Гарри Чемберс
Цена иллюзий
Скрип старинного маятника в кабинете Поттер-мэнора звучал подобно ударам погребального колокола, методично отмеряя секунды уязвленной чистокровной гордости.
Прошло ровно три недели.
Двадцать один день лорд Джеймс Поттер ожидал, что каминная сеть вспыхнет изумрудным пламенем, или сова с гербом Международного магического регистра рухнет на полированный стол, неся покаянное послание от непутевого второго сына. Он представлял, как Гарри, сломленный грузом собственного ничтожества, прибудет в Лондон на коленях, держа на руках ребенка и благодаря отца за милосердное возвращение в семью.
Ничего подобного не произошло.
Вместо этого утром двадцать второго дня в мэнор явился представитель банка «Гринготтс». Низкорослый гоблин положил на край резного дубового стола отчет с сухой пометкой службы магического надзора: *«Послание доставлено лично адресату. Родовая печать снята. Пергамент уничтожен путем термического разложения в течение четырех минут после вскрытия. Ответного отправления не зарегистрировано»*.
– Он сжег его, – глухо произнес Джеймс, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Этот мерзавец просто сжег мой приказ!
В малой гостиной собрались те же лица, что тремя неделями ранее делили горечь страшного диагноза в Мунго. Лили сидела в глубоком кресле, нервно комкая шелковый платок; под ее глазами залегли темные тени. Сириус Блэк развалился на диване, вертя в пальцах бокал с огневиски, но в его позе не было привычной развязности — только напряженное, ядовитое раздражение.
Возле массивного камина стоял Годрик.
Избранный выглядел лучше физически — зелья Мунго затянули внешние повреждения, а молодое тело взяло свое, — но в глубине его карих глаз тлела злая, иссушающая обида. Он ненавидел чувствовать себя неполноценным. Он, победитель Темного Лорда, человек, чье лицо смотрело с первой полосы каждого выпуска «Ежедневного Пророка», оказался евнухом при живой невесте. Джинни Уизли навещала его каждый день, щебетала о будущей свадьбе и делала вид, что ничего не изменилось, но Годрик видел жалость в ее взгляде. Жалость! К нему!
– Чего ты ждал, Сохатый? – холодно бросил Сириус, сделав глоток. – Парень всегда был с гнильцой. Вспомни школу: замкнутый, вечно прятал глаза, водился со змеями из Слизерина и девчонкой Боунс. Он сломал палочку назло всем нам, чтобы привлечь внимание. А теперь возомнил себя хозяином положения. Знает ведь, гаденыш, что Годрик пострадал за правое дело, и решил потешить свое эго.
– Он не знает о диагнозе Годрика, – тихо заметила Лили, поднимая взгляд на мужа. – В письме Джеймса было сказано лишь о долге перед родом и продолжении фамилии. Джеймс не стал вдаваться в подробности…
– И правильно сделал! – огрызнулся Годрик, резко поворачиваясь к матери. – Еще не хватало, чтобы сквиб упивался моей бедой! Он обязан подчиниться просто потому, что отец — глава рода! Кем он себя возомнил?! Сидит там, за океаном, трахает маглу и думает, что мы оставим кровь Поттеров в грязи?! Это мой племянник! Мой наследник!
– Успокойся, сын, – мягко, но властно произнес Альбус Дамблдор.
Верховный Чародей сидел во главе стола. На нем была дорогая мантия цвета полуночного неба, усыпанная серебряными полумесяцами. Лицо старца выражало скорбную умиротворенность, но тонкие пальцы, унизанные перстнями, перебирали бородку с несвойственной ему резкостью.
– Мы должны судить о поступке Гарри со снисхождением, – проговорил Дамблдор, и его голос мягко обволакивал комнату, успокаивая взвинченные нервы. – Мальчик провел тринадцать лет среди маглов. Без направляющей руки магии, без мудрости предков душа человека черствеет. Он забыл, что такое Свет. Он поддался слепому гневу, ложной гордости. Мы не можем винить заблудшую овцу за то, что она оскалилась на пастыря.
– И что вы предлагаете, Альбус? – Джеймс посмотрел на наставника с надеждой. – Проглотить это? Оставить ребенка ему?
– Ни в коем случае, Джеймс, – покачал головой старик. – На кону стоит нечто большее, чем семейная размолвка. На кону — равновесие сил в Британии. Если род Поттеров угаснет, Тьма вновь поднимет голову через двадцать лет. Мы обязаны спасти не только наследие вашей семьи, но и самого Гарри от последствий его чудовищной ошибки. Мы должны забрать дитя.
– А МАКУСА? – подал голос Римус Люпин, сидевший в углу. Бывший оборотень выглядел подавленным; война забрала у него последние силы, и идея отнимать младенца у родной матери вызывала у него отвращение, о котором он не смел сказать вслух. – Американское министерство крайне ревностно относится к Статуту и своей территории. Если британские волшебники явятся в Вашингтон…
– Американцы ничего не узнают, – оборвал Дамблдор с легким прищуром. – Официальный запрос через Международную конфедерацию магов утонет в бюрократии на месяцы. За это время Гарри может сменить место жительства, спрятать младенца в глубинах магловского мира, где мы его никогда не найдем. Нет. Мы воспользуемся старым дипломатическим портключом Ордена. Точка выхода — лесистая зона в трех милях от дома Гарри. Мы прибудем туда, решим вопрос по-семейному и вернемся.
– По-семейному? – горько переспросила Лили. – Альбус, Джеймс… вы действительно намерены применить силу?
– Только если он вынудит нас, Лили, – Джеймс подошел к жене, опустив тяжелую ладонь ей на плечо. – Я поговорю с ним как отец. Объясню всё еще раз. Предложу ему десять тысяч галеонов золотом. Если нужно — обеспечу эту его… японку до конца дней. Но ребенок вернется в Англию. Годрик заслужил право быть отцом.
– Я иду с вами, – твердо заявил Годрик, вскинув подбородок.
– Нет, сынок, ты еще слаб после Мунго… – попыталась возразить Лили.
– Я иду! – отрезал Избранный. – Я лично хочу посмотреть в глаза этому трусу. Я хочу видеть, как он отдаст то, что принадлежит мне по праву победителя.
Сириус хищно оскалился и похлопал крестника по спине:
– Вот это слова настоящего гриффиндорца! Не дрейфь, Лили. Мы с Сохатым просто прикроем парней. Пара сонных чар, стирание памяти магле, чтобы не поднимала вой в полиции, и дело в шляпе. Через два часа вернемся к обеду.
Дамблдор медленно поднялся, доставая из кармана серебряную табакерку, служившую незаконным межконтинентальным якорем.
– Готовьтесь, друзья мои. Помните: мы несем благо. Истина и Свет на нашей стороне.
***
Пригород Вашингтона встретил вечер субботы тяжелым, влажным зноем.
На заднем дворе дома семьи Эванс шелестели кроны старых дубов, а автоматическая система полива мерно разбрызгивала воду над изумрудной травой. На первый взгляд это был типичный дом преуспевающего представителя среднего класса: белые сайдинговые стены, гараж на две машины, детские качели на веранде.
Но за идиллической картинкой скрывалась крепость, созданная ветеранами войн против чудовищ.
В полуподвальном командном пункте царил рабочий полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением дюжины плоских мониторов высокого разрешения.
Леон Скотт Кеннеди, одетый в серую рубашку с закатанными рукавами и кобуру скрытого ношения, сидел за пультом, лениво покручивая в пальцах зажигалку. Рядом с ним стоял Гарри, методично снаряжая патронами магазин для укороченного карабина M4A1.
– Ты параноик, Эванс, – негромко произнес Леон, не отрывая взгляда от сетки тепловизоров, контролировавших внешний периметр на полмили вокруг. – Даже по моим меркам. А я, черт возьми, работаю на президента и параноик по контракту.
– Если бы твои бывшие родственники умели проходить сквозь стены и стирать людям мозги щелчком пальцев, ты бы заминировал даже собачью будку, Леон, – сухо отозвался Гарри, загоняя тридцатый патрон в магазин с глухим металлическим щелчком.
– Ну, я видел сектантов с паразитами в мозгах, культистов, плюющихся кислотой, и огромных мутантов в плащах, – хмыкнул Кеннеди. – Не думаю, что кучка парней в платьях и с деревянными указками может переплюнуть парней из «Лос Иллюминадос».
– Они опасны не тем, что они монстры, – Гарри отложил магазин и поднял на друга тяжелый, холодный взгляд. – Они опасны тем, что искренне считают себя богами. Когда человек верит, что его кровь дает ему право распоряжаться чужими жизнями, он перестает видеть границы. Для них мы — не люди. Мы лабораторные мыши. Если они явятся, они не станут вести переговоры. Они просто возьмут то, что считают своим.
Дверь в командный пункт отворилась, и вошла Ребекка.
Она переоделась из домашнего платья в плотную тактическую униформу BSAA, поверх которой был надет легкий кевларовый бронежилет. Кобура на бедре хранила ее верный девятимиллиметровый «Браунинг», а на плече висела сумка с полевым реанимационным набором.
– Майкл в подземном бункере, – ровно доложила она, подойдя к мужу и положив руку ему на плечо. – Вход заблокирован титановой плитой, воздух подается через автономный фильтр. Если что-то пойдет не так, система активирует сигнал тревоги для базы «Браво» в Форт-Миде.
– Ничего не пойдет не так, – Гарри накрыл ее ладонь своей. Его прикосновение было твердым и спокойным. – Мы не в Раккуне, Бекка. Здесь правила диктуем мы.
– Спектральный датчик номер четыре зафиксировал аномалию, – внезапно перебил их Леон, выпрямляясь в кресле и приближая изображение на центральном дисплее.
Гарри и Ребекка мгновенно переглянулись и шагнули к экрану.
Картинка с оптической камеры в дальнем секторе дубовой рощи, метрах в трехстах от забора, дрогнула. Воздух между деревьями на секунду закружился оптической воронкой, словно над раскаленным асфальтом, сопровождаемый резким хлопком схлопнувшегося вакуума. Датчики давления в радиусе ста метров зарегистрировали скачок.
На поляне, посреди влажной травы, появились четверо.
Они выглядели нелепо и чужеродно среди американского пригорода. Длинные, развевающиеся мантии из тяжелого бархата и шерсти, высокие кожаные сапоги с серебряными пряжками.
Один старик с окладистой бородой до пояса, сжимавший в руке узловатую палку. Двое мужчин зрелого возраста — один в очках с взлохмаченными темными волосами, второй с хищным лицом и длинными кудрями, спадающими на плечи. И молодой парень, на лице которого даже на тепловизоре читалась надменная, ядовитая ухмылка.
– Бинго, – протянул Леон, присвистнув. – Твоя семейка не отличается вкусом в одежде. Они что, грабанули реквизиторскую на съемках «Властелина колец»?
– Это они, – голос Гарри стал низким, лишенным каких-либо человеческих интонаций. – Дамблдор, Сириус, Джеймс… и Годрик.
– Четыре цели, – Ребекка сняла свой пистолет с предохранителя. – Никакого огнестрельного оружия визуально не наблюдается. Только деревянные концентраторы.
– Не недооценивайте их палочки, – Гарри нажал клавишу на пульте, активируя громкую связь и выводя тактический шлем на боевую частоту. – Эти куски дерева могут плавить сталь и взрывать бетон. Но у них есть слабость: чтобы магия сработала, им нужно время. Время на жест, время на слово, время на фокусировку взгляда. А пуля летит со скоростью восемьсот метров в секунду.
– Правила ведения боя? – спросил Леон, доставая из кобуры свой модифицированный «Сильвер Гост».
– Они пришли за моим сыном, – отрезал Гарри, застегивая тактический жилет. – Первый круг — предупреждение и нелетальное подавление. Если проявят прямую агрессию — огонь на поражение. Я не оставлю за спиной врагов, способных перемещаться в пространстве.
***
Джеймс Поттер брезгливо отряхнул полы мантии от налипшей лесной паутины и огляделся.
– Какая мерзость, – проворчал он, морща нос от запаха нагретого бензина и асфальта, доносившегося с близлежащего шоссе. – Духота, вонь мазута… Как можно добровольно жить в этой магловской выгребной яме?
– Не ворчи, Сохатый, – весело бросил Сириус, с явным наслаждением потягиваясь. Он достал из складок мантии палочку из черного дерева и легонько крутанул ее в пальцах. – Мы здесь ненадолго. Где этот дом?
– Вон там, за посадкой, – Годрик указал палочкой на ухоженную линию живой изгороди и белый двухэтажный особняк. – Мерлин, обычная коробка без капли магии. Ни защитных куполов, ни чар отталкивания маглов. Нищета духа.
– Не спешите, друзья мои, – Дамблдор мягко выступил вперед. Его глаза цепко осматривали окрестности. Старый волшебник почувствовал странный дискомфорт. Магический фон здесь был абсолютно чист, почти стерилен — ни намека на родовые щиты или охранные руны. Но воздух казался натянутым, словно струна перед обрывом. – Наложите Дезиллюминационные чары и Чары ненаходимости. Не стоит привлекать внимание местных властей.
– Да бросьте, Альбус, кого здесь бояться? – усмехнулся Годрик, но послушно провел кончиком палочки по своей голове. Заклинание легло мягко: его тело приобрело цвет окружающей листвы, размывая очертания. То же самое проделали Джеймс и Сириус.
Уверенные в своей абсолютной невидимости и превосходстве, четверо магов двинулись по гравиевой дорожке, выходя на открытую лужайку перед домом.
– Гарри, наверное, сейчас трясется от страха за своей фанерной дверью, – хохотнул Сириус, ступая по зеленому газону. – Представь его лицо, Сохатый, когда дверь вылетит от одного *Бомбарда*, а перед ним появится лорд Поттер во всем величии!
– Я не стану сразу наказывать его, – благодушно отозвался Джеймс, наслаждаясь моментом триумфа. – Пусть отдаст ребенка. Потом я заставлю его подписать отречение от прав на сына, а дальше…
Договорить лорд Поттер не успел.
Воздух над лужайкой разорвал резкий, металлический щелчок, усиленный динамиками скрытой акустической системы:
– *Внимание. Вы пересекли периметр частной собственности, находящейся под защитой федерального законодательства США и протокола безопасности BSAA.*
Голос был механическим, холодным, доносившимся одновременно отовсюду — из-под карниза дома, из фонарных столбов, из кроны дуба.
Маги замерли. Годрик удивленно моргнул, озираясь по сторонам:
– Что за чертовщина? Нас видят? Мы же под чарами!
– *Вы находитесь в зоне поражения автоматических систем,* – продолжал бесстрастный голос Гарри через громкоговорители. – *Приказываю немедленно бросить оружие на землю, поднять руки за голову и опуститься на колени. В случае неподчинения будет открыт огонь на поражение. Повторяю: бросьте оружие.*
Джеймс Поттер опешил, а затем его лицо исказила гримаса бешеного, оскорбленного высокомерия. Он сбросил маскировочные чары, взмахнув палочкой, и шагнул вперед, выпятив грудь:
– Гарри! Прекрати этот цирк! Выходи немедленно! Я знаю, что ты прячешься за этими говорящими магловскими жестянками! Я — твой отец! Твой лорд! Вынеси моего внука, и мы…
– *Отсчет пошел. Пять. Четыре…*
– Щенок! – взревел Годрик, срывая с себя маскировку. Его лицо налилось багровой краской. – Ты смеешь угрожать нам?! Мне?! Я убил Волан-де-Морта! Я сотру твой сарай в порошок вместе с твоими железками! *Редукто!*
Луч ослепительно-синего пламени сорвался с палочки Избранного, устремившись к входной двери.
Но мир магловских технологий и боевых рефлексов жил по законам физики, которым было глубоко плевать на статус спасителя магического мира.
В ту самую миллисекунду, когда палочка Годрика описала траекторию заклинания, на лужайке сработали скрытые заряды.
*ХЛОП! ХЛОП!*
Два цилиндра, выстрелившие из-под земли в пяти метрах перед волшебниками, взорвались с оглушительным треском в воздухе на уровне человеческого роста. Светошумовые гранаты Flashbang новейшей военной модификации выдали вспышку в шесть миллионов кандел и звуковой удар в сто восемьдесят децибел.
Магическое заклинание Годрика сорвалось, чиркнув по бетону дорожки и выбив фонтан каменной крошки.
– А-А-А-А-ХР-Р-Р! – взвыл Годрик, хватаясь за лицо. Вспышка буквально выжгла ему сетчатку, превратив зрение в белое кипящее месиво, а чудовищный грохот ударил по барабанным перепонкам, напрочь выбивая вестибулярный аппарат. Избранный рухнул на колени, его вырвало от мгновенной волны дикой тошноты.
– Что это?! Темная магия?! – в панике завопил Сириус, ослепший и дезориентированный, беспорядочно вращая палочкой и выкрикивая: – *Протего! Протего тоталум!*
Перед ослепшими волшебниками возник мутный голубоватый щит, но Дамблдор, благодаря вековому опыту успевший прикрыть глаза веками за долю секунды до детонации, увидел то, от чего его великое спокойствие дало глубокую трещину.
Дверь дома распахнулась.
Оттуда не выбежали испуганные обыватели. На залитую вечерним солнцем террасу вышли профессиональные убийцы.
Гарри двигался на полусогнутых ногах с пугающей, звериной скоростью. На нем был полный штурмовой комплект: композитный бронежилет, наколенники, перчатки без пальцев и баллистические очки. Карабин в его руках смотрел прямо в грудь Джеймсу.
Слева от него веером расходился Леон, держа на прицеле Сириуса, а с верхнего балкона второго этажа, заняв идеальную позицию за мешками с кевларовым наполнителем, целилась Ребекка с полуавтоматической винтовкой.
– Стоять. Оружие на землю, – коротко, как удар хлыста, скомандовал Гарри.
– Гарри… сынок… – прохрипел Джеймс, часто моргая слезящимися глазами и пытаясь сфокусировать зрение. Он тряс головой, из его ушей тонкой струйкой сочилась сукровица. – Что ты делаешь… Мы твоя семья…
– Ты не слышал приказа, «лорд», – процедил Гарри, не опуская ствол. – Оружие на землю. Руки за голову.
– Да как ты смеешь, поганый сквиб! – взвизгнул Годрик, поднимаясь с колен на ощупь. Его лицо было перекошено от бешенства, сопли и слюна стекали по подбородку. Он наугад вскинул палочку в сторону голоса брата: – *Авада…*
Он не успел договорить даже первое слово.
Реакция Гарри, отточенная в узких коридорах полицейского участка Раккуна и на улицах зараженных городов, превосходила человеческую.
Он не стал использовать смертоносный огонь — пока.
Ствол карабина Гарри чуть сместился вниз. Палец плавно выжал спуск.
*БАМ!*
Одиночный выстрел калибра 5.56 разорвал воздух. Пуля с полой головкой ударила Годрика точно в правое плечо, дробя ключицу и разрывая сухожилия в кровавую кашу. Кинетическая энергия пули развернула Избранного вокруг своей оси, словно тряпичную куклу, и швырнула на траву. Тонкая палочка из остролиста и пера феникса брызнула щепками, перебитая рикошетом, и отлетела в сторону.
– А-А-А-А-А-А! МОЯ РУКА! ОН ОТРЕЗАЛ МНЕ РУКУ! – забился в истерике Годрик, прижимая окровавленную ладонь к развороченному плечу.
– Годрик! – в ужасе вскрикнул Джеймс, забыв обо всем и бросаясь к первенцу. – Не стреляй! Мерлин всемогущий, Альбус, сделайте что-нибудь!
Дамблдор среагировал мгновенно.
Его глаза вспыхнули ледяной яростью. Старик понял, что перед ним не заблудший ребенок, а смертельно опасный враг, отрицающий сами устои их мира. Бузинная палочка описала короткую дугу:
– *Арресто моментум! Инкарцеро!*
Из кончика палочки директора вырвались толстые стальные канаты, готовые спеленать стрелков, а пространство вокруг Гарри и Леона начало вязнуть, словно застывающая смола.
Но магия Дамблдора столкнулась с тем, к чему не была готова.
Леон Кеннеди, не тратя времени на размышления, выдернул чеку из фосфорной гранаты и швырнул ее под ноги директору, одновременно перекатываясь за кирпичный парапет клумбы.
А Гарри… Гарри просто ушел с линии заклинания.
Его внутренний резерв, дремавший тринадцать лет, откликнулся на смертельную угрозу не заклинанием, а вспышкой чистой кинетической энергии в мышцах. Его тело смазалось в воздухе — феноменальный рывок спецназовца, усиленный первобытной магией выживания. Заклинание Дамблдора ударило в пустую стену дома, выбив кусок сайдинга.
*БАХ!*
Фосфорная граната Леона взорвалась ослепительно-белым костром, температура горения которого мгновенно взлетела до тысячи двухсот градусов. Защитный купол Дамблдора затрещал, поглощая адское пламя, но старик задохнулся от ядовитого белого дыма, разъедавшего глаза и легкие даже сквозь магические фильтры.
– *Ступефай!* – заорал Сириус, пытаясь прикрыть директора и посылая красные лучи в сторону Гарри.
С верхнего балкона щелкнул выстрел Ребекки.
Специальная пуля с резиново-свинцовым сердечником ударила Сириуса точно в солнечное сплетение. Удар чудовищной силы вышиб из легких Блэка весь воздух, сломленный щит лопнул, и лорд Блэк култышкой покатился по газону, судорожно хватая ртом воздух и роняя палочку в траву.
Все кончилось за одиннадцать секунд.
Джеймс Поттер сидел на коленях возле стонущего, залитого кровью Годрика. Его руки дрожали, палочка выпала из пальцев и сиротливо лежала в трех дюймах от колена. Он переводил ошалелый, дикий взгляд с искалеченного Избранного на старика Дамблдора, который с трудом удерживал остатки защитной сферы, кашляя от фосфорного дыма.
А прямо перед Джеймсом стоял Гарри.
Карабин был опущен стволом в землю, но в правой руке младшего сына блестел массивный вороненый пистолет сорок пятого калибра. Дуло пистолета упиралось точно в переносицу лорда Поттера.
Холод стали коснулся кожи Джеймса.
– Ну что, «отец»? – произнес Гарри. Его голос звучал так тихо, что шелест листьев казался громче, но в этой тишине сквозила бездна, от которой у Джеймса похолодели внутренности. – Ты пришел за моим сыном? Пришел забрать кровь Поттеров?
– Гарри… – прохрипел Джеймс, глядя в зеленые глаза напротив.
Там не было обиды. Не было ярости брошенного ребенка.
Там была пустота оператора утилизационной команды, смотрящего на зараженную биомассу.
– Ты… ты монстр… – выдавил Джеймс, чувствуя, как по его лбу стекает холодный пот. – Ты стрелял в родного брата… Ты чуть не убил его…
– Твой «герой» пытался применить ко мне Непростительное заклинание, – холодно усмехнулся Гарри. – В цивилизованном мире за это стреляют в голову. Я проявил милосердие: пуля прошла навылет, кость раздроблена, но плечевая артерия цела. Если он получит хирургическую помощь в течение часа, руку даже не придется ампутировать. Хотя палочку он в ней больше никогда не удержит.
– Гарри, мальчик мой… – Дамблдор медленно опустил палочку, сделав осторожный шаг вперед. Лицо старца было серым от пепла, глаза слезились, а руки заметно подрагивали. – Остановись. То, что ты делаешь… это падение во тьму. Мы пришли с миром. Мы хотели спасти твою душу, вернуть тебя к Свету…
Гарри медленно повернул голову к директору. На его лице мелькнула хищная, злая усмешка.
– С миром, Дамблдор? – Гарри сплюнул под ноги старику. – Вы явились в мой дом под маскировочными чарами. Вы планировали стереть память моей жене, украсть моего пятимесячного ребенка и перекроить его кровь своими мерзкими ритуалами. Вы называете это Светом?
– Ты не понимаешь законов Магии! – прохрипел Годрик сквозь зубы, корчась от боли на траве. – Ты сквиб! Твой выродок должен был спасти великий род! Он принадлежит нам!
Гарри даже не посмотрел на брата. Он просто сдвинул ногу и тяжелым армейским ботинком наступил на раздробленное плечо Годрика.
Избранный издал сдавленный визг и потерял сознание, уткнувшись лицом в землю.
– Годрик! – вскрикнул Джеймс, но ствол пистолета Гарри с силой вдавился ему в лоб, заставив замереть на месте.
– Слушай меня внимательно, Джеймс Поттер, – отчеканил Гарри, и каждое его слово вбивалось в сознание отца, словно гвоздь в крышку гроба. – Вы победили Волдеморта, но остались кучкой трусливых, самовлюбленных дикарей. Вы думали, что за пределами вашего маленького магического болотца мир остался в шестнадцатом веке? Вы думали, что деревянная палочка делает вас богами?
Он чуть наклонился, приблизив свое лицо к лицу Джеймса:
– Я выживал в городах, где мертвые пожирали живых. Я сжигал тварей, рядом с которыми ваши дементоры показались бы домашними болонками. Моя жена спасала людей из биологического ада, пока вы делили министерские портфели. Мой сын носит фамилию Эванс. И в нем нет ни капли той грязи, которую вы называете «величием Поттеров».
Из-за угла дома вышел Леон, держа в руках разбитые обломки палочки Сириуса. Сам Блэк сидел на траве, держась за ребра и с ужасом глядя на то, во что превратился его некогда тихий племянник.
– Эванс, – негромко произнес Леон, взглянув на тактические часы. – Спутник зафиксировал возмущение. Через шесть минут здесь будет группа зачистки МАКУСА. Нам не нужны дипломатические разборки с их тайным правительством.
Гарри медленно убрал палец со спуска и сделал шаг назад, опуская пистолет.
– Забирайте свой мусор и убирайтесь, – бросил он Дамблдору. – У вас есть ровно две минуты, чтобы активировать ваш портключ.
– Гарри… – простонал Джеймс, поднимая на руки обмякшее, окровавленное тело Годрика. В глазах лорда Поттера больше не было величия. Там остался лишь первобытный, животный ужас перед существом, которое они сами породили своим пренебрежением. – Ты проклят… Сама Магия отвернется от тебя…
– Магия никогда не кормила меня, когда вы запирали меня в подвале, – отрезал Гарри с ледяным презрением. – Проваливайте.
Дамблдор тяжело вздохнул. На мгновение в глазах старика промелькнуло нечто похожее на осознание масштаба катастрофы, которую он срежиссировал много лет назад в Годриковой Лощине. Он посмотрел на разбитого, скулящего Сириуса, на искалеченного Избранного, на сломленного Джеймса.
А затем старец взглянул на балкон, где стояла молодая женщина с винтовкой в руках, готовая без колебаний пустить пулю в лоб величайшему магу столетия ради защиты своего очага.
– Мы уходим, – глухо произнес Дамблдор.
Он достал серебряную табакерку, коснулся плеча Джеймса и Сириуса.
– И запомните, – бросил Гарри напоследок, когда серебристый свет активации портключа начал окутывать фигуры волшебников. – Если хоть один маг из Англии еще раз приблизится к моей семье… я не стану обороняться. Я свяжусь с Крисом Редфилдом, мы поднимем сводные батальоны BSAA, передадим координаты Косого переулка магловской авиации и зачистим ваше министерство термобарическими зарядами. Передай это министру, старик. Война — это наша работа. Не ваша.
Воздух с хлопком схлопнулся.
Окровавленная трава, следы копоти от фосфора и гильзы от патронов сорок пятого калибра были единственными свидетелями визита британских магов.
Тишина опустилась на задний двор.
Ребекка бесшумно спустилась с балкона, подошла к мужу и молча положила голову ему на плечо. Гарри обнял ее за талию, чувствуя, как бешено бьется ее сердце.
– Всё кон