← Назад к обзору

Гарри Аодзаки и сила Скатах

Танец алых копий под чужой луной

Фуюки засыпал неохотно, укутываясь в сизый саван сырого приморского тумана. Фонари на набережной района Синто горели тускло, их мутные жёлтые ореолы едва пробивали липкую взвесь, поднимавшуюся от реки Мион. В такие ночи город казался вымершим: редкие машины проносились по широким проспектам, словно призраки, а бетонные коробки офисных зданий скалились темными провалами нежилых этажей.

Гарри стоял на краю плоской крыши пятиэтажного склада, примыкавшего к складской зоне порта. Ветер с залива трепал полы его чёрного пальто, бросая в лицо колючие, полурастаявшие снежинки. Он снял перчатку с правой руки. Искусственная плоть, созданная гением Токо Аодзаки, не чувствовала холода. Тончайшие фарфорово-титановые шарниры двигались совершенно бесшумно, подчиняясь импульсам магических цепей.

Из кончиков его пальцев в ночной воздух тянулись тончайшие, практически прозрачные нити из волос теневых химер, сплетённых с закалённой алхимической медью. Эти невидимые струны паутиной оплетали пространство на полкилометра вокруг, уходя к уличным фонарям, парапетам и водосточным трубам. На другом конце каждой нити застыли маленькие глиняные фигурки птиц — крошечные шпионы-автоматоны, передававшие в сознание Гарри малейшие колебания эфира.

– Ты снова растрачиваешь внимание на мелочи, ученик, – раздался за его правым плечом голос, подобный шороху боевого шёлка о лезвие клинка.

Воздух дрогнул, и из небытия соткалась Скатах. Она ступила на парапет с той пугающей лёгкостью, которая была доступна лишь существам, стоящим за пределами законов земного тяготения. В облегающем тёмно-пурпурном одеянии, очерчивавшем каждый совершенный изгиб её тренированного веками тела, она казалась ожившей скульптурой из древнего тёмного мрамора. Длинные фиолетовые пряди волос развевались на ледяном ветру, а рубиновые глаза насмешливо и пристально вглядывались в профиль юноши.

– Контроль территории — основа выживания мага, – не оборачиваясь, отозвался Гарри. Его собственный голос звучал ровно, почти механически, как всегда бывало, когда он активировал свои внутренние контуры. – В Мисаки мама говорила: «Если враг подошёл на расстояние удара к твоему телу, значит, ты уже проиграл как исследователь». Я не хочу повторить судьбу лорда Арчибальда, чьи кости до сих пор гниют в фундаменте отеля неподалёку.

– Твоя мать — великая колдунья среди смертных, но она мыслит категориями человеческих войн, – Скатах легко спрыгнула с парапета, оказавшись в непозволительной близости от Гарри.

Её дыхание коснулось его щеки — странно тёплое для той, кто пришла из царства мёртвых. Тонкий палец в кожаной перчатке с металлическим когтем на конце скользнул по линии челюсти юноши, заставив его замереть.

– Герои Эпохи Легенд не ползают по углам, Гарри. Они сносят преграды вместе с теми, кто их воздвиг. Ты слишком привык прятаться за деревянными болванками. Твоё тело искалечено, да. Но дух… дух должен звенеть, как обнажённая сталь. Иначе зачем я откликнулась на твой зов?

– Ты откликнулась, потому что тебе было скучно в твоём замке Дун Скайс, – парировал Гарри, позволив уголку губ дрогнуть в едва заметной усмешке. Он чуть повернул голову, глядя сквозь дымчатые линзы очков прямо в эти невозможные древние глаза. – И потому что кусок камня МакРемитцев пах кровью тех, кого ты знала лично.

– Дерзкий щенок, – в голосе Скатах не было гнева, лишь глухое, сытое мурлыканье пантеры, разглядевшей в добыче зубы. – Однако ты прав. Мне действительно наскучила вечность. И сегодня… кажется, этот унылый восточный остров наконец-то решил расплатиться по счетам.

Гарри резко напрягся. В ту же секунду одна из сигнальных нитей, натянутая над пустынным перекрёстком в двухстах метрах от них, лопнула с сухим щелчком, отозвавшимся острой болью в нервных окончаниях протеза.

В сознание хлынул образ: синяя молния, пронёсшаяся над асфальтом, игнорируя притяжение, физику и само понятие человеческой скорости. Второе Ограниченное Поле, сплетённое из скандинавских рун замедления, просто разлетелось стеклянными осколками, даже не заставив вторженца сбавить шаг.

– Он здесь, – тихо произнёс Гарри, и его левая рука метнулась под пальто, где в специальных пазах покоились зачарованные стилеты и рунические свитки.

– Не «он», Гарри, – Скатах отстранилась, и её силуэт окутался багровым маревом чистой, концентрированной жажды битвы, от которой воздух вокруг начал потрескивать и пахнуть озоном. – Это пёс, учуявший запах охоты. Не вмешивайся. Это блюдо предназначено только для меня.

Внизу, среди штабелей ржавых морских контейнеров, раздался звонкий, насмешливый металлический стук. Кто-то размеренно, словно отсчитывая секунды чужой жизни, бил древком копья по рифлёному железу.

– Эй, вы, крысы на чердаке! – разорвал ночную тишину звучный, хрипловатый мужской голос, полный дикого азарта и презрения к осторожности. – Долго будете в прятки играть? Я уже полчаса бегаю по этому тухлому порту и натыкаюсь то на ваши проволочки, то на глиняных воробьев! Если у мастера кишка тонка спуститься — пусть пришлёт свою куклу! Или Слуга этого дома настолько труслив, что способен лишь перерезать глотки спящим?

Гарри шагнул к краю крыши и посмотрел вниз.

В световом круге одинокого уличного фонаря стоял высокий широкоплечий мужчина. Облегающий синий доспех с серебряными пластинами подчеркивал хищную стать дикого зверя. Длинные синие волосы были стянуты в хвост, в левом ухе поблескивала серебряная серьга, а на плече небрежно, словно простая палка, покоилось длинное багрово-красное копьё с зазубренным наконечником.

Одного взгляда сквозь мистические очки Гарри хватило, чтобы оценить плотность праны вокруг незнакомца. Это был ураган. Плотный, сжатый до состояния монолита ком энергии, кричащий о классе Лансер. Но куда страшнее было оружие в его руке. От проклятого древка веяло такой густой вонью неизбежной гибели, что керамические шарниры протеза Гарри непроизвольно свело микроскопической судорогой.

– Это… – начал было Гарри.

Но договорить он не успел.

Скатах не стала спускаться по лестнице. Она даже не спрыгнула. Она просто сорвалась с крыши камнем, превратившись в росчерк пурпурной тьмы. За мгновение до столкновения с землёй из её ладони вырвался сгусток багрового пламени, в котором материализовалось длинное копьё с витым наконечником — точная, смертоносная копия того оружия, что лежало на плече синего воина.

Удар о разбитый асфальт расколол дорожное полотно паутиной глубоких трещин. Ударная волна разметала мелкий гравий и подняла в воздух клубы бетонной пыли.

Лансер даже не шелохнулся, лишь опустил копьё с плеча, перехватив его обеими руками в идеальную защитно-атакующую стойку. Его алые глаза расширились, выискивая врага сквозь оседающую пыль, а на губах уже играла привычная волчья ухмылка.

– Ну наконец-то! А то я думал, придётся лично лезть на эту развалюху и выковыривать…

Слова застряли у него в горле.

Ветер с залива дунул сильнее, развеивая серую завесу.

Из пыли медленно, неторопливой царственной походкой вышла женщина. Её лицо было скрыто полумраком, но два рубиновых солнца её глаз горели с такой невыносимой, давящей силой, что синий копейщик невольно сделал полшага назад — инстинктивное движение воина, осознавшего, что перед ним не просто противник, а нечто, стоящее неизмеримо выше в пищевой цепочке вселенной.

– Ты всё так же болтлив, Сетанта, – раздался её голос. В нём не было ярости. В нём звенела ледяная, абсолютная власть наставника, пришедшего проверить нерадивого ученика. – Годы идут, эпохи сменяют друг друга, боги умирают от забвения, а ты всё так же выставляешь правый локоть при нижнем хвате и тратишь дыхание на пустые звуки перед началом боя.

Лансер застыл, словно его поразило проклятие окаменения. Его лицо, доселе полное беззаботной бравады, побелело. Зрачки сузились до булавочных головок, а пальцы, сжимавшие алое древо, побелели от чудовищного напряжения.

– Не… невозможно, – прохрипел он, и этот хрип был полон такого первобытного ужаса и благоговения, какого не вызвал бы у него сам владыка преисподней. – Ты?.. Здесь?! В этой жалкой войне за жестянку?!

– Закрой рот и подними оружие, – оборвала его Скатах, крутанув своё копьё так, что воздух взвыл раненым зверем. Наконечник замер в дюйме от кадыка синего воина. – Или земля Ольстера породила не великого героя, а трусливую собаку, способную лаять лишь тогда, когда хозяйка осталась за морем теней?

Лансер судорожно сглотнул. Затем в глубине его глаз вспыхнуло безумие. Дикое, яростное пламя кельтского берсерка, который готов броситься на солнце, даже зная, что сгорит дотла.

– Учитель… – оскалился он, обнажая зубы в страшной, восторженной гримасе. – Шисхоу! Ха-ха… Ха-ха-ха! Какая к чёрту разница, как ты сюда попала?! Сам Грааль сошёл с ума, раз бросил тебя мне под ноги!

– Не под ноги, дурак, – холодно усмехнулась Скатах. – А на твою шею. Покажи мне, чему ты научился после того, как покинул мои покои. Смерть не ждёт тех, кто колеблется!

Взрыв.

Другого слова подобрать было нельзя. Пространство между двумя героями древней Ирландии просто перестало существовать. Они не побежали навстречу друг другу — они телепортировались сквозь разделявшие их двадцать метров, взрезая реальность наконечниками своих проклятых копий.

Звон первого соударения металлов был настолько чудовищным, что стекла в радиусе ста метров на нижних этажах портовых складов лопнули одновременно, осыпавшись хрустальным дождём. Ударная волна ударила Гарри в грудь даже на крыше, заставив его опереться о парапет здоровой рукой, пока правая, искусственная, уже выбрасывала стабилизирующие нити, закрепляясь за бетон.

Сквозь линзы очков он видел то, что человеческий глаз воспринять был не в силах.

Это была не драка. Это была симфония абсолютного уничтожения.

Синяя вспышка и пурпурный росчерк сплелись в единый клубок ярости. Алые копья мелькали с такой скоростью, что казалось, будто в узком проходе между контейнерами бьются не двое, а целая армия призраков. Десятки, сотни выпадов в секунду. Каждый удар нес в себе силу, способную пробить навылет бронированный танк. Воздух стонал, разрываемый ударными волнами от простых взмахов древков.

– Медленно! – гремел голос Скатах, перекрывая грохот стали. – Ты валишься вперёд при выпаде! Корпус держи!

Её копьё скользнуло по древку оружия Лансера, высекая сноп ослепительных белых искр, и тупой конец древка со свистом врезался Кухулину в солнечное сплетение. Звук удара напоминал взрыв фугаса. Синий воин отлетел назад, пробив спиной стенку морского контейнера, смяв многотонную железную конструкцию, словно пустую консервную банку.

Но прежде чем обломки рухнули на землю, Лансер уже вылетел обратно, объятый лазурным пламенем своей праны. Его лицо было залито кровью из разбитого носа, но глаза сияли экстазом битвы.

– Рано учить меня, старая карга! – взревел он, закручивая своё копьё над головой в смертоносный вихрь. – Я давно превзошёл твои уроки!

– За «каргу» ты лишишься языка, щенок, – спокойно пообещала Скатах, даже не шелохнувшись.

Кухулин взмыл в воздух на добрых пятнадцать метров, оттолкнувшись от деформированного контейнера. Его фигура на фоне черного неба на мгновение заслонила луну. В его руке копьё вспыхнуло зловещим, маслянистым багровым светом, словно сам воздух вокруг него свернулся в сгусток запекшейся крови.

– *Гэй…* – начал он зачитывать имя истинного разрушения.

– Не смей, – ледяной приказ Скатах прозвучал прямо в ушах каждого, кто находился в этой гавани.

Она не стала прыгать следом. В её левой руке из вспышки рунического пламени соткалось второе копьё — абсолютно идентичное первому. Без малейшего замаха, используя лишь чудовищную взрывную силу своих мышц и совершенную технику броска, она метнула его вертикально вверх.

Оружие преодолело звуковой барьер с оглушительным хлопком, породившим конус белого тумана.

Кухулин был вынужден прервать активацию своего Фантазма. В воздухе, не имея точки опоры, он умудрился изогнуться с нечеловеческой гуттаперчевой гибкостью, отбивая летящий снаряд древком своего копья.

Раздался металлический визг. Отдача швырнула Лансера вниз, и он рухнул на асфальт на все четыре лапы, словно настоящий пес, пропахав коленями и локтями глубокие борозды в бетоне.

Скатах уже стояла над ним. Оставшееся в её руках копьё описывало идеальную дугу, целясь ровно в уязвимое сочленение между шлемом и нагрудником.

– Твоя реакция спасла тебя, – произнесла она, обрушивая град ударов, каждый из которых заставлял Лансера отступать на полшага. – Но ты всё так же полагаешься на прямолинейную силу своего чудовищного копья. Ты забыл, кто создал эту технику, Сетанта? Ты забыл, чья кровь поила это дерево до того, как ты научился держать деревянный меч?!

– Заткнись! Заткнись и дерись! – рычал Кухулин, блокируя выпады на грани человеческих возможностей. Его доспех трещал, на бедрах и плечах уже алели глубокие порезы, из которых сочилась горячая кровь полубога, шипевшая на холодном ветру.

Гарри на крыше не терял времени даром.

Пока разворачивался этот титанический танец смерти, его пальцы безостановочно плели паутину. Он не собирался вмешиваться в дуэль чести — он слишком хорошо знал гордость Скатах, чтобы навлечь на себя её гнев подобной глупостью. Но как маг, как ученик Токо Аодзаки, он обязан был просчитывать худшие сценарии.

«Лансер не один, – лихорадочно размышлял Гарри, вглядываясь сквозь линзы очков в темные закоулки порта. – Слуга такого уровня не гуляет сам по себе без приказа мастера. Либо наблюдатель направляет его, либо за нами следят».

Его мистические глаза уловили тончайшее возмущение праны на вершине портового крана в шестистах метрах к западу. Едва заметный силуэт. Неподвижный, холодный, пахнущий сталью и порохом.

«Лучник? Нет… скорее наблюдатель от другого мастера. Или сам Арчер».

– Скатах! – негромко, но четко через ментальную связь бросил Гарри. – У нас гости на одиннадцать часов. Дистанция шестьсот. За нами наблюдают.

Королева Теней даже не дрогнула. Её движения оставались безупречно плавными и смертоносными.

– Пусть смотрят, – отозвалась она в его сознании с хищной, высокомерной усмешкой. – Пусть видят, какая участь ждет каждого, кто осмелится выйти против нас на этой арене.

Очередной размен ударов закончился тем, что Скатах резким финтом увела копьё Лансера в сторону и ударила открытой ладонью прямо в грудную пластину его кирасы.

Это был не просто физический толчок. В момент касания на коже её перчатки вспыхнула древнеирландская руна Ансуз, усиленная силой первородного пламени Земли Теней.

Грянул взрыв. Синий доспех Лансера треснул, металл раскалился докрасна, и героя Ольстера снесло на добрых тридцать метров назад. Он с трудом удержался на ногах, вонзив наконечник копья глубоко в асфальт, чтобы затормозить. Из его рта вырвался сгусток темной крови, закапавший подбородок.

– Черт… – прохрипел он, тяжело дыша. Пар валил от его разгоряченного тела, смешиваясь с ночным туманом. – Ты стала еще быстрее, старуха. В загробном мире совсем нечем заняться, кроме как полировать свои приемы?

– Я не была в загробном мире, дурак, – Скатах медленно пошла к нему, волоча наконечник копья по земле. Острие чертило в асфальте глубокую огненную борозду. – Я жива. Так же, как и тысячу лет назад. И я всё еще ищу того, кто сможет даровать мне покой. Но ты… – она разочарованно покачала головой, – ты разочаровываешь меня, Сетанта. Твой дух скован. На твоей шее поводок.

Лансер дернулся, словно от пощечины. Его челюсти сжались так, что послышался хруст эмали.

– Поводок, говоришь?.. – прорычал он, и в его голосе прорезалась неподдельная горечь. – Если бы ты знала, какая дрянь командует этим парадом…

Внезапно синий воин замер. Воздух вокруг него на мгновение подернулся красной рябью — безошибочный знак того, что мастер использовал Командное Заклинание или прямой мысленный приказ абсолютного подчинения.

Лансер опустил плечи. Дикий огонь в его глазах сменился глухой, бессильной яростью.

– Черт бы побрал этого фальшивого попа с его приказами, – сплюнул он кровавую слюну под ноги. – «Разведать и отступить. Не вступать в бой насмерть». Будто я могу просто развернуться и уйти, когда передо мной стоит сама королева Дун Скайс!

– Твой мастер труслив, – констатировала Скатах, остановившись в десяти шагах от него. Её копье всё еще было направлено ему в сердце. – Но приказ есть приказ. Ты подчинишься?

– А у меня есть выбор? – криво усмехнулся Лансер, медленно закидывая свое алое копьё обратно на плечо. Каждое движение давалось ему с трудом — раны, нанесенные руническим пламенем Скатах, не затягивались под действием обычной регенерации героического духа. – Печать жжет кости. Если я останусь, он просто сожжет мои цепи.

Он поднял взгляд на крышу склада, где в тени парапета стоял Гарри. Взгляд кельтского героя был тяжелым, оценивающим.

– Эй, пацан! – крикнул он, игнорируя разделявшее их расстояние. – Не знаю, из какой могилы ты ее откопал, но держись крепче за свои деревянные ноги. Если эта женщина решит, что ты слаб — она лично скормит тебя воронам. Я знаю, о чем говорю, я три года жрал грязь у ворот ее замка!

– Я учту твой опыт, сэр Кухулин, – спокойно ответил Гарри, и его голос, усиленный простой руной воздуха, чисто прозвучал над пустынной набережной. – Но пока что в грязи лежишь ты, а не я.

Лансер на мгновение опешил, а затем запрокинул голову и расхохотался — громко, искренне, раскатисто, распугивая последних чаек, прятавшихся под пирсом.

– Ха-ха-ха! Дерзкий сопляк! Шисхоу, где ты нашла этого щенка? Он мне определенно нравится больше, чем мой собственный ублюдок-хозяин!

Скатах не улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло нечто похожее на мимолетное удовлетворение.

– Исчезни с моих глаз, Сетанта, – тихо произнесла она. – В следующий раз, когда наши копья скрестятся, я не стану сдерживать пламя. Передай своему хозяину в сутане: если он хочет получить Грааль, пусть приходит сам. Иначе я вырву его сердце через глотку, как делала с вождями пиктов.

– Обязательно передам, учитель, – Лансер шутовски отсалютовал ей свободным кулаком у груди. – До скорой встречи. Надеюсь, в следующий раз нам никто не помешает станцевать по-настоящему.

Синяя вспышка — и воин растворился в астральной форме, оставив после себя лишь запах озона, горелого мяса и глубокие борозды на истерзанном асфальте.

Тишина снова упала на портовые склады, нарушаемая лишь мерным плеском черной воды у бетонного причала.

Скатах постояла неподвижно несколько секунд. Затем её копьё растаяло в воздухе алыми искрами. Она медленно подняла голову, глядя на Гарри, стоящего на крыше.

– Спускайся, – сказала она. – Тот соглядатай на кране уже ушел. Он понял, что его раскрыли.

Гарри не стал спорить. Зацепив нити за выступающие балки, он плавно соскользнул вниз, приземлившись на разбитый асфальт с мягким щелчком шарниров левой ноги. Он подошел к Скатах, внимательно оглядывая её с ног до головы сквозь дымчатые очки.

Ни единой царапины. Ни единой капли пота на бледном, совершенном челе. Лишь дыхание было чуть более глубоким, чем обычно.

– Ты позволила ему уйти, – констатировал Гарри, остановившись в паре шагов.

– Я позволила ему выжить, – поправила Скатах, повернувшись к нему лицом. Её алые глаза в полумраке казались двумя горящими углями. – Убить Кухулина сейчас было бы слишком просто. Он был скован приказами своего мастера, его мысли были раздроблены страхом и благоговением передо мной. Это была бы не победа воина, а казнь провинившегося ученика. Земля Теней не принимает такие жертвы.

– Это война за выживание, Скатах, а не турнир чести, – мягко заметил юноша, пряча правую руку в карман пальто. – Токо учила меня, что если у тебя есть шанс уничтожить вражескую фигуру без риска для себя, ты должен сделать это не задумываясь. Иначе эта фигура вернется и ударит тебя в спину.

Скатах сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Она была чуть выше его, и Гарри пришлось слегка поднять голову, чтобы встретить её прямой, гипнотический взгляд.

– Твоя мать права во всем, что касается людей, Гарри, – её голос стал тихим, интимным, опустившись до глухого бархатного шепота. – Но она никогда не сражалась с полубогами. Сетанта вернется. Но в следующий раз он придет с яростью загнанного зверя. Он призовет всю силу своей крови, чтобы доказать мне, что он достоин звания героя. И тогда… – её губы тронула редкая, пугающе прекрасная улыбка, – тогда его смерть будет иметь смысл. Для него. И для меня.

Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась дужки его очков, медленно сдвигая их вниз по переносице.

Гарри не шелохнулся. Он позволил ей обнажить свои глаза — странные, мистические, отливающие темно-рубиновым блеском после кровавого ритуала Токо, хранящие в глубине зрачков сложный геометрический узор аналитических контуров.

– Ты дрожишь, ученик, – прошептала она, и её прохладная ладонь легла ему на щеку, согреваясь от тепла его живой плоти. – Это страх? Перед тем, что ты только что увидел? Перед силой, которую ни одна из твоих кукол никогда не сможет повторить?

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя пьянящий аромат её присутствия — смесь вереска, свежей крови и вечной ночи.

– Это не страх, – ровно ответил он, глядя ей прямо в глаза, не отводя взгляда ни на миллиметр. – Это расчет. Я только что увидел предел возможностей одного из сильнейших героев этого мира. И я понял, сколько еще мне нужно изменить в себе и в своих механизмах, чтобы мы оба вышли из этого пепла победителями.

Скатах замерла. Её пальцы на его щеке чуть сжались — жест был одновременно собственническим и неожиданно нежным. В глубине её рубиновых глаз, где веками царила лишь скука бессмертия, вспыхнула новая, доселе неведомая искра.

– Хороший ответ, – тихо произнесла она, убирая руку и возвращая очки на его переносицу. – Достойный сына той безумной ведьмы из Мисаки. Но твоя фарфоровая нога… шарнир разболтался от ударной волны. Ты хромаешь, Гарри, хоть и пытаешься это скрыть.

– Пустяки. Завтра в мастерской заменю смазку и подтяну титановые связки, – отмахнулся юноша.

– Никаких «завтра», – отрезала Королева Теней, вновь принимая свой привычный тон непререкаемой наставницы. – Мастер со сломанным протезом — легкая добыча для того стрелка, что следил за нами. Мы возвращаемся на базу. И сегодня ночью ты покажешь мне, как именно ты наносишь эти скандинавские руны на свои деревяшки. Твоя техника несовершенна. Ты чертишь их так, словно пишешь пером по пергаменту, а не рубишь топором по живому ясеню.

– Ты собираешься учить меня рунической магии посреди ночи? – вскинул бровь Гарри, пряча усмешку.

– Я собираюсь сделать из тебя воина, Гарри Аодзаки, – Скатах развернулась и зашагала в сторону города, её шаги не оставляли следов на тонком слое свежего снега. – А сон — это привилегия тех, кто не собирается бросать вызов законам Ассоциации Магов ради спасения матери. Поспешай. Ночь коротка, а этот город только начинает открывать свои пасти.

Гарри посмотрел ей в спину. Силуэт женщины в пурпурном трико казался нереальным среди ржавых японских складов и неоновых отсветов далекого делового центра. Но холодный металл в его груди, там, где билось сердце, впервые за долгие годы согревался настоящим, живым огнем.

Он проверил натяжение контрольных нитей, убедился, что следы боя надежно запечатаны его очищающими чарами, и зашагал следом, стараясь ступать так, чтобы искусственная нога издавала как можно меньше шума.

Впереди лежала долгая, кровавая война. Но под этим холодным восточным небом Сын Кукловода больше не чувствовал себя одиноким калекой, брошенным гнить на дне ущелья.

За его плечом стояла смерть. И эта смерть впервые в своей бесконечной жизни научилась защищать.