Гарри Эмия и красная Императрица
Пепел угасшего очага
Возвращение ударного батальона Аврората в Лондон больше походило на похоронную процессию, разгромленную еще до того, как погребальный костер успели зажечь.
В главном Атриуме Министерства Магии воздух пах не триумфом, а паленым шелком, озоном и кровью. Портключ высшей категории с глухим треском выбросил на блестящий темный паркет четыре десятка изувеченных волшебников. Стены зала, еще вчера украшенные праздничными стягами в честь окончательного падения Волан-де-Морта, содрогнулись от стонов боли и растерянных криков дежурных клерков.
– Носилки! Немедленно вызовите целителей из Святого Мунго! – надрывался Корнелиус Фадж, выбегая из лифта. Его помятый котелок съехал набок, а на пухлом лице застыла маска первобытного ужаса. – Во имя Мерлина, Альбус, что произошло?! Где дезертир? Где дети? Вы должны были доставить младенцев для ритуала спасения Поттеров!
Великий Светлый маг Альбус Дамблдор ничего не ответил.
Он тяжело опирался на свою трость, и его серебристая мантия была разодрана на груди. В глазах верховного чародея больше не плясали озорные искры. Рука, сжимавшая Бузинную палочку, заметно подрагивала — не от старости, но от чудовищного резонанса, сотрясшего само его магическое ядро при столкновении с концептуальной защитой неведомой силы.
Позади него на мрамор опустили носилки с Годриком. «Мальчик, который выжил», национальный герой и спаситель Британии, лежал без сознания, с раздробленным запястьем и вывернутой челюстью. Его волшебная палочка — перо феникса и остролист, шедевр Олливандера — была растоптана в мелкую щепу.
Рядом, припадая на сломанное бедро, стоял Джеймс Поттер. На лорда Поттера было страшно смотреть. Его лицо посерело, а в глазах плескалась смесь унижения и немого бешенства.
– Нас… нас уничтожили, Корнелиус, – хрипло выдавил Джеймс, сплевывая кровь на золоченый паркет. – За считанные секунды. Они даже не использовали нормальные заклинания. Это были чудовища… духи древности.
– Это магглы! – взвизгнула подбежавшая Джинни Уизли. Она бросилась к носилкам Годрика, падая на колени и заливаясь слезами. – Годрик! Милый! Что они с тобой сделали?! Альбус, вы же обещали! Вы обещали, что вернете ребенка! Мы с Годриком должны были провести усыновление до конца недели! Мой отец уже подготовил документы в Отделе семейного права! Как Годрик продолжит род, если у нас нет наследника?!
– Замолчи, девчонка! – рявкнул Сириус Блэк, держась за перевязанное плечо. Его аристократическая спесь слетела без следа, обнажив издерганного, испуганного беглеца из Азкабана. – Ты не видела той женщины с красным мечом. Она отсекла бы твою голову раньше, чем ты успела бы вспомнить, как произносится Люмос! Мы чудом унесли ноги!
– Успокойтесь. Все, замолчите, – глухим, неестественно пустым голосом произнесла Лили Поттер.
Она сидела прямо на полу, уставившись в пустоту перед собой. Ее безупречная мантия была перепачкана дорожной пылью Фуюки. В ушах все еще звенел ледяной голос мальчика, которого она четырнадцать лет назад позволила увезти на порог сестры-магглы.
*«Мой отец — Эмия Кирицугу… А те, кто оставил четырехлетнего ребенка на пороге магглов в Литтл-Уингинге, перестали быть моими родителями в ту же секунду».*
– Он даже не взглянул на меня, – прошептала Лили, и слезы покатились по ее щекам, смывая копоть. – Я стояла перед ним… его мать. А в его глазах не было ничего. Ни обиды, ни ненависти. Только пустота. Словно мы для него — случайные насекомые на дороге.
– Довольно лирики, Лили, – холодно оборвал ее Дамблдор, расправляя плечи и пытаясь вернуть себе авторитетный вид. – Мы недооценили уровень угрозы. Мальчик подвергся воздействию темных восточных искусств. Его разум запечатан, а дети находятся в лапах еретиков. Но Британия не уступит горстке азиатских отступников. Мы созовем Международную Конфедерацию Магов! Мы обратимся к старым соглашениям…
Договорить директор Хогвартса не успел.
Пространство атриума над главным фонтаном Магического Братства внезапно раскололось с пронзительным звоном, похожим на звук бьющегося хрусталя. Золотая статуя колдуна треснула пополам от хлынувшей из разлома колоссальной, тяжелой энергии, не имевшей ничего общего с привычной магией палочек.
Клерки с визгом бросились врассыпную. Авроры, еще способные стоять на ногах, неуверенно вскинули палочки, но тут же опустили их — воздух стал настолько густым и плотным, что дышать сделалось физически больно.
Из клубящегося синего марева в зал неспешно шагнули двое.
Впереди шла высокая темноволосая женщина в строгом угольно-черном костюме с эмблемой Ассоциации Магов на лацкане. Ее движения напоминали грацию пантеры, готовой к прыжку, а на поясе покачивались тяжелые свитки, запечатанные сургучом цвета запекшейся крови. За ее спиной возвышался массивный мужчина в боевых доспехах Исполнителя Святой Церкви, его руки скрывали перчатки с выгравированными Черными Ключами.
– Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, – разнесся по атриуму резкий, четкий голос посланницы Часовой Башни. В нем звучали нотки холодного британского аристократизма, но в стократ более древнего и беспощадного, чем у любого чистокровного рода Визенгамота.
– Кто вы такие?! – попытался повысить голос Фадж, прячась за спину Грозного Глаза Грюма. – Вы вторглись в суверенное Министерство Магии Великобритании! Я министр…
– Закрой рот, скот, – женщина даже не удостоила министра взглядом, взмахнув пальцами в кожаной перчатке.
Простая кинетическая волна сбила котелок с головы Фаджа и впечатала его самого в стену лифта, заставив тихо сползти на пол.
– Я — специальный эмиссар Лорда Бартомелоя, уполномоченный представитель Девяти Коллегий Часовой Башни и Куратор внешних инцидентов, – женщина развернула тяжелый пергамент, унизанный светящимися печатями. – Я прибыла сюда, чтобы вручить официальный эдикт об изоляции.
– Эдикт?.. – Дамблдор нахмурился, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мадам, произошло чудовищное недоразумение. Мы преследовали семейный вопрос, касающийся ребенка дома Поттеров…
– Семьи Поттеров больше не существует в анналах признанных магических династий, старик, – отрезала эмиссар. – Вы нарушили не просто закон. Вы вломились с вооруженным сбродом на территорию, находящуюся под прямым покровительством Пятой Истинной Волшебницы, Аоко Аодзаки, и территории завершенного Ритуала Святого Грааля. Вы посмели угрожать потомству Леди Неро Клавдий Цезарь Август Германик — Героической Души Трона Героев, чье признание как главы благородного дома заверено высшими инстанциями Ассоциации.
Она сделала шаг вперед, и под ее сапогами по паркету побежали трещины, светящиеся лазурной праной.
– С этой секунды Министерство Магии Великобритании переводится в статус регионального карантина. Ваши международные каминные сети в сторону континента заблокированы. Любая попытка членов вашей организации покинуть пределы острова с целью вторжения в восточные префектуры будет караться Запечатывающим Назначением высшей категории. Без суда. На поражение.
– Вы не можете этого сделать! – закричал Джеймс, с трудом поднимаясь на ноги. – Поттеры — древнейший род! Мы финансировали войну! Мы уничтожили Сами-Знаете-Кого! Нам нужен этот ребенок! У Годрика… у моего сына отняли возможность продолжать род! Вы обязаны подчинить Гарри законам крови!
Эмиссар Часовой Башни медленно повернула голову к Джеймсу. Ее губы тронула презрительная, брезгливая усмешка.
– Законам крови? Твой сын Годрик — посредственность с дефектной душой и крошечным магическим резервом, едва достаточным для зажигания спичек без вашей деревянной палочки. Ты смеешь говорить о крови перед лицом потомков Римской Империи и носителя цепей с абсолютной проводимостью?
Она достала из складок плаща тяжелый металлический жетон и бросила его под ноги Джеймсу. Тот со звоном покатился по кровавому мрамору.
– Это официальное уведомление от Банка Гринготтс. Совет Директоров гоблинского сообщества под страхом полной экспроприации их активов со стороны Лондонского филиала Часовой Башни аннулировал все требования рода Поттер к Гарри Эмии. Более того: на все ваши счета наложен арест в качестве компенсации морального и материального ущерба, нанесенного поместью Эмия.
– Что?! – Лили вскочила на ноги, ее лицо побелело. – Все счета?! Но на что мы будем жить?! Как мы оплатим лечение Годрика?! Ему нужны редчайшие зелья, восстанавливающие ритуалы…
– Продайте свои мантии, – ледяным тоном бросила эмиссар. – Или научитесь работать руками, как презираемые вами магглы. Для мира Истинной Магии вы — выродившиеся дикари, играющие с палочками в песочнице. Попробуйте еще раз приблизиться к семье Эмия — и мы пришлем не предупреждение. Мы пришлем отряд Исполнителей. И тогда от вашего Министерства не останется даже фундамента.
Разлом в воздухе вспыхнул вновь, втянув в себя гостей из внешнего мира, и захлопнулся с оглушительным раскатом грома.
В огромном атриуме воцарилась гробовая тишина. Слышно было лишь, как тихо скулит очнувшийся Годрик, баюкая сломанную руку, и как глухо, сдавленно всхлипывает Джинни Уизли, осознавшая, что блестящее будущее леди Поттер растаяло, как утренний туман над Темзой.
***
Япония. Город Фуюки. Район Мияма.
Здесь утро пахло совершенно иначе.
Воздух был чист и свеж, напоен ароматом цветущих петуний, влажного бамбука и свежезаваренного зеленого чая с жасмином. Солнечные лучи золотили темное дерево веранды традиционного японского поместья, отбрасывая причудливые тени сквозь листву вековых кленов.
На широкой татами в главной комнате разворачивалось зрелище, способное повергнуть в шок любого британского волшебника.
Две маленькие девочки с волосами цвета червонного золота и ярко-зелеными, словно весенняя трава, глазами увлеченно ползали вокруг деревянного меча для кэндо. Их звали Клавдия и Агриппина. Несмотря на то что им едва исполнилось пять месяцев, их физическое развитие и концентрация праны вокруг тел заставляли даже опытную Артурию уважительно покачивать головой. Чуть поодаль, на мягкой шелковой подушке, лежал мальчик — Марк. У него были смоляные, непокорные вихры отца и глубокие, спокойные глаза, в которых уже сейчас угадывался поразительный интеллект.
– Нет-нет-нет, мое прекрасное сокровище! – звонкий, царственный голос Неро разнесся по террасе, сопровождаемый шелестом шелкового кимоно.
Императрица, в полупрозрачном домашнем халате с золотой вышивкой, опустилась на колени рядом с сыном, подхватывая его на руки и прижимая к своей пышной груди.
– Настоящий триумфатор не должен лежать без дела, когда утро зовет к великим свершениям! Посмотри на своих сестер, Марк! Они уже пытаются освоить искусство владения гладиусом! Рим требует движения! Рим требует величия!
Малыш издал довольный звук и ухватился крошечными пальчиками за золотой локон матери, заставив Неро рассмеяться чистым, серебристым смехом.
– Неро, ему всего пять месяцев, – с легкой улыбкой произнес Гарри, выходя из коридора.
Он нес в руках большой деревянный поднос с завтраком, приготовленным совместно с Широ. На Гарри были простые льняные брюки и расстегнутая рубашка, открывающая крепкую грудь, исполосованную несколькими бледными боевыми шрамами — памятью о Войне Грааля.
Однако взгляд его глаз изменился навсегда.
Благодаря уникальной мутации магических цепей, которую в свое время изучала Рин Тосака, Гарри воспринимал мир совершенно не так, как обычные люди или волшебники. Его зрение работало в многомерном спектре, аналогично способностям Канаты Акаги. Он видел мир как сложнейшую архитектурную конструкцию, сотканную из линий вероятностей, плотности спиритронов и напряженности праны. Любой барьер, любое заклинание или физический объект представали перед ним в виде чертежа, в котором отчетливо сияли «точки напряжения» и «узлы разрушения». Достаточно было легкого укола праны в нужную точку — и сложнейшая структура противника осыпалась в прах.
Поставив поднос на низкий столик, Гарри сел рядом с женой. Неро немедленно прижалась к его плечу, положив головку ему на грудь и счастливо прикрыв глаза.
– Ты слишком мягок с ними, мой благородный Претор, – замурлыкала она, не выпуская сына из рук. – Но именно за это я тебя и люблю! Хотя дисциплина Рима не терпит слабости!
– Они растут в безопасности, Неро. В этом доме им не придется сражаться за выживание с пеленок, как это было с нами, – Гарри мягко провел ладонью по золотистым волосам Агриппины, которая подползла к его ноге и с победным лепетом уцепилась за край его штанины.
Внутри юноши тихо пульсировали магические цепи, обмениваясь теплом с духовной сущностью Слуги. Их связь через узы брака и контракт Святого Грааля стала настолько прочной, что граница между человеком и Героической Душой почти стерлась.
– Доброе утро, бездельники, – раздался ленивый голос со стороны сада.
На террасу запрыгнула Аоко Аодзаки. В джинсовых шортах, растянутой футболке и с неизменной баночкой холодного кофе в руке, Пятая Волшебница выглядела как обычная студентка-путешественница, а не как живое стихийное бедствие, способное переписать законы термодинамики целой планеты.
– Учитель, – Гарри уважительно кивнул. – Чай готов. Широ сделал тамагояки и мисо-суп с тофу.
– О, еда рыжего — это единственная причина, по которой я еще не улетела в Италию, – хмыкнула Аоко, бесцеремонно плюхаясь на подушку и хватая палочки. Она бросила цепкий взгляд на Гарри. – Как твои глаза? Контуры не перегружаются после вчерашнего выброса?
– Все стабильно, – спокойно ответил Гарри, подавая ей чашку. – Вчерашние гости были… примитивными. Их магия не имеет структуры. Это просто сгустки несфокусированного намерения, привязанные к деревянным проводникам. Разрушать их построения — все равно что резать мокрую бумагу. Мне даже не пришлось задействовать глубокие цепи.
– Еще бы, – фыркнула Аоко, отправляя в рот кусок омлета. – Британский островок законсервировался в семнадцатом веке. Они возомнили себя венцом творения, забыв, что настоящая Тайна не терпит застоя. Их «Темный Лорд», от которого они дрожали тридцать лет, в лучшем случае дотянул бы до уровня посредственного сигил-мага в Пражском отделении. А их хваленый «Победитель»…
– Жалкий червь, – припечатала Неро, и в ее изумрудных глазах блеснуло царственное презрение. – Осмелиться явиться в мой дворец и требовать МОИХ детей! Моего сына! Рим презирал подобных плебеев во все эпохи! Если бы мой Претор не попросил о сдержанности, я бы украсила головой этого Годрика главные ворота Фуюки!
– Ну-ну, полегче, Ваше Величество, не портите детям аппетит, – усмехнулась появившаяся из кухни Базетт.
Бывший боевой специалист Ассоциации несла стопку свежих полотенец, а следом за ней шел Кухулин, держа на плече огромный арбуз.
– Эй, Гарри! – крикнул синеволосый копейщик, сверкнув клыкастой улыбкой. – После завтрака пойдешь на задний двор? Нам нужно опробовать твой новый метод перенаправления векторов. Артурия вчера жаловалась, что ты слишком легко парируешь ее Невидимый Воздух!
– Я не жаловалась, Лансер, – раздался холодный, безупречно вежливый голос.
Артурия Пендрагон вошла в комнату, держа на руках третью порцию риса. Король Рыцарей была одета в строгую белую блузку и темно-синюю юбку, подаренную Ириной, но ее осанка оставалась царственной.
– Я лишь констатировала факт. Аналитическое зрение Гарри позволяет ему вычислять точку приложения силы воздушного клинка до того, как удар завершится. Для мечника это исключительный навык. В древней Британии такие воины становились легендами.
– Он мой ученик, чего вы еще ждали? – самодовольно ухмыльнулась Аоко.
В этот момент двери главного входа в дом с легким стуком отворились.
– Я дома! – послышался звонкий, слегка запыхавшийся голос, за которым последовал стук каблуков по деревянному полу.
В комнату вошла Рин Тосака. На ней был строгий европейский дорожный костюм, а в руках она держала объемный кожаный портфель с гербом лондонского метрополитена и Часовой Башни. Лицо наследницы дома Тосака выражало крайнюю степень деловитости, смешанной с глубоким удовлетворением.
– Рин! – оживился Широ, выглядывая из кухни в фартуке. – Ты прямо с утреннего рейса? Садись, я положу тебе порцию.
– Спасибо, Широ, я умираю с голоду, – Рин с облегчением сбросила туфли и опустилась на свободное место, сразу же протягивая руки к маленькой Клавдии, которая радостно пискнула при виде тети. – Ну привет, моя будущая лучшая ученица по драгоценным камням! Посмотри, что я привезла твоим родителям.
Рин достала из портфеля толстую папку документов и с глухим стуком опустила ее перед Гарри.
– Официальный отчет из Лондона, – объявила она, с гордостью глядя на семью. – Лорд Эль-Меллой Второй лично курировал закрытие инцидента. Гарри, Неро, вы можете спать совершенно спокойно. Министерство Магии Великобритании получило такую дипломатическую оплеуху, от которой они не оправятся до следующего столетия.
– Рассказывай, – Гарри пододвинул папку ближе, хотя его пальцы продолжали рассеянно гладить руку Неро.
– Во-первых, – Рин загнула палец, принимая из рук Широ миску с горячим супом, – Часовая Башня выкатила им такой ультиматум, что Фадж чуть не подал в отставку прямо на заседании Визенгамота. Любое их вмешательство в дела граждан, находящихся под юрисдикцией Дальневосточного филиала, теперь приравнивается к объявлению магической войны. А поскольку вся их армия — это сорок полуживых авроров во главе со слепым параноиком Грюмом, они сидят тише травы.
– А гоблины? – поинтересовалась Неро, вскинув бровь. – Эти подземные карлики посмели заикаться о долгах крови!
– Гоблины — прагматики до мозга костей, – усмехнулась Тосака. – Директор лондонского отделения Гринготтса чуть не поседел, когда узнал, чьи счета они пытались использовать как рычаг давления. Гринготтс держит треть своих международных золотых резервов в банках под управлением Норвичского филиала Ассоциации. Если бы они не подчинились, их подземные хранилища просто запечатали бы высшей алхимией.
Рин открыла папку и вытащила пожелтевший, покрытый восковыми печатями пергамент.
– Это акт о полном и безоговорочном аннулировании имени. Гарри, Министерство магии по настоянию Гринготтса официально вычеркнуло тебя из книги родов Британии. В их реестрах указано, что младший сын Джеймса и Лили Поттер скончался от магического истощения в возрасте четырех лет. Юридически и магически — для них тебя не существует.
Гарри молча смотрел на пергамент.
В детстве, запертый в темном чулане под лестницей у Дурслей, слушая пьяные крики дяди Вернона и удары кулаком в тонкую дверь, он часто задавался вопросом: почему? Почему его бросили? Почему его брат жил во дворце, купаясь в лучах славы, пока он сам собирал объедки и мечтал о куске хлеба?
Но затем пришел день, когда огонь Фуюки поглотил ту жалкую жизнь. Пришел Кирицугу, чьи теплые, дрожащие руки вытащили его из-под обломков. Пришел Широ, ставший ему настоящим братом. Пришла Неро, наполнившая его существование страстью, смыслом и непоколебимой верой.
Связи крови, о которых так истошно кричали Поттеры, не стоили и пепла на подошвах его сапог.
– Что с ними сейчас? – ровным, лишенным всяких эмоций голосом спросил Гарри.
Рин сделала глоток чая и покачала головой:
– Полный крах. Счета Поттеров арестованы для выплаты репараций. Родовой особняк в Годриковой Лощине выставлен на продажу через аукцион Министерства, чтобы покрыть долги перед пострадавшими в ходе войны. Их «Избранный» Годрик… целители Мунго разводят руками. Проклятие Волдеморта необратимо. Он никогда не сможет иметь детей. Более того, из-за вчерашнего удара Широ и разрыва магических каналов его способность колдовать снизилась до уровня первокурсника. Джинни Уизли разорвала помолвку сегодня утром. Ее семья не захотела связывать судьбу с нищим калекой.
– Какая ирония, – тихо произнесла вошедшая в комнату Илиясфиль.
Беловолосая девочка вела за руку маленького берсеркера — вернее, механическую заводную куклу, сделанную Широ для детей. Глаза Илии светились мягкой, но холодной мудростью гомункула.
– Они так боялись потерять свое благородное имя, что сами втоптали его в грязь. Пытаясь украсть чужую жизнь, они разрушили собственную.
– Именно, – кивнула Рин. – Джеймс и Лили переехали в крошечный дом на окраине Уэльса. Без слуг, без влияния, без денег. Дамблдор отстранен от должности Верховного чародея Визенгамота — совет не простил ему международного позора и потери влияния. Их великая эпоха закончилась, Гарри. Закончилась пшиком.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь беззаботным гулением младенцев.
Гарри протянул руку к пергаменту. Его пальцы слегка вспыхнули зеленым светом — не палочковой магией, а чистой концептуальной деконструкцией.
Бумага не загорелась. Она просто распалась на элементарные волокна, обращаясь в невесомую серую пыль, которая тут же растаяла в лучах утреннего солнца.
– Пусть покоятся с миром, – спокойно произнес Гарри.
Он поднялся на ноги, подходя к широким раздвижным дверям веранды. Во дворе, залитом золотом нового дня, шелестели сосны. Широ уже расставлял мишени для тренировки, Артурия сняла пиджак, готовясь к спаррингу, а Лансер с азартом подбрасывал свое смертоносное копье, споря с Базетт о тонкостях кельтских рун.
Неро подошла к мужу сзади, держа на руках Марка, пока девочки весело ползали у ее ног. Она прижалась плечом к руке Гарри, ее глаза сияли неподдельной, гордой радостью.
– Солнце встает над нашим домом, мой Претор, – тихо сказала она, и в ее голосе звенели ноты непобедимой любви. – Тени прошлого развеялись. Наш театр открыт для новой пьесы, и зрителями в ней будут только те, кого мы сами назовем своей семьей.
Гарри улыбнулся — впервые за долгое время искренне, тепло, без тени боевого напряжения. Он обнял жену за плечи, чувствуя биение ее сердца, переплетенное с его собственным.
– Да, Неро. Наш дом здесь.
Далеко на западе, на продуваемом холодными ветрами холме в Уэльсе, двое сломленных людей смотрели на затухающие угли в камине покосившейся хижины, оплакивая угасшее величие своего рода и имя, которому суждено было исчезнуть навсегда.
Но здесь, на востоке, под ясным небом Фуюки, смеялись дети. Дети, в чьих жилах текла кровь римских цезарей, магия древних героев и непоколебимая воля тех, кто научился ковать собственную судьбу своими руками.
И эта династия только начинала свой истинный рассвет.