← Назад к обзору

Гарри Аодзаки (Мать Токо Аодзаки)

Ход Чужой Фигуры

Утро в Большом Зале было оглушительно тихим. Точнее, тишина была только вокруг стола делегации из Часовой Башни. Весь остальной зал гудел, как растревоженный улей. Сотни пар глаз были устремлены на них, а точнее – на одного человека. На Гарри. Шепот следовал за каждым его движением, когда он невозмутимо наливал себе черный кофе, который Лувия предусмотрительно захватила с собой, презрительно отодвинув кувшин с тыквенным соком.

– Они пялятся, – прошептал Флэт Эскардос, с восторгом ребенка разглядывая плавающие в воздухе свечи. – Это так круто! Мы как злодеи в старом фильме! Нам не хватает только белого кота и вращающегося кресла. Лорд, а вам пойдет вращающееся кресло!

– Замолчи, Флэт, и ешь свой тост, – беззлобно проворчал лорд Эль-Меллой Второй, массируя виски. Он не спал почти всю ночь, составляя предварительный отчет для Часовой Башни и предвосхищая дипломатический кошмар, который неминуемо последует.

– Но, Учитель, это же чистое поле для антропологического исследования! – не унимался Флэт. – Их социальная структура построена на поклонении одному индивиду, «Мальчику-Который-Выжил». А теперь появился его антипод, отвергнутый брат! Это же классический дуализм, мифема о братьях-близнецах, Каин и Авель, Ромул и Рем! Только в нашем случае Каин, кажется, гораздо симпатичнее и лучше одет.

Лувия издала свой фирменный смех, заставив нескольких гриффиндорцев за соседним столом вздрогнуть.

– Охо-хо-хо! Флэт, дорогой, ты как всегда точен! Мой Шерри – это образец стиля и элегантности, в отличие от… этого, – она брезгливо кивнула в сторону гриффиндорского стола, где Чарльз Поттер, окруженный свитой, бросал на их стол яростные взгляды. Он явно не привык быть на вторых ролях.

Гарри молчал, медленно попивая кофе. Он чувствовал их взгляды. Не только студентов. Он чувствовал взгляд Дамблдора, изучающий и настороженный. Он чувствовал взгляд Джеймса Поттера, полный плохо скрываемой ярости. И он чувствовал взгляд Лили Поттер. Этот был самым тяжелым. В нем смешались вина, страх, тоска и отчаянная, жалкая надежда.

В какой-то момент она не выдержала. Поднявшись из-за преподавательского стола, она медленно пошла в их сторону. Разговоры вокруг стали еще тише. Все ждали продолжения вчерашней драмы.

Она остановилась в паре шагов от их стола, не решаясь подойти ближе.

– Гарри… – ее голос дрожал. – Можем мы поговорить? Пожалуйста. Всего пять минут.

Гарри медленно поставил чашку на стол. Он не повернул головы, продолжая смотреть прямо перед собой.

– Миссис Поттер, – его тон был вежлив до оскорбительности. – Боюсь, нам не о чем говорить. Все, что имело значение, было сказано десять лет назад. Вашим молчанием.

– Но ты не понимаешь! Мы должны были защитить Чарльза! Пророчество…

– Ваше пророчество, ваши проблемы, – отрезал он, все так же не глядя на нее. – Моя жизнь больше не является частью этого уравнения. Я бы попросил вас уважать мое личное пространство. Мы с коллегами обсуждаем важные вопросы.

Это было ложью. Они обсуждали качество местного бекона. Но унижение в ее глазах было вполне реальным. Свен Гладстон, сидевший напротив Гарри, даже не поднял головы от своей тарелки, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Рин Тосака, сидевшая рядом с ним, бросила на Гарри быстрый, сложный взгляд, в котором читалось и одобрение его твердости, и толика сочувствия к женщине.

Лили постояла еще мгновение, униженная, разбитая, в центре внимания всего зала. Затем тихо всхлипнула и быстро вернулась за преподавательский стол, где Джеймс что-то злобно зашипел ей на ухо.

– Жестоко, Шерри, – тихо заметила Лувия, но в ее голосе звучало не осуждение, а восхищение. – Но эффективно. Нужно сразу обозначить границы.

– Это не жестокость, – так же тихо ответил Гарри. – Это хирургия. Отрезать мертвые ткани, чтобы они не отравляли весь организм.

Лорд Эль-Меллой тяжело вздохнул.

– Ладно, представление окончено. После завтрака все ко мне в апартаменты. Нам нужно составить план действий. Ситуация изменилась.

***

Апартаменты, выделенные делегации, были просторными и обставлены с тяжеловесной роскошью, которую в Часовой Башне сочли бы верхом безвкусицы. Эль-Меллой тут же велел Грей задрапировать большую часть позолоты темной тканью, чтобы комната приобрела более строгий и функциональный вид. Сейчас он стоял у большой доски, которую они привезли с собой, и быстро чертил на ней схемы.

– Итак, ситуация осложнилась, – начал он без предисловий, постукивая по доске кончиком сигары. – Гарри, твое вчерашнее выступление, хоть и было эффектным, превратило нас из нейтральных наблюдателей в активных игроков. Дамблдор теперь видит в тебе не просто «потерянного мальчика», а угрозу своему статус-кво.

– Он всегда видел во мне фигуру на своей доске, сэр, – возразил Гарри. – Я лишь дал ему понять, что у этой фигуры есть собственная воля.

– Верно. Но теперь он будет действовать активнее, – Эль-Меллой обвел на доске имя «Дамблдор». – Он попытается либо вернуть тебя под свой контроль, взывая к твоим «семейным чувствам» и «светлой стороне», либо, если это не удастся, нейтрализовать тебя. Ожидайте слежки, попыток ментального воздействия, провокаций.

– Его Легилименция примитивна, – фыркнула Рин. – Пробиться через стандартные ментальные щиты мага Ассоциации для него уже проблема. Попытка прочесть мысли Гарри или Лорда будет для него равносильна удару головой о стену.

– Не стоит его недооценивать, – покачал головой Эль-Меллой. – Он стар, и его магия может быть не такой структурированной, как наша Тауматургия, но он обладает огромной мощью и, что важнее, опытом. Он играет вдолгую. Его главная цель – Волан-де-Морт. И он использует для этого своего чемпиона, Чарльза Поттера.

– Чемпиона, который, судя по всему, является посредственным волшебником с раздутым эго, – вставила Лувия, элегантно расположившись в кресле. – Я изучила его оценки. Ничего выдающегося. Он полагается на инстинкты и грубую силу. Типичный гриффиндорец.

– И именно это делает его идеальным оружием для Дамблдора, – подхватил Эль-Меллой. – Легко управляемый, предсказуемый, верящий в идеалы «света» и «добра». Гарри, ты для них – аномалия. Неизвестная переменная. Они боятся тебя.

– Хорошо, – кивнул Гарри. – Пусть боятся.

– Сегодня вечером Кубок Огня выберет чемпионов, – продолжил Лорд. – Согласно нашему договору с их Министерством, Часовая Башня выставляет одного чемпиона, выбранного из двух кандидатов. Это ты и Рин. Однако я не удивлюсь, если Дамблдор или кто-то из его людей попытаются вмешаться в выбор.

– Позвольте мне, Учитель, – неожиданно подала голос Грей, стоявшая тенью у стены. Ее лицо, как всегда, было скрыто капюшоном. – Адд, мой… спутник, может почувствовать любые посторонние вмешательства в работу артефакта. Если они попробуют что-то сделать с Кубком, мы узнаем.

Эль-Меллой кивнул.

– Отлично, Грей. Будь наготове. Остальные – ведите себя сдержанно, но не позволяйте никому садиться себе на шею. Посещайте занятия, наблюдайте. Нам нужна информация. Гарри, на тебе будет основное внимание. Особенно на уроке Защиты от Темных Искусств. Преподаватель, Аластор Муди, – бывший аврор, параноик и, по слухам, один из сильнейших боевых магов Британии. Будь осторожен.

– Буду, сэр, – ровно ответил Гарри.

Он уже знал о Муди. Токо научила его собирать информацию. И то, что он нашел, было… интересным. Муди, которого все знали, был фанатиком борьбы с тьмой. Но тот Муди, который сейчас преподавал в Хогвартсе, по некоторым данным, провел последний год в плену у Пожирателей Смерти. Идея, что Волан-де-Морт просто отпустил бы такого ценного врага, была абсурдной. Вероятность подмены была крайне высока.

– Что ж, если инструктаж окончен, – Лувия грациозно поднялась, – то я предлагаю моему дорогому Шерри сопроводить меня на прогулку по замку. Нужно же осмотреть владения этих варваров. К тому же, – она понизила голос так, чтобы слышал только он, – мне не нравится, как на тебя смотрит Тосака. Нужно напомнить ей, кто здесь главная женщина.

Рин, услышавшая последнюю фразу, лишь закатила глаза.

– Не волнуйся, Эдельфельт. Я не претендую на твою игрушку. У меня есть цели поважнее, чем романтические дрязги. Например, проанализировать защитные чары этого замка. Они древние и крайне нестабильные. Удивительно, как он еще не развалился.

– Игрушку?! – возмущенно воскликнула Лувия. – Да как ты смеешь!

Гарри положил руку на плечо своей невесте, прежде чем та успела перейти к более активным действиям.

– Рин права, Лувия. Сейчас не время для соперничества. Мы одна команда.

Лувия надула губы, но подчинилась.

– Только потому, что ты просишь, Шерри. Но после того, как мы вернемся в Лондон, я вызову ее на дуэль. За честь!

Эль-Меллой посмотрел на своих студенток и снова тяжело вздохнул, доставая очередную сигару. Его класс был источником его гордости и вечной головной боли.

***

Класс Защиты от Темных Искусств гудел от возбуждения. Все ждали появления Гарри Аозаки. Когда он вошел вместе с остальными учениками Часовой Башни, воцарилась тишина. Они заняли задние парты, демонстративно игнорируя всех вокруг.

Через мгновение в класс ввалился Аластор Муди. Он был точной копией своего описания: лицо в шрамах, один глаз нормальный, второй – ярко-синий, магический, вращающийся во все стороны. Он тяжело ступал на протезе ноги.

– Меня зовут Аластор Муди, – прорычал он, оглядывая класс. Его магический глаз на мгновение замер, уставившись на Гарри. – Бывший аврор. Ваш новый преподаватель. Министерство хочет, чтобы я читал вам теорию. Но я считаю, что это бред. Вы должны быть готовы. Постоянная бдительность!

Он резко развернулся и написал на доске три слова: «Непростительные заклятия».

Ученики Хогвартса испуганно зашептались.

– Кто-нибудь назовет мне одно? – прорычал Муди.

Несколько рук неуверенно поднялись.

– Да, ты, – он указал на Рона Уизли, друга Чарльза Поттера.

– Э-э… ну, мой папа говорил… проклятие Империус?

– Да, твой отец знает о нем, – кивнул Муди. Он достал банку с большим пауком и, увеличив его, направил на него палочку. – *Империо!*

Паук задергался и начал выполнять в воздухе акробатические трюки, вызывая у некоторых смешки.

– Забавно, да? – прорычал Муди. – А если я заставлю его выпрыгнуть из окна? Или утопиться? Или… залезть кому-нибудь из вас в глотку?

Смех тут же стих.

– Это заклятие полного контроля. Я могу заставить вас сделать что угодно. Но ему можно сопротивляться. Нужен сильный характер. Кто хочет попробовать?

Его магический глаз снова впился в Гарри.

– А ну-ка, ты. Гость из Часовой Башни. Подойди.

Гарри спокойно встал и подошел к столу преподавателя. В классе стояла мертвая тишина.

– Говорят, вы там, в Лондоне, большие шишки, – усмехнулся Муди. – Посмотрим, чего ты стоишь.

Он направил палочку на Гарри. – *Империо!*

Гарри почувствовал, как в его разум пытается вторгнуться чужая воля. Это было похоже на легкий, приятный ветерок, шепчущий ему расслабиться и подчиниться. Ощущение было настолько слабым и примитивным по сравнению с ментальными тренировками Токо, что он едва не рассмеялся. Он даже не стал ставить блок. Он просто проанализировал структуру заклинания.

Это не было просто «магией контроля». Это была концептуальная атака, накладывающая на цель идею «подчинения». Но она была грубой, неполной. Она воздействовала только на поверхностный слой сознания, на волю, но не на сам Источник (Origin) или внутреннюю реальность мага. Для обычного волшебника – непреодолимая сила. Для мага Часовой Башни – детская шалость.

Он позволил заклинанию на мгновение коснуться своего сознания, а затем просто «отключил» его, как выключают свет в комнате.

– И это все? – спросил он скучающим тоном.

Муди отшатнулся. Его нормальный глаз расширился от шока. Магический бешено завращался.

– Как?.. Ты должен был хотя бы дернуться!

– Ваше заклинание имеет фундаментальный изъян, профессор, – спокойно пояснил Гарри, возвращаясь на свое место. – Оно нацелено на подавление воли, но игнорирует саму природу сознания. Любой, кто практикует базовую Окклюменцию или просто обладает структурированным мышлением, может легко его проигнорировать. Это как пытаться снести стену, толкая только один кирпич. Неэффективно.

В классе повисло ошеломленное молчание. Никто никогда не говорил о магии в таких терминах.

Лицо Муди исказилось от ярости. Он явно не ожидал такого.

– Очень самоуверенно! – прорычал он. – Может, назовешь другое проклятие?

На этот раз поднялась Рин.

– *Круциатус*. Проклятие пытки.

– Верно, – Муди схватил другого паука. – *Круцио!*

Паук задергался в конвульсиях, его лапки скрючились от боли. Ученики в ужасе отшатнулись.

– Больно, да? – рычал Муди. – Но и оно не абсолютно. Оно лишь стимулирует болевые рецепторы.

– Неверно, – снова раздался спокойный голос Гарри. Он даже не смотрел на паука, его взгляд был прикован к «Муди». – Это заклятие не стимулирует рецепторы. Оно напрямую транслирует в нервную систему концепт «боли». Примитивная, но действенная форма ментального вмешательства на физиологическом уровне. Однако, если у цели достаточно высокий болевой порог или способность диссоциировать сознание от тела, эффект будет снижен. Опять же, грубая работа.

Муди резко прекратил заклинание. Он тяжело дышал, его лицо было бледным.

– Ты… откуда ты это знаешь?

– Я читаю книги, – пожал плечами Гарри. – Не только те, что одобрены Министерством.

– И последнее… – Муди посмотрел на класс безумным взглядом. – *Авада Кедавра!*

Зеленый луч сорвался с его палочки и ударил в последнего паука. Тот просто замер и упал замертво.

– Смертельное проклятие. От него нет защиты. Нет контрзаклятия. Если оно попадет в тебя – ты труп.

Гарри тихо хмыкнул.

– Что смешного, щенок?! – взорвался Муди.

– Смешно ваше невежество, профессор, – Гарри поднял на него свой взгляд. Его зеленые глаза, того же цвета, что и смертельное проклятие, казались двумя осколками льда. – Вы говорите, от него нет защиты. Но я стою перед вами. Живое доказательство обратного.

Тишина в классе стала абсолютной. Чарльз Поттер, сидевший впереди, резко обернулся и посмотрел на брата с ненавистью и… страхом.

– Заклинание *Авада Кедавра* – это не просто «убийство», – продолжил Гарри, и его голос звучал как лекция в аудитории Часовой Башни. – Это попытка мгновенно и насильственно отделить душу от тела, разорвав ее связь с Истоком. Оно не наносит физических повреждений. Оно просто… стирает существование на этом плане бытия. И как любое концептуальное заклинание, оно может быть отражено или поглощено. Например, с помощью другого, более сильного концепта. Такого, как «жертвенная любовь»… или просто при наличии у цели Магических Цепей такого качества, что они могут выдержать и перенаправить подобный всплеск негативной энергии. Это не «чудо», как вы тут привыкли считать. Это физика Тауматургии.

«Муди» смотрел на него, и в его нормальном глазу плескался настоящий, неприкрытый ужас. Этот мальчишка говорил не как волшебник. Он говорил как… как его Хозяин. Он рассуждал о магии с той же холодной, аналитической точки зрения.

– Урок окончен, – прохрипел Муди и, хромая, выскочил из класса.

Когда они вышли в коридор, Лувия с восторгом повисла на руке Гарри.

– Шерри, это было невероятно! Ты уничтожил его! Он выглядел так, будто увидел призрака!

– Возможно, так и есть, – задумчиво произнес Гарри, глядя вслед удаляющемуся преподавателю. – Он не тот, за кого себя выдает. Он слишком хорошо знает, как действуют эти проклятия. Слишком… наслаждается этим. И он боится не меня. Он боится того, что я знаю.

***

Вечером Большой Зал снова был полон. В центре зала стоял Кубок Огня, его голубое пламя освещало напряженные лица студентов. Дамблдор произнес короткую речь, и пламя в Кубке стало красным.

Мгновение спустя из него вылетел первый кусок пергамента.

– Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам! – объявил Дамблдор под бурные аплодисменты.

Второй кусок пергамента.

– Чемпионка Шармбатона – Флер Делакур!

Зал снова взорвался аплодисментами.

Третий кусок. Напряжение достигло предела.

– Чемпион Хогвартса… Чарльз Поттер!

Стол Гриффиндора взревел от восторга. Чарльз, сияя от гордости, встал и направился в комнату для чемпионов, пожимая на ходу протянутые руки. Джеймс и Лили Поттеры выглядели невероятно гордыми.

– Превосходно! – воскликнул Дамблдор. – Теперь у нас есть три чемпиона! Но, как вы знаете, в этом году у нас есть и четвертый участник…

В этот момент пламя Кубка снова стало красным. Все замерли. Из огня вылетел еще один, четвертый кусок пергамента.

Дамблдор поймал его. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось тщательно контролируемым выражением. Он медленно развернул пергамент.

Наступила тишина.

– Гарри Аозаки, – прочитал он громко и четко.

Если до этого в зале было тихо, то теперь воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Никто не аплодировал. Все просто смотрели. На Гарри, который сидел с абсолютно непроницаемым лицом. На делегацию Часовой Башни, которая выглядела совершенно не удивленной. На Поттеров, чьи лица исказились от смеси ярости и шока. На Чарльза, который замер на полпути к комнате чемпионов, глядя на брата с чистой ненавистью.

– Обман! – первым опомнился Игорь Каркаров. – Этого не может быть! Два чемпиона от Хогвартса!

– Он не из Хогвартса! – крикнула мадам Максим. – Он из этой… Башни! Но вы говорили, у вас будет один чемпион!

– Именно, – раздался спокойный, усталый голос лорда Эль-Меллоя Второго. Он поднялся со своего места. – Часовая Башня представила двух кандидатов, из которых Кубок должен был выбрать одного. Он сделал свой выбор. Гарри Аозаки является официальным чемпионом Часовой Башни. Выбор Кубка Огня – магически обязывающий контракт. Или вы, директор, собираетесь оспаривать волю древнего артефакта?

Дамблдор оказался в ловушке. Он не мог оспорить выбор Кубка.

– Нет, лорд Эль-Меллой. Контракт действительно заключен. Гарри Аозаки – четвертый чемпион Турнира Трех Волшебников.

В зале поднялся невообразимый шум.

Гарри медленно встал. Он не удостоил взглядом ни разъяренного Джеймса Поттера, ни бледного как полотно Дамблдора, ни своего брата, чье лицо исказилось от ревности. Он спокойно прошел мимо них и вошел в комнату для чемпионов.

Там уже стояли Крам, Флер и Чарльз.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Чарльз, преграждая ему дорогу. – Ты обманул Кубок!

Гарри остановился и посмотрел на него сверху вниз.

– Не суди других по себе, «герой», – его голос был тихим, но в маленькой комнате он прозвучал оглушительно. – Я не нуждаюсь в обмане, чтобы доказать свое превосходство. В отличие от некоторых. Кубок выбрал сильнейшего. Смирись с этим.

Он обошел его, как обходят незначительное препятствие, и встал у камина, скрестив руки на груди.

В комнату вошли судьи: Дамблдор, Эль-Меллой, Каркаров, мадам Максим и представители Министерства.

– Это возмутительно, Дамблдор! – кричал Джеймс Поттер, влетевший следом. – Мой сын – избранный! А этот… самозванец…

– Ваш сын, профессор Поттер, был выбран чемпионом Хогвартса, – ледяным тоном прервал его Эль-Меллой. – Мой ученик был выбран чемпионом Часовой Башни. Все в рамках правил. Если у вас есть претензии, направляйте их в Министерство. Хотя, боюсь, они так же бессильны перед магическим контрактом, как и вы.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

– Споры бессмысленны. У нас четыре чемпиона. Первое испытание состоится двадцать четвертого ноября. Оно проверит вашу отвагу и умение действовать в непредвиденной ситуации. Больше вам ничего не скажут. А теперь, чемпионы, можете возвращаться к своим делегациям.

Когда Гарри вышел из комнаты, его уже ждали Лувия, Рин и остальные.

– Охо-хо-хо! Шерри, это был триумф! – Лувия не скрывала своего восторга. – Четыре чемпиона! Этот турнир становится все интереснее!

Лорд Эль-Меллой выглядел, как всегда, измученным.

– Я так и знал, что без проблем не обойдется. Теперь нам придется иметь дело с разъяренным Министерством.

– Пусть, – сказал Гарри, глядя на огонь в камине Большого Зала. – Все идет по плану.

Эль-Меллой пристально посмотрел на него.

– По плану? Ты хочешь сказать, ты ожидал этого?

– Я не ожидал. Я рассчитал, – спокойно ответил Гарри. – Кубок Огня – это артефакт, работающий на чистой магии. Он не выбирает по имени или школе. Он выбирает по силе, потенциалу и… необходимости. В этом замке сейчас сосредоточены три огромные силы: наследие Дамблдора, возрождающаяся тень Волан-де-Морта и я. Кубок не мог проигнорировать ни одну из них. Он выбрал Чарльза как аватара Дамблдора. И он выбрал меня, потому что я – чужеродный элемент, сила, способная нарушить баланс. Он не мог не выбрать меня.

Лорд Эль-Меллой молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Затем он медленно выдохнул дым.

– Ты проанализировал принципы работы древнего, полуразумного артефакта и предсказал его выбор… Ты все больше напоминаешь свою приемную мать, Гарри. Это и восхищает, и пугает одновременно.

– Она научила меня главному, сэр, – Гарри повернулся к нему, и в его зеленых глазах отражалось пламя Кубка. – Не играй по чужим правилам. Создавай свои. Эта игра только началась. И чужая фигура только что сделала свой ход.