Гарри Джурай
Цена забытой крови
– И я не позволю обижать Гарри-сана! – звонкий, дрожащий от сдерживаемых слёз и гнева голос Хатоко разрезал повисшую в комнате духоту.
Вокруг хрупкой фигуры девушки мгновенно взвихрились четыре плотных кольца стихий. Воздух в тесной комнате клуба завыл, бумажные листы с полок сорвались в неистовый хоровод, в воздухе с шипением закипели водяные плети, а языки багрового пламени закружились в идеальной, смертоносной гармонии с кусками растрескавшейся штукатурки.
Томоё даже не сдвинулась с места. Она лишь медленно, с холодным прищуром подняла руку, и мир вокруг пришельцев из туманного Альбиона странно дёрнулся.
– *Closed Clock*, – едва слышно бросила она.
В то же мгновение время для Джеймса и Лили загустело, словно патока. Джеймс попытался взмахнуть палочкой, но его рука двигалась с нелепой, кошмарной медлительностью, оставляя в воздухе смазанный, призрачный след. Их дыхание застряло в глотках, зрачки расширились от первобытного, панического ужаса перед силой, которой они не находили объяснения ни в одной книге запретной секции Хогвартса.
На коленях стоял только Годрик.
Лицо «национального героя» исказилось от нестерпимой боли. Кости его запястья, сжатые гидравлическим захватом экстенда, хрустели под чудовищным давлением воронёной стали. Обломки волшебной палочки из остролиста – величайшего творения Олливандера – валялись в пыли под ногами, как дешёвые щепки.
– Пусти... тварь... – захрипел Годрик, судорожно пытаясь свободной рукой уцепиться за металлический локоть брата. – Отец... убей его...
Из недр массивного револьверного механизма, заменявшего Гарри голову, вырвался глухой, вибрирующий щелчок прокручивающегося барабана. Этот звук отдался в висках магов раскатом грома.
– Ты наставил оружие на девушку, которую я люблю, – раздался тяжёлый механический голос Дзюзо Инуи, усиленный стальной резонирующей мембраной. – Ты посмел угрожать моим друзьям в моем доме. Твоя драгоценная магия не спасла тебя от пары стальных пальцев, братец. Как думаешь, если я просто сомкну ладонь до конца, чем целители Мунго заменят тебе оторванную руку?
– Гарри, умоляю, остановись! – крик Лили Поттер прорвался сквозь замедляющее поле Томоё, когда та намеренно ослабила хватку времени. Женщина упала на колени, не заботясь о том, как нелепо выглядит её расшитая серебром мантия на пыльном полу чужой школы. – Он же твой брат! Твоя плоть и кровь!
– Моя кровь? – Гарри медленно, плавно отпустил руку Годрика, и тот повалился набок, баюкая искалеченную конечность и судорожно глотая воздух.
Сталь на плечах и шее юноши дрогнула, поплыла дымным маревом, втягиваясь обратно в кожу. Черты лица вновь обрели человеческий вид: взъерошенные смоляные волосы, бледная кожа и изумрудные глаза, в которых не осталось ни капли детской наивности.
Гарри возвышался над поверженным «спасителем», глядя на него сверху вниз, словно на ядовитое насекомое.
– Вы вспомнили о крови лишь тогда, когда ваш золотой мальчик сломался, – тихо, с пугающей ясностью произнёс Гарри. – Где была эта кровь, когда дядя Вернон ломал мне рёбра за то, что я осмелился попросить кусок хлеба? Где была эта кровь, когда вы заперли меня в тёмном чулане среди пауков, пока в соседней комнате гремел праздник в честь великого Годрика?
Лили побелела, её губы беззвучно зашевелились, по щекам градом покатились слёзы.
– Мы... мы не знали... Альбус уверял, что ты счастлив...
– Лили, перестань унижаться! – рявкнул Джеймс, с трудом преодолевая парализующее давление, нависшее над комнатой.
Его лицо побагровело от ярости и уязвлённой спеси. Чистокровный лорд, представитель древнейшего рода, не мог смириться с тем, что его старший сын – мальчишка, которого он считал никчёмным балластом, – растоптал их гордость в пыль на глазах у азиатских подростков.
– Гарри! Ты ведёшь себя как неблагодарный выродок! – Джеймс выпрямился, пытаясь придать голосу стальной тон главы рода. – Мы совершили ошибку, доверившись магглам, признаю! Но мы пришли за тобой! Мы предлагаем тебе статус, величие, возможность смыть позор проживания среди этих низших созданий! Ты станешь отцом нового поколения Поттеров! Чистокровные семьи Англии сочтут за честь отдать за тебя своих дочерей! Ты получишь доступ к сейфам Гринготтса, займёшь место по правую руку от брата!
– А взамен? – раздался холодный, кристально чистый голос.
Саюми Таканаши сделала шаг вперёд, плавно встав между Гарри и его биологическими родителями. Она скрестила руки на груди, её янтарные глаза за стеклами очков смотрели на Джеймса с неприкрытой насмешкой.
– Взамен он должен отказаться от своего имени? – спросила она, чеканя каждое слово. – Взамен он должен превратиться в безвольного племенного производителя, чей первый ребёнок будет отобран в пользу вот этого жалкого, хнычущего на полу труса? Вы всерьёз полагаете, что ваши блестящие побрякушки и полуразрушенные замки в дождливой глуши стоят хотя бы секунды его настоящей жизни?
– Замолчи, маггла! – прошипел Годрик сквозь зубы, багровея от унижения. – Ты вообще не понимаешь, с кем говоришь! Наш род правил землями, когда твои предки бегали с палками по лесам!
– Андо-младший, – Саюми даже не удостоила Годрика взглядом, обращаясь к Джураю.
– А? Да, президент! – Джурай мгновенно вытянулся в струнку.
– Если этот субъект ещё раз откроет рот в моем присутствии, разрешаю применить *Dark and Dark* прямо ему в лицо. Температура пламени как раз подходит для лёгкого отрезвления без летального исхода.
– Слушаюсь! Именем владыки вечной бездны, он познает истинный холод Преисподней! – Джурай кровожадно оскалился, взмахнув забинтованной рукой, на которой вновь заплясал иссиня-чёрный холодный огонь.
Дамблдор, всё это время напряжённо анализировавший происходящее, наконец поднял ладони в примиряющем жесте. Его Бузинная палочка скрылась в широком рукаве мантии, а лицо вновь приняло благообразное, скорбное выражение. Однако внимательный взгляд Гарри заметил, как мелко подрагивали пальцы старика. Великий манипулятор понял, что привычные правила игры здесь больше не действуют.
– Дети мои, прошу вас, опустите оружие, – мягко заговорил директор, обращаясь ко всем присутствующим. – Мы не враги вам. Мы пришли с миром, движимые лишь любовью и стремлением восстановить справедливость. Юная леди, вы, несомненно, одарены редкой и удивительной магией, но вы судите о вещах, сути которых не постигли. Родовая магия Британии – это не просто фамилия или золото. Это сакральная связь поколений, алтари предков, без которых угасает сама ткань волшебства.
Старик повернулся к Гарри, и в его голубых глазах блеснуло привычное серебро легилименции, осторожно щупающее сознание подростка.
– Гарри, мальчик мой... Посмотри на меня.
Гарри не просто посмотрел. Он распахнул своё сознание навстречу ментальному щупу верховного чародея.
В ту же секунду Дамблдор сдавленно охнул и отшатнулся на два шага назад, прижав ладонь ко лбу. Его очки-половинки едва не слетели с крючковатого носа.
Вместо податливого разума травмированного сироты старик наткнулся на нечто безграничное, первобытное и абсолютно чуждое. Он увидел бездонный океан радиоактивного пламени, из глубин которого на него уставился колоссальный, древний вертикальный зрачок Титана, владыки земных глубин и разрушителя континентов. Нечеловеческий рёв, способный стирать города с лица земли, эхом ударил по ментальным щитам Дамблдора, едва не разорвав их в клочья.
– Не лезь ко мне в голову, старик, – ледяным шепотом произнес Гарри. Его зрачки на секунду вспыхнули зловещим, неоново-лазурным сиянием ядерного распада. – Твои дешевые трюки здесь бессильны. Мой разум больше не принадлежит миру, который ты пытаешься спасти.
– Альбус? Что с вами? – встревожился Джеймс, поддерживая пошатнувшегося директора за локоть.
– Всё... всё в порядке, Джеймс, – с трудом сглотнув вязкую слюну, пробормотал Дамблдор. Впервые за полвека он почувствовал настоящий, сковывающий внутренности страх. Перед ним стоял не волшебник. И уж точно не сквиб. Перед ним стояло существо, чья внутренняя мощь превосходила всё, с чем Орден Феникса сталкивался за годы войны.
Гарри медленно подошел к окну, повернувшись спиной к непрошеным гостям. За стеклом шумел весенний Токио, в школьном дворе тренировался легкоатлетический клуб, цвела сакура, и этот мир был живым, настоящим, залитым солнцем.
– Вы хотите знать, почему я никогда не вернусь? – не оборачиваясь, спросил Гарри.
В комнате повисла благоговейная тишина. Даже Годрик замер, затаив дыхание.
– Я помню день, когда погибли дедушка Флимонт и бабушка Юфимия, – негромко произнес юноша. – Мне было четыре года. Они были единственными в том проклятом особняке, кто брал меня на руки не ради светских портретов. Бабушка пела мне песни, а дедушка рассказывал сказки о древних исследователях. Когда они слегли от драконьей оспы, ты, отец, даже не пустил меня попрощаться, заявив, что это может повредить магическому фону Годрика.
Джеймс вздрогнул, словно от пощечины.
– А потом, – продолжил Гарри, и в его голосе прорезались нотки кипящей ненависти, – явился он. Великий светлый волшебник. И сказал, что одного ребенка нужно спрятать. Вы не просто отдали меня Дурслям. Вы вычеркнули меня. Вы стёрли детские воспоминания обо мне из комнат поместья, вы отдали мои игрушки Годрику, вы ни разу за восемь лет не прислали даже рождественской открытки!
– Гарри, сынок... мы воевали! – в отчаянии воскликнула Лили, заламывая руки. – Мы каждый день рисковали жизнью!
– Вы жили во дворце под защитой Фиделиуса! – Гарри резко развернулся, и его яростный взгляд пригвоздил мать к месту. – А я спал в пыли, ел объедки с тарелки вашего племянника и умолял о смерти, когда Вернон порол меня пряжкой ремня за то, что на траве возле дома расцвели цветы! Вы называете это войной?! Это было предательство! Трусливое, расчетливое избавление от неудобного ребенка!
Он сделал шаг к съёжившемуся Годрику.
– А когда Дурслям надоело на меня смотреть, они привезли меня сюда. В страну, языка которой я не знал. Они высадили меня на перекрестке в чужом мегаполисе и улетели. Вы знали об этом? Конечно, нет. Вам было плевать.
Гарри мягко перевел дыхание, и его взгляд потеплел, скользнув по стоящим рядом друзьям.
– Меня нашла женщина по имени Маюми Андо. Обычная японка, не знающая ни слова о магии, волшебных палочках и чистокровных союзах. Она привела меня в свой дом, согрела, накормила и обработала мои раны. Она и её муж оформили документы, дали мне кров, кровь и имя. А вот этот недотёпа, – Гарри коротко усмехнулся, бросив взгляд на смутившегося Джурая, – в первый же вечер отдал мне свою любимую подушку и заявил, что теперь мы братья навек. Вот кто моя семья. Не те, кто делит со мной ДНК, а те, кто встал за меня, когда я был никем.
– Но род... – прохрипел Джеймс, опустив голову. В его голосе больше не было прежней спеси, осталась лишь глухая, безысходная горечь. – Неужели память предков для тебя ничего не значит? Поттеры падут...
– Пусть падают, – безжалостно отрезал Гарри. – Если величие вашего рода строилось на слезах брошенных детей и лицемерии, то этот род заслужил свою смерть. Волан-де-Морт оставил Годрику справедливую цену за вашу так называемую победу.
– Ты чудовище... – прошептал Годрик, с ненавистью глядя на старшего брата снизу вверх. – Ты просто эгоистичное чудовище. Ты бросаешь нас погибать!
– Чудовище? – Гарри едва заметно улыбнулся уголком губ. – Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Годрик.
Саюми тихо подошла к Гарри и положила свою ладонь поверх его руки. Её прикосновение было прохладным, успокаивающим, прогоняющим фантомный запах гари и крови прошлого.
Она повернулась к британским гостям, поправив очки свободным движением пальцев.
– Теперь я скажу свое слово, как президент этого клуба и как человек, чье будущее неразрывно связано с Гарри, – твердо произнесла Саюми.
Лили судорожно подняла на нее глаза:
– Связано?.. Что вы имеете в виду?
Саюми не дрогнула под взглядом трех магов. Напротив, в ее осанке проявилась та самая несокрушимая внутренняя сила, которая делала её непререкаемым лидером среди обладателей сверхспособностей.
– Гарри останется здесь. Он закончит школу Сэнко, поступит в университет и проживет нормальную, достойную человеческую жизнь. Рядом со мной. И если когда-нибудь мы решим связать наши жизни узами брака и завести детей...
Она сделала паузу, позволив смыслу сказанного дойти до сознания Поттеров. Лили ахнула, прижав руку к сердцу, а Джеймс сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Ни один из наших будущих детей никогда не ступит на английскую землю в качестве вашего спасителя, – холодно произнесла Саюми. – Ни один ребенок, рожденный от Гарри, не возьмет фамилию Поттер. Они будут носить фамилию Андо или Таканаши. Их магия или сверхспособности будут служить их собственному счастью, а не вашим пыльным алтарям и угасшим амбициям. Вы пришли сюда требовать наследников? Вы уйдете ни с чем. Род Поттеров закончится на вашем искалеченном герое.
– Ты... ты не можешь решать за него! – взвился Джеймс, шагнув вперед. – Гарри, неужели ты позволишь маггловской девчонке указывать тебе?! Ты лорд! Ты маг!
– Она – единственная, кто имеет право говорить от моего имени, – отрезал Гарри, переплетая свои пальцы с пальцами Саюми. – И её решение – это моё решение. А теперь убирайтесь.
– Мы не можем уйти вот так, – Дамблдор предпринял последнюю, отчаянную попытку переломить ситуацию. – Гарри, законы магии суровы. Если род угаснет, родовая магия потребует расплаты. Ты совершаешь трагическую ошибку, последствия которой...
– Старик, – перебил его Гарри, и в его голосе прозвучало нечто столь древнее и тяжелое, что стены классной комнаты мелко завибрировали.
Пол под ногами магов дрогнул.
За спиной юноши, в воздухе, залитом закатным солнцем, на долю секунды соткался исполинский полупрозрачный силуэт. Чудовищные спинные гребни, острые, как скалы, вспыхнули ослепительным неоново-синим светом. Запах озона и концентрированной радиационной мощи заполнил легкие присутствующих, вытесняя кислород. Воздух вокруг Гарри начал искривляться от чудовищного жара, хотя физически пламени не было.
Это было присутствие Короля Монстров. Сила, способная раскалывать тектонические плиты и сжигать океаны одним дыханием.
Дамблдор замер, не в силах вздохнуть. Его легендарное хладнокровие рассыпалось в прах. Великий светлый маг осознал простую, беспощадную истину: перед этой мощью вся магия Хогвартса, все древние чары и родовые контракты были не прочнее сухих осенних листьев. Этот мальчик не просто обладал силой. Он сам был стихийным бедствием во плоти.
– Я сказал – пошли вон, – пророкотал Гарри.
Напряжение достигло предела. Казалось, еще секунда – и стены здания разлетятся на куски под давлением высвобождающейся кинетической энергии.
Но тут Саюми мягко сжала его руку, потянув чуть на себя.
– Гарри, достаточно. Ты напугаешь Чифую.
Монструозный силуэт за его спиной мгновенно растаял, словно морок. Давление спало, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую тишину.
Саюми перевела взгляд на Годрика, который все еще корчился на полу, пачкая кровью рукав мантии.
– Я верну ему руку, – небрежно бросила она, вытягивая ладонь в сторону поверженного героя. – Не из жалости к вам. А исключительно ради того, чтобы в отчетах нашей школьной комендатуры не фигурировали травмы посторонних лиц.
– *Root of Origins*, – тихо произнесла девушка.
Мягкое лазурное сияние окутало переломанное предплечье Годрика. Кости с глухим щелчком встали на свои места, разорванные сосуды и мышцы мгновенно срослись, синяки и кровоподтеки исчезли без следа, словно время для его руки повернулось вспять на двадцать минут. Даже порванная ткань рукава восстановила свою целостность.
Годрик ошеломленно уставился на свое абсолютно здоровое запястье, шевеля пальцами.
– Она... она исцелила его без единого заклинания... без зелий... мгновенно... – в благоговейном шоке прошептала Лили, не веря собственным глазам. Даже лучшие целители Мунго потратили бы на восстановление раздробленных костей часы кропотливой работы.
– Это не исцеление, миссис Поттер, – холодно заметила Саюми, опуская руку. – Это возвращение к исходному состоянию. А теперь забирайте свой мусор и уходите. Если вы еще хоть раз появитесь на территории школы или приблизитесь к дому семьи Андо... Я не стану сдерживать Гарри. И я верну состояние ваших драгоценных магических ядер к тому моменту, когда магия в вашей крови еще даже не зародилась. Поверьте, превратиться в настоящих магглов на склоне лет – не самая приятная перспектива.
Угроза была настолько явной, а продемонстрированная мощь – настолько неоспоримой, что даже Джеймс не нашелся с ответом.
Дамблдор тяжело, сокрушенно вздохнул. Его плечи опустились, лицо постарело еще на десяток лет. Вся эта поездка, весь хитроумный план спасения рода Поттеров обернулся полным, сокрушительным фиаско. Они не просто не вернули мальчика. Они пробудили спящего дракона, рядом с которым Волан-де-Морт показался бы назойливой мошкой.
– Пойдемте, – тихо, безжизненным голосом произнес старик, касаясь плеча Джеймса. – Нам здесь больше не рады.
Джеймс помог подняться Годрику. Тот был бледен, как полотно, и больше не смел поднимать глаз на Гарри. Лили сделала еще одну робкую попытку взглянуть на первенца, в ее глазах стояла немая, раздирающая душу мольба:
– Гарри... пожалуйста...
– Прощайте, миссис Поттер, – отчеканил Гарри, даже не повернув головы в ее сторону. – И не возвращайтесь.
Дамблдор извлек из кармана треснувший серебряный портключ в виде старинной карманной цепочки. Четверо волшебников взялись за металл.
Воздух в комнате закружился тугой воронкой, раздался резкий, хлопающий звук аппарации, и незваные гости исчезли, оставив после себя лишь легкий запах сушеной полыни да две сломанные половинки палочки из остролиста на полу.
В комнате литературного клуба повисла абсолютная, оглушительная тишина.
Прошло не менее полуминуты, прежде чем кто-то осмелился нарушить молчание.
– ВО-О-ОТ ЭТО ДА-А-А-А! – внезапно взорвался Джурай, вскидывая обе руки к потолку с видом абсолютного триумфатора. – Вы видели?! Видели, как они поджали хвосты?! Мое темное пламя почти испепелило их души! А как Саюми-сан их отбрила?! «Я верну ваше ядро к исходному состоянию!» Это же тянет на цитату главного босса финальной арки! Братишка, ты был великолепен! Тот револьвер на голове... я чуть слюной не захлебнулся от зависти!
– Джу-кун, ты слишком громкий, – пробормотала Чифую, но на ее личике сияла радостная улыбка. Девочка подошла к обломкам волшебной палочки, аккуратно подобрала их и с помощью своей силы превратила в две деревянные палочки для еды. – Вот. Теперь это полезная вещь.
Томоё облегченно выдохнула, спрыгнула с подоконника и весело покачала головой:
– Честно говоря, когда тот парень наставил палочку на Саюми, я уже собиралась перерезать ему сухожилия во временном стазисе. Отвратительные типы. И они называют себя аристократами? Да в моих любимых новеллах даже второстепенные злодеи ведут себя благороднее.
– Главное, что все целы, – тихо улыбнулась Хатоко, развеивая стихийные вихри. Она подошла к столу и деловито всплеснула руками: – Ой, чай же совсем остыл! Я сейчас заварю свежий, с жасмином! Гарри-сан, вам налить побольше?
Гарри стоял неподвижно, глядя в окно.
Напряжение последних минут медленно отпускало тело, оставляя после себя глухую, ноющую пустоту. Все призраки прошлого, преследовавшие его столько лет, наконец предстали перед ним... и рассыпались в прах. Они больше не имели над ним власти. Ни крики дяди Вернона, ни холодное равнодушие матери, ни высокомерие отца. Все это было лишь пеплом давно сгоревшего костра.
Теплая, мягкая ладонь осторожно коснулась его плеча.
Гарри обернулся.
Саюми стояла рядом. На ее лице больше не было маски холодной, неприступной правительницы. В янтарных глазах светилась глубокая, искренняя нежность, смешанная с легкой, едва уловимой тревогой.
– Ты в порядке? – негромко спросила она, заглядывая ему прямо в душу.
Гарри посмотрел на нее – на девушку, которая без колебаний бросила вызов величайшим магам другого мира ради него, которая назвала себя его будущим и не отступила ни на шаг.
– Теперь – да, – честно ответил он, чувствуя, как с плеч сваливается неподъемный груз, который он нес десять долгих лет. – Благодаря тебе.
Саюми слегка покраснела, но взгляда не отвела. Ее пальцы мягко скользнули по его щеке, задержавшись на линии скулы.
– То, что я сказала там... – она запнулась, ее голос стал чуть тише. – Насчет фамилии... и будущего. Я не бросала слов на ветер, Гарри. Я имела в виду каждое слово.
Гарри слабо усмехнулся, накрыв ее ладонь своей.
– Я знаю, Саюми. И я не позволю тебе забрать эти слова назад. Даже с помощью твоей силы.
На губах девушки расцвела редкая, потрясающе красивая улыбка, от которой у Гарри перехватило дыхание.
– И не надейся, глупый герой, – прошептала она.
– Э-э-эй! Вы двое! Хватит разводить тут романтическую драму на руинах поля битвы! – возмущенно завопил Джурай с другого конца комнаты, размахивая чайной чашкой. – Мы победили темных захватчиков из потустороннего мира! Это требует праздничного рамена за счет Гарри!
– Джурай прав, – поддакнула Томоё с лукавой усмешкой. – Ты обещал угостить нас, если мы прикроем тебя от твоих безумных родственников.
– Я этого не обещал, – рассмеялся Гарри, окончательно отпуская тяжесть прошедшего дня и чувствуя, как сердце наполняется чистым, ничем не замутненным теплом.
– Президент клуба постановляет, – с шутливой строгостью произнесла Саюми, убирая руку с его щеки, но продолжая держать его за пальцы, – литературный клуб Сэнко завершает экстренное заседание и выдвигается в кафе на углу. Расходы делятся поровну между старшим Андо и фондом клуба.
– Есть, мой президент! – хором отозвались Джурай и Томоё.
Гарри сделал глубокий вдох, ощущая сладкий аромат цветущей сакуры, врывающийся в открытое окно.
Впереди была целая жизнь. Школа, экзамены, глупые выходки Джурая, уютные чаепития и тихое счастье рядом с Саюми. Настоящая жизнь, которую он выбрал сам.
А род Поттеров...
Род Поттеров остался далеко позади, растворившись в холодном тумане прошлого, которому больше никогда не будет места под этим ярким весенним солнцем.