← Назад к обзору

Гарри Адасина

Орбиты невозврата

Лондонское утро дышало сыростью и запахом мокрого известняка. На открытой террасе особняка семьи Адасина ветер перебирал страницы брошюры с астрографическими таблицами, которые Гарри оставил на круглом стеклянном столе еще до рассвета. Ночь выдалась тихой, если не считать медленного, размеренного движения праны по его пятидесяти пяти цепям. Для мага, чей исток определялся как «Энергия», отдых давно перестал быть простой биологической потребностью — он превратился в процедуру тончайшей калибровки внутренних контуров.

Внизу тихо звякнул фарфор.

Спустившись по винтовой лестнице, Гарри застал на кухне привычную, но оттого не менее отрадную картину. Хисири Адасина, уже облаченная в безупречно сидящий деловой костюм угольного оттенка, читала утренний выпуск вестника Часовой Башни. Ее неизменная прическа с задорным вихром-ахогэ выглядела строго, а тонкие золотые оправы очков скрывали острый, оценивающий взгляд политика.

Напротив нее сидела Ольга-Мария. Наследница Анимусфир выглядела куда бодрее, чем накануне вечером: белоснежные волосы были аккуратно уложены, а ее темно-синее шелковое платье с высоким кружевным воротником сидело идеально. Впрочем, круги под глазами все еще напоминали о бессонных часах над чертежами.

– Ты пропустил утреннюю почту, Гарри, – не поднимая глаз от сводок Норвичского филиала, произнесла Хисири.

– На крыше превосходная видимость, мама. Калибровал линзы для симуляции южного полушария, – ответил юноша, проходя к столу и наливая себе кофе.

– Ты снова заставил его делать расчеты за тебя? – тут же вскинулась Ольга, обращаясь к женщине, но ее щеки предательски порозовели. Она сердито взглянула на Гарри. – Я же просила разбудить меня! Мы должны были перепроверить отклонения орбиты Марса в связке с эклиптикой! Ты... ты просто неисправимый самоуправный дурак!

– Если бы я разбудил тебя в четыре утра, твои вычисления потеряли бы точность из-за банального истощения нервной системы, – невозмутимо парировал Гарри, присаживаясь рядом и пододвигая к ней тарелку с круассанами. – Ошибка в третьем знаке после запятой для проекта «Халдея» критична. Я лишь позаботился о качестве итоговых данных, мисс Анимусфир.

Ольга открыла было рот, чтобы выдать очередную гневную тираду о субординации и величии астрономии, но, наткнувшись на его спокойный, мягкий взгляд, сдулась, словно проколотый воздушный шарик.

– Спасибо, – буркнула она, отводя глаза и делая крошечный глоток чая. – Но в следующий раз я все равно поставлю будильник с зачарованным колокольчиком.

– Не сомневаюсь, – тонко усмехнулась Хисири, откладывая газету. – Впрочем, о проекте твоего отца. Курьер прибыл двадцать минут назад. Письмо от лорда Марисбилли лежит на каминной полке. И оно адресовано вам обоим.

Ольга мгновенно напряглась. Чашка в ее тонких пальцах едва заметно дрогнула. Для нее имя отца всегда звучало как приговор или как невыполнимый экзамен.

Гарри молча поднялся, подошел к камину и взял плотный конверт из темно-синей бумаги, скрепленный сургучной печатью с изображением армиллярной сферы — гербом Дома Анимусфир. Сломав печать, он бегло пробежал глазами ровные, ледяные строки, написанные безупречным каллиграфическим почерком.

– Отец утвердил финансирование южного крыла комплекса в Альпах, – ровным голосом произнес Гарри, возвращаясь к столу. – Он также выражает удовлетворение результатами испытаний кристаллов лунного камня. И... назначает дату официального приема в Часовой Башне, где будет объявлено о завершении базового контракта между нашими семьями. Конец августа.

Ольга затаила дыхание.

– Он... он действительно доволен? Он не написал, что погрешность в предварительных расчетах была непростительной?

– «Юная леди Ольга-Мария и мистер Гарри Адасина продемонстрировали зрелость, подобающую будущим руководителям инициативы по сохранению человеческого порядка», – процитировал Гарри, мягко накрывая ее ладонь своей рукой. – Твой отец признал твою работу, Ольга. Ты справилась.

Плечи девочки опустились, и она судорожно выдохнула, словно сбросила с себя неподъемный могильный камень. На мгновение ее надменная маска треснула, уступив место искренней, детской радости. Она сжала пальцы Гарри в ответ, судорожно и крепко, ища в нем привычную опору.

– Но это еще не все новости на сегодня, – нарушила тишину Хисири, и ее голос приобрел тот характерный, вкрадчивый оттенок, который предвещал бурю на политическом фронте. – Министерство волшебников сделало свой ход.

Гарри повернулся к матери, его изумрудные глаза слегка сузились.

– Они осмелились подать официальную ноту?

– О, они были бы рады ограничиться истерикой в своем узком кругу, – усмехнулась женщина, поправляя очки. – Но те трое бедолаг в серебряных масках, которых вы так любезно спеленали вчера в переулке, оказались отпрысками весьма зажиточных семей их так называемой «чистокровной элиты». Один из них — Джагсон-младший, второй — наследник рода Нотт. Их родители подняли на уши министра Фаджа. И этот недалекий бюрократ, вместо того чтобы тихо замять дело о нарушении Статута своими же гражданами, направил официальный запрос через связного в министерстве иностранных дел маглов.

– Какая наивность, – протянула Ольга, мгновенно возвращая себе холодный высокомерный тон. – Пытаться надавить на Ассоциацию через магловские дипломатические каналы? Они вообще понимают, как устроена власть в этой стране?

– Они ничего не понимают, дорогая, – покачала головой Хисири. – Они живут в иллюзии, что их маленькое анклавное сообщество — это пуп земли. В запросе значится: «Вернуть незаконно удерживаемых британских подданных, а также прояснить статус несовершеннолетнего волшебника, предположительно похищенного террористической организацией».

Гарри не сдержал тихого, сухого смешка.

– Террористической организацией. Назвать Часовую Башню террористами... Лорд Бартмелой придет в восторг.

– Бартмелой уже потребовала расстрелять делегацию волшебников на месте, если те сунутся в пределы Блумсбери, – спокойно заметила Хисири. – Но Факультет Политики предпочитает более изящные методы. Мы подготовили ответный документ. В нем детально описаны факты применения темномагических проклятий в зоне плотной магловской застройки, пренебрежение правилами конспирации и покушение на жизнь наследницы Великого Дома Анимусфир. Штраф, который мы выставили их министерству, эквивалентен годовому бюджету их департамента правопорядка. Если они откажутся платить, мы просто арестуем их золотые резервы в континентальных отделениях Гринготтса.

– А Поттеры? – тихо спросил Гарри. – Они фигурируют в бумагах?

– Неофициально. Дамблдор пытается действовать в обход министерства. По моим данным, они установили наблюдение за вокзалом Кингс-Кросс и районом Британского музея. Они надеются перехватить тебя на нейтральной территории, Гарри. Джеймс Поттер всерьез убежден, что сможет воззвать к «голосу крови», если увидит тебя лично.

Юноша медленно допил свой кофе и поднялся из-за стола. На его лице не отразилось ни единой тени сомнения.

– Пусть пытается. Нам пора в Часовую Башню. У профессора Эль-Меллоя сегодня коллоквиум по теории искажения пространства. Не стоит опаздывать.

***

Класс Лорда Эль-Меллоя II гудел, словно потревоженный улей.

Студенты самого эксцентричного профессора Часовой Башни редко вели себя тихо, но сегодня градус возбуждения зашкаливал. Причиной тому был Флэт Эскардос, который с упоением чертил на парте мелом светящуюся схему, пытаясь совместить концепцию кельтских рун с передачей данных по оптоволоконному кабелю.

– Я говорю тебе, Каулес! – восторженно вопил Флэт, размахивая испачканными в мелу руками. – Если мы пропустим прану через стеклянную нить под углом полного внутреннего отражения, скорость активации заклинания увеличится в три целых четыре десятых раза! Мы сможем взломать систему пожаротушения в кабинете декана прямо отсюда!

– Флэт, ради всего святого, заткнись, – стонал Каулес Форведж, закрывая лицо толстым томом по современной минералогии. – Если декан услышит, он превратит нас обоих в алхимические дистилляторы. Профессор и так спит по три часа в сутки из-за головной боли, которую ты ему устраиваешь!

Рядом, грациозно скрестив ноги, сидела Лувиагелита Эдельфельт. Она аккуратно подпиливала ногти пилочкой с сапфировым напылением, изредка бросая снисходительные взгляды на общую суету.

– Оставьте его, Каулес. Примитивные умы всегда тянутся к взрывоопасным игрушкам. Истинное величие магии заключается в утонченности формы, а не в количестве выбитых стекол.

– Сказала особа, которая на прошлой неделе снесла крыло общежития броском через бедро с использованием укрепления, – раздался язвительный девичий голос от дверей.

В аудиторию, опираясь на витиеватую трость, вошла Райнес Эль-Меллой Арчисорт. За ней, словно верная тень, следовала серебряная кукла Тримммау, бесформенной массой ртути скользящая по паркету. Взгляд желтых глаз юной главы дома Эль-Меллой лучился чистым, незамутненным сарказмом.

Следом за ней вошли Гарри и Ольга.

При появлении этой пары шум в классе немного стих. Студенты Эль-Меллоя знали цену силе: Гарри Адасина, приемный сын самого опасного манипулятора Факультета Политики, обладал не просто выдающимся пулом цепей, но и репутацией человека, способного просчитать исход дуэли за три хода до ее начала. А Ольга-Мария, несмотря на свой вспыльчивый нрав, была признанным авторитетом в области небесной механики.

– А вот и наши герои светской хроники, – протянула Райнес, занимая кресло у окна и с удовольствием наблюдая, как Ольга мгновенно нахмурилась. – Весь Лондон гудит о том, как юная пара аристократов разделала под орех патруль диких магов в черных балахонах. Гарри, милый, ты не мог сломать тому наглецу челюсть чуть изящнее? Мой дражайший братец Вейвер потратил полчаса на то, чтобы отмыть твой рапорт от излишней кровожадности.

– Я действовал строго в рамках необходимой обороны, леди Райнес, – спокойно ответил Гарри, садясь за свой стол и раскрывая конспект. – Использовать избыточную силу против магов, не обладающих даже базовым пониманием концептуальной защиты, было бы пустой тратой энергии.

– Ой, да ладно тебе, Гарри! – Флэт мгновенно переключил внимание на него, перемахнув через две парты. – Это же было супер-круто! Мне рассказали силовики из Норриджа! Ты правда остановил кинетическое заклинание голыми руками через инверсию потока?! Научи, а? Ну научи! Я попробую провернуть это с микроволновкой в общежитии!

– Если ты прикоснешься к микроволновке своими чарами, Эскардос, я лично скормлю тебя химерам с нижних уровней, – раздался усталый, хриплый голос.

Дверь преподавательской распахнулась, и в аудиторию вошел Лорд Эль-Меллой II.

Вейвер выглядел еще более изнуренным, чем обычно. Темные круги под глазами свидетельствовали о хронической бессоннице, длинное пальто висело на худых плечах, а в зубах была зажата незажженная сигара. Следом за ним бесшумно скользнула Грей, пряча лицо под глубоким серым капюшоном и робко сжимая в руках завернутую в ткань клетку с Аддом.

– По местам, – бросил профессор, швыряя на кафедру стопку бумаг. – Флэт, сотри свои каракули с парты, иначе следующий тест по основам астрономии ты будешь сдавать на латыни времен поздней Республики.

Флэт тоскливо пискнул и поспешно принялся стирать мел рукавом пиджака.

Вейвер закурил, глубоко затянулся и окинул тяжелым взглядом притихшую аудиторию. Его глаза остановились на Гарри.

– Мистер Адасина.

– Да, сэр?

– После занятий зайдете ко мне. Вместе с мисс Анимусфир.

– Разумеется, профессор.

Лекция началась. Вейвер, несмотря на свою внешнюю потрепанность и скверный характер, оставался непревзойденным теоретиком. Он препарировал магические формулы с точностью хирурга, демонстрируя, как малейшее искажение в распределении праны между внутренними меридианами способно разрушить самое устойчивое заклинание. Гарри слушал внимательно, его Исток резонировал с каждым словом наставника. Там, где другие видели сложные абстрактные конструкции, Гарри видел линии напряжения, векторы сил и чистую, податливую энергию, ждущую верного импульса.

Когда прозвенел колокол, возвещающий об окончании занятий, студенты неохотно потянулись к выходу. Флэт все еще пытался уговорить Каулеса на какой-то безумный эксперимент с трансформатором, Лувиагелита удалилась с царственной неспешностью, а Райнес лишь лукаво подмигнула Гарри, растворяясь в коридорном полумраке вместе со своей ртутной служанкой.

Гарри и Ольга подошли к профессорскому столу. Грей тихо стояла в углу, не поднимая глаз, но ее присутствие успокаивало пространство вокруг.

Вейвер выпустил густую струю сизого дыма в потолок.

– Ситуация усложняется быстрее, чем рассчитывала твоя мать, Гарри.

– Из-за ноты Министерства магии? – спросила Ольга, сложив руки на груди.

– Не только, – Вейвер поморщился, потирая виски. – Министерство магии — это сборище перепуганных идиотов, ими легко манипулировать через Совет директоров. Проблема в Дамблдоре. Этот старый интриган не стал дожидаться официальных ответов. Он задействовал свои личные связи среди волшебников Международной конфедерации. И, что еще хуже, он отправил в Лондон полевую группу.

Гарри сохранял абсолютное спокойствие.

– Кто входит в группу?

– Джеймс Поттер, Сириус Блэк и... их младший сын. Твой кровный брат. Годрик Поттер, – Вейвер посмотрел прямо в глаза юноше. – Они находятся в городе. Прямо сейчас. Блэк использовал старые семейные лазейки, чтобы обойти барьеры внешнего периметра Часовой Башни в районе Блумсбери. Они не могут войти внутрь Башни — охранные горгульи разорвут их на куски при попытке пересечь порог, — но они дежурят у выходов на поверхность.

Ольга возмущенно вскинула подбородок.

– Какая наглость! Они смеют караулить наследника Факультета Политики, словно беглого раба?! Профессор, почему силовики лорда Норриджа до сих пор не вышвырнули этих бродяг из города?!

– Потому что юридически они стоят на магловской улице, – хмуро ответил Эль-Меллой II. – Они не достают палочек, не применяют чар. Они просто ждут. И если мы устроим бойню посреди туристического центра Лондона при свете дня, это вызовет скандал, который ударит по репутации всей Ассоциации. Дамблдор именно на это и рассчитывает. Он хочет вынудить нас пойти на открытый контакт.

– Чего они хотят? – тихо спросила Грей из-под своего капюшона. Ее голос дрожал от затаенного сочувствия. – Они... они хотят вернуть брата?

– Они хотят вернуть инструмент, – холодно отрезал Гарри. В его голосе не было ни капли злобы, лишь кристальная, пугающая ясность. – Война с их Тёмным Лордом требует ресурсов. Годрик Поттер — символ, но символы хрупки. Если у символа появится брат, обладающий реальной силой, позиции их светлой фракции укрепятся. Это чистый расчет, прикрытый фальшивыми слезами о потерянной семье.

Вейвер слабо усмехнулся краешком губ.

– Ты рассуждаешь как стопроцентный маг Башни, Гарри. Цинично, точно и без лишних иллюзий. Но вопрос остается открытым: как вы собираетесь возвращаться домой? Я могу запросить подземный транзит через лаборатории Норриджа...

– Нет, – Гарри покачал головой, поправляя очки. – Бегать от людей, которые однажды уже вычеркнули меня из жизни — ниже достоинства дома Адасина. Если Джеймс Поттер жаждет разговора, он его получит. И этот разговор станет последним.

Ольга решительно шагнула вперед, встав с ним плечом к плечу.

– Я иду с тобой.

– Ольга, это может быть небезопасно...

– Замолчи! – яростно оборвала она его, ее золотистые глаза вспыхнули благородным гневом. – Я — Анимусфир! Я не стану прятаться по подвалам, пока дикари с деревянными палками оскорбляют моего жениха! Если они посмеют поднять голос, я лично превращу их мантии в пепел!

Вейвер тяжело вздохнул, затушил сигару и махнул рукой.

– Делайте что хотите. Но, Гарри... постарайся обойтись без трупов. Отмывать площадь перед Британским музеем от крови чистокровных волшебников — это та бюрократическая морока, которой я бы предпочел избежать.

***

Воздух на Рассел-сквер был напоен запахом цветущих лип и бензиновыми выхлопами лондонских кэбов. Солнце стояло в зените, заливая ярким светом аккуратные газоны и гравийные дорожки сквера, по которым неторопливо прогуливались маглы — студенты с книгами, служащие на обеденном перерыве, туристы с фотоаппаратами.

Они вышли из неприметной боковой арки старинного здания библиотеки — одной из десятков скрытых точек перехода между миром Таинств и миром смертных.

Гарри шел уверенным, размеренным шагом. На нем был строгий серый костюм, подчеркивавший подтянутую фигуру, пальцы правой руки покоились в кармане брюк, касаясь гладкой поверхности серебряной печати. Ольга шла рядом, высоко подняв голову, ее белоснежные пряди слегка колыхались на ветру, а осанка заставляла случайных прохожих невольно уступать ей дорогу.

Они не прошли и тридцати метров, как пространство под кронами вековых платанов подернулось рябью.

Для обычного человека это выглядело бы как игра теней на траве. Но для Гарри, чьи чувства были обострены непрерывной циркуляцией праны, искажение было очевидным: дезиллюминационные чары, наложенные поверхностно, без должного внимания к преломлению светового спектра. Работа дилетанта, привыкшего полагаться на палочку, а не на понимание законов оптики.

Из полупрозрачного марева шагнули трое.

Маглы, повинуясь слабому импульсу отводящих чар, начали бессознательно огибать эту часть сквера, оставляя вокруг них пустое пространство радиусом в пятнадцать метров.

Джеймс Поттер выглядел внушительно, но в его позе сквозила нервозность загнанного зверя. Темная мантия из дорогого драконьего сукна была распахнута, рука привычно лежала на рукояти палочки, спрятанной в потайном чехле на предплечье. Его каштановые волосы были взлохмачены точно так же, как у Гарри, но в карих глазах Поттера-старшего плескалась лихорадочная смесь надежды, вины и уязвленной гордости.

Рядом стоял Сириус Блэк. Время и тяготы подпольной войны оставили на нем неизгладимый след: породистое, красивое лицо аристократа осунулось, длинные черные волосы спутались, а в серых глазах горел опасный, лихорадочный огонь человека, привыкшего сначала стрелять заклятиями, а потом задавать вопросы.

А чуть позади, словно прячась за отцовской спиной, стоял Годрик.

Мальчик, Который Выжил, выглядел потерянным. На нем была дорогая мантия цвета спелой вишни с золотой каймой — цвета Гриффиндора. На круглом, чуть пухлом лице красовались очки в тонкой золотой оправе, а надо лбом отчетливо багровел знаменитый шрам-молния. Годрик во все глаза смотрел на юношу, стоящего перед ним. Они были похожи как две капли воды и одновременно чужды друг другу, словно выходцы из параллельных вселенных. В осанке Годрика читалась неловкость подростка, привыкшего к аплодисментам, но совершенно не умеющего держать себя перед лицом истинной опасности.

– Гарри... – голос Джеймса дрогнул. Он сделал шаг вперед, протягивая руку ладонью вверх, словно пытаясь поймать призрак. – Сын...

Гарри остановился в пяти шагах от них. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Ни удивления, ни гнева. Полный, абсолютный штиль.

– Вы нарушаете регламент нейтралитета, мистер Поттер, – ровно произнес Гарри. Его голос, чистый и глубокий, резанул слух волшебников своей ледяной отстраненностью. – Территория вокруг Британского музея находится под прямым надзором Ассоциации Магов. Ваше присутствие здесь с обнаженными магическими фокусами может быть расценено как провокация.

Джеймс отшатнулся, словно его ударили по лицу.

– «Мистер Поттер»?.. – прошептал он, и в его глазах блеснули слезы. – Гарри, прекрати. Умоляю тебя, прекрати этот маскарад! Я твой отец!

– Моего отца звали иначе, если бы он у меня был, – парировал юноша. – Но меня воспитала Адасина Хисири. Имя, которое я ношу — Гарри Адасина. У вас нет законных оснований обращаться ко мне как к родственнику.

– Да как ты смеешь?! – не выдержал Сириус. Он шагнул вперед, яростно сверкая глазами, его рука дернулась к рукаву. – Джеймс — твой отец по праву крови! Твоя мать выплакала все глаза, пока ты прохлаждался здесь в шелках! Мы думали, ты погиб, мы искали тебя четырнадцать лет! А ты стоишь тут и разговариваешь с нами, как заносчивый слизеринский выродок?!

Воздух вокруг Ольги-Марии внезапно загудел.

– Закрой свой грязный рот, псина, – ее звонкий, кристально чистый голос хлестнул подобно бичу.

Ольга выступила вперед, заслоняя собой плечо Гарри. Ее миниатюрная фигурка в темно-синем платье казалась воплощением древней, непоколебимой власти. Ее правая рука взметнулась вверх, и на кончиках всех пяти пальцев одновременно вспыхнули угольно-черные, потрескивающие сферы Гандра. Плотность проклятия была такова, что трава под ее ногами мгновенно пожухла и посерела.

– Ты стоишь перед наследницей Анимусфир и будущим Лордом Факультета Политики, – процедила она, глядя на Сириуса как на ядовитое насекомое. – Еще одно оскорбительное слово в адрес моего жениха или его Дома, и я вырву твой язык вместе с голосовыми связками с помощью чистого распада. Попробуй только шевельнуть своей палочкой, дикарь. Мой выстрел быстрее скорости твоего синаптического импульса.

Сириус замер. Инстинкты Блэка, спавшие годами под наслоениями гриффиндорской беспечности, взвыли от смертельной опасности. Черные сферы на пальцах тринадцатилетней девочки не были школьными искрами. Это была чистая, концентрированная смерть, готовая сорваться в любой миг.

– Сириус, назад! – рявкнул Джеймс, выставляя руку и закрывая друга. Его взгляд метался от смертоносных сфер Ольги к спокойному лицу старшего сына. – Гарри... пожалуйста. Посмотри на меня. Неужели в твоем сердце совсем ничего не осталось? Годриковая Лощина... твоя комната, твоя кроватка... Мы оставили тебя у Петуньи не потому, что разлюбили! Дамблдор поклялся, что твоя магия уничтожена! Что в мире волшебников над тобой будут издеваться, что чистокровные фанатики превратят твою жизнь в ад! Мы хотели спасти тебя от войны!

– Вы спасали не меня, – спокойно ответил Гарри. – Вы спасали свою репутацию. Семья Поттер, древний и светлый род, не могла позволить себе иметь сына-сквиба в разгар триумфа над Волан-де-Мортом. Это испортило бы идеальную картину победы. Вы оставили годовалого ребенка на промерзшем каменном крыльце посреди ноябрьской ночи, прикрыв свой позор клочком бумаги. Вы даже не постучали в дверь.

Лили не было здесь, но Джеймс почувствовал, как каждое слово сына вонзается в его душу раскаленным железом.

– Это была ошибка! – выкрикнул Поттер-старший, и голос его сорвался на хрип. – Ужасная, чудовищная ошибка! Но мы здесь, чтобы все исправить! Волан-де-Морт вернулся, Гарри! Он убьет всех нас, если мы не объединимся! Твоя сила... Мерлин, если ты владеешь такой магией, ты должен быть с нами! Ты должен помочь своему брату!

Вперед робко шагнул Годрик.

Его руки слегка дрожали, но он старался держаться прямо, копируя позу отца.

– Гарри... – тихо позвал младший близнец. – Я не знал о тебе. Клянусь, мне рассказали только вчера. Но... ты мой брат. Мы близнецы. Мама говорила, что между нами должна быть связь. Если ты вернешься... я поделюсь всем! Своей комнатой, своей славой, своим местом ловца в команде! Мы сможем тренироваться вместе, мы одолеем Тёмного Лорда вдвоем! Пожалуйста... вернись домой. Мама сходит с ума.

Гарри медленно перевел взгляд на Годрика.

В глубине изумрудных глаз юноши промелькнуло нечто, похожее на мимолетную, горькую жалость. Он смотрел на брата, как взрослый ученый смотрит на наивного ребенка, играющего с боевой гранатой.

– Ты ничего не понимаешь, Годрик, – негромко произнес Гарри. – Тебя вырастили как жертвенного ягненка на алтаре чужих амбиций. Тебя учили размахивать деревянной палочкой и верить, что пара заученных заклинаний делает тебя воином. Ты носишь на лбу метку чужой души и гордишься ею, не понимая, что являешься лишь живым громоотводом для старого паука, засевшего в Шотландии.

– Не смей оскорблять Дамблдора! – вскинулся Годрик, краска стыда и обиды залила его щеки. – Он великий волшебник! Он защищает нас!

– Он защищает свой иллюзорный мирок, – отрезал Гарри. – Вы называете нас сектантами и террористами. Но мы — те, кто держит саму ткань реальности от распада. Пока вы играете в войну белых и черных мантий, пока делите кресла в своем министерстве и спорите о чистоте крови, Ассоциация Магов ведет войну за выживание человеческого порядка. Мой мир — это бездна космоса, это расчеты, от которых зависит существование цивилизации через тысячу лет. Твой мир — это школьный замок и горстка перепуганных фанатиков на кладбище.

Гарри сделал шаг вперед.

Джеймс и Сириус инстинктивно напряглись, но юноша даже не поднял рук. Он просто активировал свои цепи.

Воздух на Рассел-сквер мгновенно потяжелел.

Это не было похоже на давление магической ауры волшебников, которая обычно давила эмоционально, пугая яростью или тьмой. Это было физическое, математически выверенное сжатие пространства. Давление чистой, первородной праны Истока «Энергии». Гравитация вокруг Гарри словно увеличилась вдвое: трава под ногами пригнулась к земле, листья на платанах замерли, перестав шелестеть, а в воздухе отчетливо запахло озоном и жженым кремнием.

Джеймс почувствовал, как его колени начинают предательски подгибаться под гнетом чудовищной, структурированной мощи, исходящей от подростка. Палочка в его рукаве нагрелась, вибрируя от перегрузки, словно умоляя спрятать ее подальше.

– Я даю вам последнее предупреждение, мистер Поттер, – голос Гарри звучал тихо, но разносился над сквером, словно раскаты далекого грома. – Вы сделали свой выбор тридцать первого октября девяносто первого года. Вы бросили сквиба. Перед вами стоит маг Часовой Башни. Между нами нет долгов, нет обязательств и нет крови. Если вы или члены вашего Ордена еще раз посмеют приблизиться ко мне, Ольге или переступить границы владений Дома Адасина... мы не станем вызывать ваше министерство. Факультет Политики просто сотрет ваш род из реестров живых. Для нас устранение трех волшебников — это не дуэль. Это санитарная зачистка.

Гарри повернулся к Ольге и спокойно протянул ей руку.

– Пойдем. Нас ждет карета.

Ольга опустила руку, развеивая сферы Гандра. Черная энергия растаяла в воздухе, оставив на асфальте легкий след копоти. Она окинула троих волшебников взглядом, полным царственного презрения, вложила свою маленькую ладонь в руку Гарри и гордо зашагала прочь по дорожке сквера.

Джеймс Поттер стоял, не в силах пошевелиться.

Он смотрел вслед уходящему сыну — прямому, сильному, недосягаемому. В его ушах все еще звенели слова о крыльце, о записке и о бро