем право человечества просто дожить до следующего рассвета.
– Гарри, пожалуйста… – рыдала Лили, падая на колени по ту сторону отражения. – Отдай нам хотя бы одного мальчика… Мы воспитаем его в любви! Он будет лордом! Он вернет нам имя!
– Мои сыновья никогда не станут Поттерами, – отрезал Гарри. – Их фамилия — Мицуруги. Они воины, а не трусливые аристократы, меряющиеся чистотой крови в золоченых гостиных. Они вырастут свободными от ваших предрассудков, вашей лжи и вашего гнилого «Высшего блага».
Гарри поднялся на ноги, осторожно держа спящего Дайки одной рукой. Другой рукой он взял со стола тяжелый титановый инструмент для разборки затворов, оставленный после чистки пистолета.
– У вас был шанс быть семьей семнадцать лет назад, – сказал он, глядя прямо в заплаканные глаза матери. – Вы выбрали славу. Вы выбрали Избранного. Теперь живите с этим выбором среди руин вашей гордыни. Род Поттеров умрет вместе с вами. И мир магии даже не заметит вашей пропажи.
– Гарри, не-е-ет! – раздался отчаянный, надрывный крик Лили.
Удар титанового стержня пришелся точно в центр зачарованного стекла.
Зеркало брызнуло во все стороны сотнями мелких серебряных осколков. Звук голосов оборвался на полуслове, оставив в комнате лишь благословенную, чистую тишину.
Осколки тускло блеснули на полу и начали медленно таять, превращаясь в серый, бесполезный пепел — точно такой же, в какой превратилась вся прошлая жизнь мальчика, которого когда-то звали Гарри Поттером.
Мэйя подошла к мужу, положила голову ему на плечо и обняла его за пояс. Маленький Дайки даже не проснулся, лишь сладко причмокнул губами во сне.
– Все кончено? – тихо спросила она.
– Да, – Гарри прижал жену и сына к себе, глядя в окно, выходящее на подземный сад базы, где под искусственным солнцем цвела нежная сакура. – Все наконец-то встало на свои места.
***
Прошло три года.
Лондон, 2011 год.
Поместье Поттеров в Годриковой Лощине больше не сияло огнями празднеств. Высокие железные ворота покрылись ржавчиной, а сад зарос бурьяном и ядовитым плющом.
Джеймс Поттер скончался зимой 2009 года от заражения крови, так и не оправившись от фантомных болей и безумия, охватившего его разум в последние месяцы. До самого последнего вздоха ему чудились гигантские безглазые твари, скребущие когтями по стенам спальни.
Лили Поттер замкнулась в себе, почти не выходя из полутемной гостиной. Ее разум угас: она часами сидела у потухшего камина, баюкая на руках старую детскую пеленку и напевая колыбельные сыну, которого сама же когда-то вычеркнула из жизни.
Сириус Блэк погиб нелепо и бесславно: напившись в Дрянном переулке, он ввязался в драку с обозленными родственниками погибших авроров и получил нож под ребро в грязном тупике. Род Блэков окончательно прервался, а дом на Гриммо конфисковало Министерство.
А Годрик… Великий Избранный, Мальчик-Который-Выжил, теперь был просто грузным, озлобленным калекой с потухшим взглядом. Джинни Уизли бросила его через полгода после битвы в Мунго, выйдя замуж за богатого торговца зельями из Франции: бесплодный герой без перспектив и с тающим состоянием оказался ей не нужен. Друзья отвернулись от него, устав от бесконечной желчи и высокомерия человека, чья единственная заслуга осталась в далеком прошлом.
Годрик сидел на ветхом крыльце разрушающегося дома, сжимая в дрожащих пальцах палочку, которая уже давно не слушалась его как прежде.
– Я Избранный… – бормотал он себе под нос, глядя на серые лондонские тучи. – Я победил Темного Лорда… Они должны мне… Весь мир мне должен…
Но миру не было до него никакого дела. Волшебная Британия зализывала раны, медленно перестраиваясь под новым руководством, и имя Поттеров постепенно стиралось со страниц «Ежедневного пророка», уступая место новым именам, новым законам и новой эпохе, в которой не было места самодовольным лордам.
***
Япония, База Иокогама. Земля-1. Декабрь 2011 года.
Над взлетно-посадочной полосой подземного комплекса ревели мощные турбины десятков штурмовых шагоходов. Подготовка к операции «Вишневый цвет» — генеральному наступлению на главный Улей БЕТА на острове Садо — входила в финальную стадию.
На краю смотровой площадки, держась за руки, стояли капитан Гарри Мицуруги и майор Мэйя Мицуруги.
На их бронекостюмах блестели знаки отличия элитного штурмового подразделения «Валькирии». Они прошли через сотни боев, выжили в огненных котлах и заслужили право вести человечество к победе. Их имена знали во всех штабах ООН, их тактическими приемами восхищались в кадетских корпусах от Владивостока до Вашингтона.
Внизу, в безопасном бункере под присмотром доктора Маримо, трое трехлетних малышей — Син, Дайки и маленькая Касуми — весело смеялись, собирая из цветных кубиков модель отцовского «Такэмикадзути». Они росли сильными, здоровыми, окруженными безграничной любовью родителей и уважением сотен солдат, готовых стоять насмерть ради их будущего.
Гарри поднял взгляд к холодному зимнему небу, прорезаемому инверсионными следами истребителей.
В его груди больше не было пустоты. Не было злости. Не было горечи.
Магия, дремавшая в его крови, нашла свое истинное призвание: она не создавала искр из деревянной палочки, но дарила ему феноменальную реакцию, позволяя предугадывать движения врага за доли секунды до атаки и удерживать перегрузки, смертельные для обычного человека. Он был щитом этого мира. Он был опорой своей семьи.
– Пора, капитан, – Мэйя повернулась к нему, ее фиолетовые глаза сияли непоколебимой решимостью. – Нас ждут машины.
Гарри улыбнулся — открыто, уверенно и свободно. Он надел шлем, и забрало опустилось с четким механическим щелчком, отражая вспышки стартовых огней.
– По машинам, майор. Покажем этим тварям, на что способны люди, которым есть за что сражаться.
Они шагнули к трапу, ведущему в ангар, навстречу своей войне, своей победе и своему вечному, завоеванному в огне счастью.