← Назад к обзору

Гарри Гремори

Возвращение забытого наследника

Воздух на кладбище Литтл-Хэнглтона больше не пах сырой землей и затхлой вековой пылью. Теперь он вонял едким, выворачивающим наизнанку озоном, расплавленным кремнием и пеплом плоти, распыленной на атомы за доли секунды. В месте, где еще минуту назад стоял Темный Лорд со своей свитой, осталась лишь широкая оплавленная траншея, уходящая к далекому горизонту, покрытая слоем кипящего стекла.

Венелана Гремори не обращала ни малейшего внимания ни на смертоносную энергию, все еще клубящуюся над кратерами, ни на ужас произошедшего. Она упала на колени в грязь, пачкая шелковые одежды, и дрожащими руками притянула к себе худощавое тело мальчика.

– Мелькарт, скорей! Посмотри на него! – Ее голос, обычно исполненный величия и холодного спокойствия матриарха величайшего дома демонов, сорвался на глухой всхлип. – Эта аура... эти черты лица. Я чувствую нашу кровь. Кровь Баэль, кровь Гремори... Боги Подземного мира, неужели это правда?

Лорд Гремори подошел твердым, чеканным шагом. Его рыжая борода слегка подрагивала от напряжения, а ярко-голубые глаза, обычно лучившиеся теплом или добродушной снисходительностью, сейчас горели огнем древней силы. Он опустился на одно колено рядом с женой и положил широкую, мозолистую ладонь на лоб подростка.

Под его пальцами кожа Гарри была обжигающе горячей. Но что поразило Мелькарта куда больше – это шрам в виде молнии, из которого сочилась не кровь, а густая, смолянисто-черная слизь, шипевшая и испарявшаяся под воздействием багровых искр.

– Паразитическая сущность, – низким, вибрирующим басом произнес владыка Гремори. Его брови сдвинулись к переносице. – Осколок чужой, грязной человеческой души пытался пустить корни в его естестве. Но пробудившаяся Сила Разрушения просто выжгла ее дотла, оставив лишь пепел.

Мелькарт осторожно приподнял веко Гарри. Под ним блеснул насыщенный, чистый изумруд, точно такой же, как у Венеланы, только окаймленный едва заметным кольцом рубинового света.

– Это он, – выдохнул Мелькарт, и могучие плечи повелителя одного из сильнейших кланов дрогнули. – Наш младший сын. Тот, кого мы оплакивали четырнадцать лет. Кровь нашей плоти, похищенная в пламени мятежа старой фракции... Он жив.

Венелана прижала голову Гарри к своей груди, не сдерживая слез. Четырнадцать лет назад, когда в Подземном мире гремела гражданская война, когда старые аристократы Баэль и сторонники прежних Владык Ада рвали земли на куски, новорожденный ребенок исчез прямо из охраняемых палат. Все следы обрывались в пространственных разломах мира смертных. Годы поисков, разбитое сердце матери, похороны пустого саркофага... И вот он здесь.

Но радость леди Гремори быстро сменилась леденящей яростью. Прикасаясь к сыну через тонкую ткань разорванной и перепачканной в грязи мантии, она мгновенно ощутила физическое состояние его тела.

– Кто смел так обращаться с ним? – прошептала она, и пространство вокруг нее задрожало, наполнившись тяжелым багровым свечением Силы Разрушения, перешедшей к ней от рода Баэль. – Недоедание. Застарелые переломы, которые срослись неправильно и исправлялись топорной магией. Шрамы... Мелькарт, его тело измучено, словно у раба на галерах! Люди посмели обращаться с принцем дома Гремори как с бродячей собакой?!

– Успокойся, любимая, – тихо, но властно произнес Мелькарт, хотя в его собственных глазах полыхнула первобытная тьма. – Сейчас главное – стабилизировать его ядро. Его демонические каналы спали четырнадцать лет под чудовищными печатями. Кто-то запечатал его силу примитивными человеческими чарами, смешав ее с местной эфирной магией. Сегодня плотину прорвало. Если мы не перенаправим потоки, он выгорит изнутри.

Мелькарт вытянул руку, и над телом Гарри развернулся сложный магический круг с гербом Гремори – переплетенными рунами и алым фениксом. Мягкий синий свет окутал мальчика, усмиряя бушующий багровый огонь внутри его груди. Дыхание Гарри выровнялось, лицо расслабилось, хотя он все еще оставался без сознания.

В этот момент воздух в двадцати метрах от них с громким треском взорвался.

Пространство словно лопнуло, и посреди обугленного кладбища из вспышки золотистого пламени возник гигантский огненный феникс. Сделав круг над полем боя, птица исчезла, оставив после себя высокого седобородого старика в причудливой сиреневой мантии, расшитой серебряными полумесяцами. В руке он сжимал причудливую деревянную палочку, кончик которой слабо светился.

Следом за ним с характерными хлопками аппарации появилось еще пятеро: женщина в квадратных очках и строгой мантии, бледный черноволосый мужчина с крючковатым носом, грозный одноногий воин с вращающимся магическим глазом и пара мракоборцев в темных плащах.

Альбус Дамблдор замер, оглядывая масштабы катастрофы.

Его вечно спокойное, лучащееся мудростью лицо исказилось глубоким шоком. Не было ни Тома Реддла, ни его последователей, ни надгробий предков. Лишь циклопическая полоса выжженной земли, пахнущей потусторонней скверной, и абсолютно чистое, очищенное от магии пространство. А в центре этого эпицентра стояли двое незнакомцев невероятной красоты и стати, склонившись над телом Гарри Поттера.

– Мерлинова борода... – прохрипел Аластор Грюм, вскидывая свою палочку. – Что здесь произошло?! Кто эти двое?!

– Стоять! Отойдите от мальчика! – взвизгнула Минерва Макгонагалл, ее лицо побелело, как мел.

Северус Снейп застыл позади всех. Его темная метка на левом предплечье, которая еще десять минут назад жгла кожу расплавленным свинцом, призывая к Хозяину, внезапно... остыла. Более того, она больше не пульсировала. Она казалась мертвой, словно связь с создателем оборвалась окончательно и бесповоротно. Он посмотрел на оплавленную землю и с ужасом понял: здесь никого не убили. Здесь кого-то *стерли*.

Альбус Дамблдор медленно сделал шаг вперед. Его взгляд, обычно мерцающий искрами добродушия, стал острым, как бритва. Он почувствовал ауру незнакомцев. Это не были маги. В них не было крови волшебников. Сила, исходящая от мужчины и женщины, давила на плечи великого светлого мага с такой сокрушительной тяжестью, что колени невольно предательски дрожали. Это была древняя, хтоническая мощь, рожденная за пределами мира смертных.

– Добрый вечер, – негромко, но так, чтобы его услышали сквозь потрескивание остывающей земли, заговорил директор Хогвартса. – Я Альбус Дамблдор, верховный чародей Визенгамота и директор школы, в которой учится этот юноша. Я не знаю, кем вы являетесь и как оказались здесь, но мальчик тяжело ранен. Позвольте мне забрать его. Ему требуется немедленная помощь наших целителей.

Венелана медленно поднялась с колен.

Она не удостоила волшебников даже взглядом полной оценки – она смотрела на них так, как высшая знать смотрит на грязь, налипшую на подошвы сапог. Ее каштановые волосы шевелились от невидимого сквозняка, а изумрудные глаза, идентичные глазам Гарри, полыхнули кровавым светом.

– Целителей? – переспросила она, и от ее голоса у стоящих магов заложило уши, словно от раската грома в горах. – Ваших целителей, старик? Тех самых, которые позволили довести моего сына до состояния дистрофии? Тех, кто закрывал глаза на то, что наследника древнейшей крови держали в нищете и морили голодом?

Минерва ахнула, прижав ладонь ко рту.

– С-сына?.. – опешил Грюм, его искусственный глаз бешено вращался в глазнице, тщетно пытаясь пробить плотные щиты демонической ауры. – Альбус, что за бред она несет? Это Поттер! Сын Джеймса и Лили!

– Лили и Джеймс Поттер были благородными душами, – холодно вмешался Мелькарт Гремори, поднимаясь во весь свой внушительный рост. Он легко превосходил Дамблдора на голову, а его широкие плечи и царственная осанка источали абсолютную власть. – Они нашли младенца, выброшенного через межпространственный разлом, и защитили его, как смогли. Они приняли его в свой дом и дали ему человеческое имя. За это наш дом в вечном долгу перед их душами. Но они были лишь смертными опекунами.

Мелькарт сделал один неторопливый шаг вперед, и почва под ногами волшебников задрожала. Вспыхнула невидимая гравитационная волна, заставившая Снейпа и Макгонагалл пошатнуться, а Дамблдора – выставить вперед палочку, создавая золотистый купол Протего.

– А вот ты, старик... – Голос Мелькарта упал до леденящего шепота. – Ты знал. Ты наложил кровные печати на его истоки. Ты заблокировал его истинное наследие, заставив его расти среди смертных, которые ненавидели и презирали его. Ты лепил из него оружие для своей мелкой, ничтожной человеческой войны.

– Это было необходимо ради его безопасности! – повысил голос Дамблдор, теряя привычное хладнокровие. Его мантия затрепетала от поднявшегося магического ветра. – Вы не понимаете законов этого мира! Волан-де-Морт...

– Твой жалкий червь мертв, – отрезала Венелана с презрительной усмешкой, указав тонким пальцем на стекловидную борозду. – Он осмелился угрожать жизни нашего мальчика. И за это мой сын стер его в пыль. Сила Разрушения рода Баэль не оставляет шансов смертным выскочкам, возомнившим себя богами. Ни его тела, ни его жалкой змеи, ни его последователей больше нет. Они перестали существовать на самом фундаментальном уровне бытия.

Слова женщины эхом разнеслись по кладбищу. Северус Снейп судорожно вдохнул, побледнев до синевы.

*Мертв?* Темный Лорд... уничтожен за секунду? Без дуэли? Без пророчества? Без великой битвы света и тьмы?

– Этого не может быть... – пробормотал Дамблдор. Его руки, державшие Бузинную палочку, едва заметно дрогнули. – Его якоря... крестражи...

– Если ты говоришь о том мерзком куске души, что сидел в голове у ребенка, – Мелькарт усмехнулся, – он сгорел первым. А если где-то в мире остались еще подобные омерзительные безделушки, то запомни мои слова: очищающее пламя Разрушения найдет каждую из них по каналу связи. Род Баэль не оставляет следов от своих врагов.

Дамблдор тяжело опустил палочку. В его глазах отразилась глубокая, всепоглощающая усталость и тень непреодолимого страха. Он прожил больше века, сражался с Грин-де-Вальдом, управлял судьбами Британии, но существа, стоявшие перед ним, не подчинялись земным законам магии. Они были вне его понимания.

– Вы не можете просто забрать его, – тихо сказал старик, в его тоне прорезалась мольба. – Гарри принадлежит этому миру. Он герой волшебной Англии. Ему предначертано...

– Нам плевать на вашу Англию, старик, – прошипела Венелана, нежно подхватывая бессознательного Гарри на руки. Тело мальчика словно ничего не весило для нее. – И нам плевать на ваши пророчества. Мой сын возвращается домой. Туда, где его место.

Она взглянула на мужа:

– Мелькарт, открой врата. Я не останусь в этом отвратительном месте больше ни секунды.

Лорд Гремори коротко кивнул. Он не удостоил магов больше ни словом, ни взглядом. Взмахнув рукой, он призвал из пустоты огромный, пылающий алым светом магический круг диаметром в три метра. На земле вспыхнули сложнейшие демонические печати, затмившие своим сиянием бледный свет луны.

– Стойте! – крикнул Грюм, вскидывая палочку и посылая ошеломляющее заклинание.

Луч красного света устремился к спине лорда Гремори, но, едва приблизившись к границе демонического круга, просто распался на безобидные искры, не оставив даже следа. Мелькарт даже не обернулся на эту жалкую попытку атаки.

– Прощайте, маги, – глухо произнес лорд. – Радуйтесь, что я нахожусь в слишком благостном расположении духа из-за обретения сына, иначе это кладбище стало бы вашей общей безымянной могилой. Если кто-то из вас посмеет искать путь в наши владения... пеняйте на себя.

Круг вспыхнул столбом ослепительного багрового света, устремившегося прямо в ночные небеса, разорвав облака. Спустя секунду свечение спало.

На обугленной поляне Литтл-Хэнглтона воцарилась гробовая тишина. Не было ни демонов, ни Гарри Поттера. Лишь горстка величайших волшебников Британии стояла среди пепла, осознавая, что их мир только что безвозвратно изменился.

***

Подземный мир. Территория клана Гремори.

Величественный замок из темно-серого базальта и багряного мрамора возвышался на скалистом утесе, окруженный бескрайними лесами и сияющими реками потусторонней магии. Небо над замком было окрашено в привычный пурпурно-аметистовый цвет, по которому лениво плыли серебристые облака.

В огромном лазарете западного крыла, убранном с роскошью королевских покоев, пахло целебными травами, редкими эликсирами и горным воздухом.

Вокруг центральной кровати с балдахином собрались четверо.

Помимо Мелькарта и Венеланы, здесь находился высокий молодой мужчина с длинными алыми волосами, спадавшими на плечи, одетый в элегантный плащ Владыки Ада. Его лицо выражало редкую смесь предельной собранности и глубокого волнения. Это был Сирзекс Люцифер, старший брат Гарри и один из четырех правителей Подземного мира.

Рядом с ним, замерев с широко распахнутыми глазами, стояла девочка-подросток. Риас Гремори. Ее волосы, такие же огненно-алые, как у отца и брата, струились шелковой волной вдоль спины. Она нервно сжимала пальцы, не отрывая взгляда от спящего на постели мальчика.

Чуть в стороне стояла Грейфия Люцифуг – безупречная сереброволосая королева в форме горничной, державшая в руках свиток с медицинскими показателями.

– Диагностика завершена, владыка Сирзекс, госпожа Венелана, – ее голос звучал спокойно, но даже в нем проскальзывали нотки холодной ярости профессионала, увидевшего преступление против природы. – Мальчик перенес колоссальный магический шок. Его человеческое тело физически не было готово к мгновенному пробуждению Баэльской Силы Разрушения. Чудо, что он выжил. Точнее, не чудо, а врожденная стойкость плоти Гремори.

– Что с печатями, Грейфия? – тихо спросил Сирзекс, не отводя взгляда от бледного лица младшего брата.

– Человеческие блоки полностью уничтожены, мой господин, – ответила сильнейшая «Королева». – Они буквально испарились в момент выброса. Однако его демонические крылья пока заблокированы на соматическом уровне – телу требуется адаптация. Кроме того... многочисленные следы физического насилия в прошлом. Недоедание в раннем детстве замедлило его рост. В костях обнаружены следы воздействия сильного яда, предположительно василиска, нейтрализованного слезами феникса.

– Василиска?! – Риас не сдержалась и сделала шаг вперед. Ее голубые глаза наполнились слезами. – Он сражался со смертоносным змеем в четырнадцать лет?! Мама, где он был все это время? Что это за ужасный мир, где детей заставляют проходить через такое?!

Венелана мягко обняла дочь за плечи, прижимая ее к себе.

– Все позади, Риас. Все страшное закончилось. Он дома.

– Сирзекс, – Мелькарт повернулся к старшему сыну. – Что говорит совет?

– Совет ничего не знает и не узнает, пока я не решу иначе, – твердо произнес Люцифер. В его голосе зазвучала сталь истинного правителя. – Мой потерянный брат жив. Это меняет баланс сил среди великих домов. Клан Баэль уже много веков кичится своей монополией на Силу Разрушения. Теперь, когда выяснится, что второй сын дома Гремори обладает этой силой в масштабах, превосходящих большинство чистокровных Баэль... многие начнут нервничать. Дедушка Зекрам наверняка захочет забрать его к себе на воспитание.

– Пусть только попробует приблизиться к моему мальчику, – прошипела Венелана с такой неприкрытой угрозой, что даже воздух в лазарете потяжелел. – Я лично сотру его родовое поместье в порошок. Гарри останется здесь, в замке Гремори. Он достаточно настрадался.

– Разумеется, мама, – Сирзекс тепло улыбнулся матери, успокаивая ее. – Никто не посмеет забрать его у семьи. Я лично прослежу за этим. Но сейчас... кажется, наш юный разрушитель возвращается к нам.

На кровати послышался тихий стон.

Гарри чувствовал, будто по нему проехался «Ночной рыцарь», а затем его пропустили через молотилку Гремучей ивы. Каждая мышца ныла, во рту пересохло, но... не было привычной, ноющей головной боли.

Шрам.

Шрам на лбу, который пульсировал раскаленной иглой каждый раз, когда Волдеморт испытывал ярость или приближался к нему, больше не болел. Впервые за долгие годы в его голове стояла абсолютная, звенящая, благословенная тишина. Не было чужого шепота, не было ледяного холода на краю сознания. Только тепло. Невероятное, обволакивающее тепло, циркулирующее по его венам, словно расплавленное золото вперемешку с багряным вином.

Гарри медленно приоткрыл тяжелые веки.

Он ожидал увидеть что угодно: холодные серые плиты подземелий Малфоев, белые стены больничного крыла мадам Помфри или даже туманный вокзал Кингс-Кросс, если он все-таки умер.

Но он увидел высокий сводчатый потолок из резного черного камня, по которому струились золотые рунические узоры. Мягкий свет хрустальных светильников не резал глаза. А вокруг него... стояли люди.

Нет, не люди. Гарри понял это инстинктивно. Их присутствие давило на воздух не так, как магия Дамблдора или Волдеморта. Оно было плотнее, глубже, словно дыхание океана.

– Гарри... – раздался мягкий, дрожащий женский голос.

Он с трудом повернул голову на подушке. Рядом с кроватью сидела та самая женщина с кладбища. Ее лицо было мокрым от слез, но в зеленых глазах – точно таких же, как у него самого, только лишенных очков и близорукости, – читалась такая безграничная, безусловная любовь, какую он никогда в жизни не видел даже во снах.

– Где... я? – прохрипел мальчик. Голос слушался плохо. – Волдеморт... Седрик... Где кубок?

– Тише, малыш, не напрягайся, – женщина протянула руку и нежно, с благоговением коснулась его щеки. Ее ладонь была прохладной и удивительно мягкой. – Твоего врага больше нет. Никто больше не причинит тебе вреда. Ты в безопасности. Ты дома.

– Дома?.. – Гарри попытался приподняться на локтях, но слабость прижала его обратно к мягким простыням. – Мой дом... на Тисовой улице. Или в Гриффиндоре. Я... я не понимаю. Вы... кто вы? Что произошло на кладбище?

Он помнил ярость. Помнил, как внутри него что-то сломалось, лопнула какая-то невидимая цепь, связывавшая его всю жизнь. Помнил шар багровой тьмы и луч, снесший всё на своем пути.

Высокий рыжебородый мужчина подошел ближе и сел на край кровати. Его тяжелая рука легла на плечо Гарри – не больно, а ободряюще, давая опору.

– На Тисовой улице жили жалкие свиньи, которые посмели назвать себя твоими опекунами, – глухо произнес мужчина. – А твой настоящий дом здесь, сын. В Подземном мире.

– В... каком мире? – Гарри ошарашенно моргнул, переводя взгляд с одного лица на другое. Его взор зацепился за красивую девочку с невероятно длинными алыми волосами, которая смотрела на него так, будто увидела ожившее божество, и за статного мужчину в плаще, чья аура заставляла все инстинкты волшебника кричать о присутствии абсолютной силы.

– Нам предстоит долгий разговор, милый, – Венелана взяла его за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его загрубевшими от метлы и работы в саду пальцами. – Но прежде всего ты должен знать правду. Лили и Джеймс Поттеры были прекрасными людьми, и они любили тебя как родного. Но они не были твоими настоящими родителями. Четырнадцать лет назад ты был похищен у нас во время войны. Твое настоящее имя... мы назвали тебя Гарольдом. Гарольд Гремори.

Гарри замер. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

– Похищен?.. Гремори? Но... магия... я же волшебник! Я учусь в Хогвартсе! Я Поттер!

– Ты волшебник лишь потому, что кто-то наложил на тебя печати и заставил твою силу течь по искусственным каналам, – спокойно заговорил мужчина с алыми волосами, делая шаг вперед. – Здравствуй, Гарольд. Я твой старший брат, Сирзекс. А наша семья... мы не люди, брат. Мы – демоны. Чистокровные демоны высшего ранга.

Слово «демоны» повисло в воздухе лазарета тяжелым колокольным звоном.

У Гарри перехватило дыхание. В мире людей, в сказках Дурслей и даже в книгах волшебников демоны всегда были чудовищами из преисподней, порождениями зла и тьмы, пожирающими души.

Заметив ужас и смятение в его глазах, девочка с алыми волосами не выдержала. Она подбежала к кровати и опустилась на колени рядом с матерью, заглядывая Гарри в лицо.

– Не бойся нас, пожалуйста! – горячо воскликнула Риас. – Мы не монстры! Мы твоя семья! Я твоя сестра, Риас! Мы... мы так долго искали тебя! Мама плакала каждую ночь четырнадцать лет! Пожалуйста, не думай о нас плохо!

Гарри посмотрел в ее огромные, кристально чистые глаза, в которых не было ни капли притворства, только отчаянная мольба и тепло. Затем он снова перевел взгляд на Венелану. Женщина плакала, не выпуская его руки. Мужчина – его отец? – смотрел на него с немой гордостью и болью за все упущенные годы.

И в этот момент Гарри почувствовал это.

Связь.

Не ту отвратительную, холодную связь, которая связывала его через шрам с Волан-де-Мортом. Это было нечто иное – глубокий, пульсирующий резонанс в самой крови. Его собственная магия – та багровая, сокрушительная сила, спавшая внутри него, – радостно откликалась на присутствие этих людей. Она мурлыкала, словно сытый зверь, признавая родную стаю.

– Та сила... на кладбище... – прошептал Гарри, вспоминая, как легко распался на атомы сильнейший темный маг века. – Это была... не магия Хогвартса?

– Это была Сила Разрушения, – с гордостью в голосе произнесла Венелана, осторожно убирая непослушную черную челку с его лба. Мальчик вздрогнул, но не отстранился. – Наследие великого дома Баэль, перешедшее тебе от меня. Ты пробудил ее в момент смертельной опасности. Ты стер своего мучителя с лица земли, Гарольд. И уничтожил проклятие, сидевшее в твоей голове.

Гарри машинально поднял свободную руку и коснулся лба.

Кожа была гладкой. Привычного рельефного рубца, определявшего всю его жизнь, больше не было. Знак Мальчика-Который-Выжил, метка проклятия и чужой славы – исчезла без следа.

– Его... нет, – ошеломленно выдохнул он.

– И никогда больше не будет, – отрезал Мелькарт. – Ни шрама. Ни фальшивого величия героя человеческой Британии. Ни косых взглядов и шепотков за спиной. Ты чистокровный наследник дома Гремори. Ты вернешься в мир смертных лишь тогда, когда сам этого пожелаешь, и ни один смертный маг – будь то темный лорд или этот седобородый лицемер Дамблдор – больше не посмеет указывать тебе, как жить и за что умирать.

– Дамблдор... – Гарри нахмурился. Воспоминания о директоре, вечно державшем его на расстоянии, о странных проверках, о том, как его каждое лето возвращали к избивающим его родственникам, внезапно предстали в совершенно ином, отвратительном свете. – Он знал?

Мелькарт и Сирзекс переглянулись. В глазах Владыки Люцифера сверкнула холодная, опасная ярость.

– Да, – прямо ответил старший брат. – На тебе стояли сложнейшие замки, наложенные высшей человеческой трансфигурацией и чарами крови. Их мог создать только мастер уровня Дамблдора. Он знал, что ты не человек. Он заблокировал твою истинную природу, чтобы ты оставался управляемым. Смертным. Слабым.

Гарри сжал простыни побелевшими пальцами.

В груди снова заворочался тот самый багровый огонь, но на этот раз он не причинял боли – он подчинялся его эмоциям. Изумрудные глаза мальчика на мгновение вспыхнули рубиновым светом, а воздух в лазарете опасно задрожал.

– Успокойся, милый, – тихо прошептала Венелана, привлекая его к себе и крепко, надежно обнимая. – Тебе больше не нужно сражаться в одиночку. Теперь у тебя есть мы. И поверь, если этот старик посмеет появиться на нашем пороге, он узнает, что такое гнев кланов Гремори и Баэль.

Гарри замер в объятиях матери.

Всю свою сознательную жизнь он мечтал о семье. Он часами сидел перед зеркалом Еиналеж, глядя на призрачные отражения Лили и Джеймса. Он завидовал Рону, у которого была шумная, любящая мать. Он искал одобрения у чужих людей, рисковал жизнью ради тех, кто отворачивался от него при первых же слухах в «Ежедневном пророке».

И вот сейчас... его обнимала настоящая мать. Рядом стоял могучий отец, готовый разорвать любого за своего ребенка. Брат, обладающий силой бога, и сестра, смотревшая на него с обожанием.

Впервые за четырнадцать лет Гарри Поттер почувствовал, что ему больше не нужно быть героем. Ему больше не нужно было спасать мир.

Медленно, неуверенно, он поднял руки и обнял Венелану в ответ, уткнувшись лицом в ее плечо.

– Мама... – тихо, едва слышно выдохнул он.

Венелана всхлипнула, прижимая сына еще крепче, а Мелькарт опустил свою широкую ладонь на спину мальчика, заключая их обоих в защитное кольцо. Риас с улыбкой сквозь слезы прижалась к ним сбоку, а Сирзекс, наблюдая за этой картиной, мысленно поклялся, что сожжет весь мир людей дотла, если хоть одна душа посмеет нарушить покой его обретенного брата.

В этот день Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, официально перестал существовать для вселенной.

Но в Подземном мире зажглась новая, смертоносная и прекрасная звезда.

Гарольд Гремори вернулся домой.