Гарри и Юкиона
Ледяное дыхание Востока
Высоко в горах префектуры Нагано снег лежал круглый год, укрывая вековые криптомерии искрящейся белой глазурью. Здесь, вдали от суеты Токио и неоновых огней мегаполисов, царила тишина, нарушаемая лишь редким пением горных птиц да свистом холодного ветра. Традиционное японское поместье клана Сираюки — с широкими верандами, строгими линиями деревянных балок и аккуратными садами камней — казалось естественным продолжением этого заснеженного царства.
На просторной открытой веранде, выходящей на глубокое ущелье, сидел молодой мужчина.
В его облике едва ли можно было узнать того забитого, вечно угрюмого когтевранца, который десять лет назад сломал свою волшебную палочку перед попечительским советом Хогвартса. Гарри было двадцать пять. Широкие плечи, расслабленная, но пружинистая осанка хищника, черные как смоль волосы, собранные на затылке в короткий небрежный хвост, и глаза — пронзительные, цвета чистого нефрита, на самом дне которых больше не осталось детской боли. На нем были удобные темные штаны и свободное хаори глубокого синего оттенка, расшитое тонкими серебряными рунами защиты и концентрации.
На его коленях лежал маленький сверток из мягкого шелка. Пятимесячный Рен — черноволосый малыш с фарфорово-бледной кожей и яркими глазами цвета аквамарина — сладко спал, крошечными пальчиками сжимая отворот хаори отца. Вокруг его маленького носика при каждом выдохе образовывалось легкое облачко ледяного пара, а температура в паре сантиметров от его колыбели держалась чуть ниже нуля — верный признак пробуждающейся крови ёкаев.
Сзади бесшумно скользнула тень.
Тонкие, прохладные руки обвились вокруг шеи Гарри, а к его щеке прижалась бледная щека Мидзорэ. Ее короткие фиолетовые волосы пахли зимним утром, морозной свежестью и легким ягодным сиропом. В уголке ее аккуратных губ виднелась тонкая белая палочка неизменного леденца, который помогал ей регулировать внутренний жар тела.
– Он опять заморозил погремушку, – тихо, с едва уловимой мурлыкающей интонацией произнесла Мидзорэ. Ее голос звенел, словно тончайшие сосульки на ветру. – Пришлось отогревать ее кипятком. Твой сын слишком активен для своего возраста, Гарри.
– Это не мой сын, а наш, – с мягкой улыбкой отозвался Гарри, перехватив ее холодную ладонь и согревая своим теплом. В его теле плавно циркулировала духовная энергия, идеальный синтез древней человеческой магии и очищенной йоки. – И если он продолжит замораживать игрушки, старейшины клана назначат его главой рода еще до того, как он научится ходить.
– Моя мать уже в восторге, – Мидзорэ слегка прикусила леденец, и звонкий хруст растворился в морозном воздухе. – Она говорит, что союз с человеческим магом-фрилансером — лучшее, что случалось с нашей семьей за последние два века. Твоя аура стабилизирует наш холод, Гарри. Рен родится без того мучительного жара, от которого страдают полукровки.
Гарри усмехнулся, глядя на спящего сына.
Когда он покинул Британию, в его карманах не было золота, но была память. Память о записях деда Карлуса, хранившихся в дальнем тайнике Поттер-мэнора, о которых Джеймс даже не подозревал. Дед Карлус и бабушка Дорея не были узколобыми рабами палочковой магии. Они изучали древние договоры, знали о существовании иных рас и древних существ за пределами Европы. Записи вели в Японию, в загадочную Академию Ёкай — закрытое учебное заведение, скрытое за мощнейшими барьерами в ином измерении, где монстры и ёкаи учились выживать в меняющемся мире.
Гарри не просто поступил туда как человек с необычно пластичной духовной энергией. Он выжил там. Он научился сражаться без костыля в виде палочки, используя свое тело как проводник, освоил манипуляцию стихиями, рунную геометрию и боевой цигун. Он стал магом-фрилансером — вольным охотником, исследователем и наемником высшего ранга, чьи услуги стоили колоссальных денег как у теневых правительств Азии, так и у древних сверхъестественных кланов.
А главное — он встретил Мидзорэ. Тихую, ранимую, но смертоносно опасную юки-онну, которая сначала выслеживала его из чистого любопытства, затем делилась своими замороженными сладостями, а в итоге отдала ему свое ледяное сердце, признав в нем единственного равного.
Идиллия горного утра была нарушена внезапным колебанием внешнего барьера.
Гарри мгновенно подобрался. Его нефритовые глаза сузились, а аура вокруг тела уплотнилась, образовав едва заметное полупрозрачное марево. Мидзорэ замерла за его плечом, ее пальцы покрылись тончайшей ледяной коркой, превращая ногти в бритвенно-острые когти из прозрачного льда.
Сквозь густой снегопад, тяжело переставляя ноги в высоких кожаных сапогах, по каменным ступеням поднимались трое.
Впереди шел мужчина в темно-бордовой мантии британского покроя с массивной серебряной цепью на шее — официальный знак судебного исполнителя Визенгамота. Его лицо выражало крайнюю степень брезгливости и усталости. Следом за ним, пыхтя и кутаясь в меховой плащ, семенил поверенный «Гринготтса» в строгом костюме, а замыкал шествие рослый волшебник с палочкой наготове, судя по выправке — опытный аврор из личной гвардии Министерства Магии.
– Ого, – хмыкнул Гарри, даже не шелохнувшись. – Британские крысы нашли дорогу в снега Нагано. Быстро же они сориентировались после победы над своим домашним психопатом.
– Враги? – коротко спросила Мидзорэ. Воздух вокруг веранды начал стремительно остывать, падающие снежинки закружились в яростном миниатюрном вихре.
– Нет, милая. Всего лишь призраки прошлого, которые возомнили себя хозяевами жизни. Не буди Рена. Я сам с ними разберусь.
Гарри аккуратно поднялся, удерживая сына на одной руке, и подошел к краю деревянного настила.
Троица наконец преодолела последнюю ступень и остановилась на посыпанной гравием площадке перед домом. Судебный исполнитель смахнул снег с воротника, достал из кармана шелковый платок, вытер покрасневший нос и окинул традиционное японское поместье полным снисходительного презрения взглядом.
– Мерлин великий, какая глушь... – пробормотал он громким, поставленным голосом. – Ни каминов, ни нормального аппарационного узла. Дикари.
Затем его взгляд упал на Гарри. Чиновник нахмурился, вглядываясь в черты лица стоящего перед ним мужчины, после чего с легким шоком, переходящим в самодовольную спесь, расправил плечи:
– Гарольд Поттер? Надо же. Мы едва разыскали это захолустье. Десять лет прошло, а ты почти не изменился... Разве что оделся как местный кули.
Гарри молчал. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, а взгляд скользил по гостям так, словно перед ним были не люди, а куски подтаявшего весеннего навоза.
– Я — Персиваль Трэверс, чрезвычайный уполномоченный Верховного Визенгамота и доверенное лицо Лорда Джеймса Поттера, – с напыщенным величием провозгласил чиновник, разворачивая тяжелый пергамент с золотой каймой и массивной сургучной печатью в виде грифона. – Со мной представитель банка «Гринготтс» и старший аврор Долиш. Мы прибыли по прямому указанию главы рода Поттер и Верховного Чародея Альбуса Дамблдора.
– Вы топчите священный гравий сада моей тещи, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес Гарри на чистом английском. – И вы разбудите моего сына. У вас ровно одна минута, чтобы развернуться и убраться за пределы барьера, пока я не развеял вас на атомы.
Аврор позади Трэверса нервно дернулся, покрепче перехватив палочку, но судебный исполнитель лишь презрительно фыркнул:
– Следи за языком, изгнанник! Ты говоришь с представителями высшей власти Магической Британии! Скажи спасибо своему благородному отцу, который даже после твоего позорного бегства и предательства крови проявил милосердие! Война окончена! Твой великий брат, Годрик Поттер, сразил Волан-де-Морта и спас весь мир! И теперь род Поттеров требует исполнения твоего единственного истинного долга!
Трэверс откашлялся и начал зачитывать с пергамента, повышая голос:
– «Именем Лорда Джеймса Поттера, главы Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттер! В связи с ранением Национального Героя Годрика Поттера, повлекшим за собой невозможность прямого продолжения родовой линии, настоящим указом повелевается: незаконнорожденный младенец мужского пола, рожденный вне освященных заветов Магической Британии от сожительства Гарольда Поттера с местной магловской особью, подлежит немедленной передаче под опеку главной ветви рода! Ребенок будет доставлен в Годрикову Лощину, где пройдет ритуал полного кровного усыновления Годриком Поттером и мисс Джиневрой Уизли с аннулированием материнского следа! Гарольду Поттеру дозволяется вернуться в Британию в статусе младшего родича без права голоса! В случае отказа данный союз объявляется осквернением магии, ребенок изымается силой как бастард, а сам Гарольд Поттер признается преступником перед лицом Международной конфедерации!»
Слова затихли. В повисшей тишине было слышно только, как свистит ветер среди заснеженных сосен.
Стоящий рядом с Трэверсом гоблин вдруг судорожно втянул носом воздух и сделал осторожный шаг назад. Маленькие глазки поверенного расширились от дикого, животного ужаса. Гоблины, в отличие от напыщенных волшебников, обладали врожденным чутьем на хищников. И то, что сейчас просыпалось на веранде, не имело ничего общего с покорным английским сквибом.
Гарри медленно опустил взгляд на пергамент, затем перевел его на лицо Трэверса.
– «Магловской особью»? – переспросил Гарри так тихо, что звук походил на шорох падающего снега. – «Аннулирование материнского следа»? «Передать под опеку Годрику»?
– Именно так, – самодовольно осклабился Трэверс, полагая, что дело сделано. – Радуйся, мальчишка. Твой щенок получит воспитание величайших магов эпохи, вместо того чтобы прозябать в этой нищете среди риса и желтолицых маглов. Отдай ребенка Долишу. Сундук с вещами можешь не собирать, в Поттер-мэноре у него будет все самое лучшее.
– Гарри... – раздался сзади тихий шепот Мидзорэ.
Она сделала шаг вперед. Ее глаза, обычно мягкие и ясные, вспыхнули ледяным индиго. Температура на веранде упала мгновенно на тридцать градусов. Деревянные перила покрылись толстым слоем синеватого инея. Леденец в ее зубах раскололся в ледяную пыль.
– Они хотят забрать моего сына? – спросила она, и в ее голосе звенели сотни замерзающих душ. – Эти черви... хотят стереть мою кровь?
– Нет, радость моя, – Гарри даже не повернулся к ней, продолжая ласково прижимать посапывающего Рена к груди. – Они просто еще не поняли, куда попали. Британия слишком долго жила в своей маленькой песочнице, воображая, что их палочки и министерские законы имеют хоть какой-то вес в реальном мире.
Трэверс почувствовал, как мороз продирает его сквозь утепленную мантию прямо до костей. Его пальцы занемели, а дыхание вырывалось густыми клубами пара:
– Что за... Долиш! Забери ребенка! Быстро!
Аврор сделал шаг вперед, вскидывая палочку:
– Мистер Поттер, не делайте глупостей! По закону Британии...
– К черту ваш закон, – оборвал его Гарри.
Он не доставал палочки. У него ее попросту не было. Гарри лишь слегка шевельнул пальцами свободной руки.
Воздух перед аврором взорвался невербальным, беспалочковым кинетическим ударом колоссальной мощи. Это не было заклинание волшебников — это был концентрированный выплеск сжатой духовной силы, усиленный древней руной сокрушения. Глухой хлопок сотряс горный склон. Долиш даже не успел выкрикнуть защитные чары: невидимый таран ударил его в грудь, разнося в щепки ребра и защитные амулеты. Мужчина весом под центнер взлетел на пять метров в воздух, кувыркнулся через голову и с хрустом врезался в ствол вековой криптомерии у подножия лестницы, сползая в сугроб кровавой тряпичной куклой.
Его палочка отлетела в сторону и с легким треском рассыпалась на мелкие ледяные осколки под взглядом Мидзорэ.
Трэверс побледнел так, что стал белее окружающего снега. Пергамент с указом Лорда Поттера выпал из его задрожавших рук прямо в сугроб.
– Ты... ты применил темную магию! Без палочки?! – завизжал чиновник, пятясь назад и спотыкаясь о собственные ноги. – Ты сквиб! Нарушение Статута о Секретности! Я доложу Дамблдору!
– Гоблин, – Гарри полностью проигнорировал вопли чиновника, обратив свой взор на застывшего представителя банка. – Как тебя зовут?
– Б-богрог, сэр... – просипел гоблин, падая на колени прямо в ледяную кашу. Весь его банковский пафос испарился без следа. Перед ним стоял не волшебник. Перед ним стояло существо высшего порядка, рядом с которым древняя юки-онна источала ауру первобытного стихийного ужаса.
– Богрог. Ты умен, раз не достал оружие, – ровно произнес Гарри. – Скажи мне, банк «Гринготтс» все еще ведет дела по международным контрактам наемников Высшей Гильдии Магов-Фрилансеров Востока?
– Д-да, мистер... господин Сираюки! – торопливо закивал гоблин. – Мы признаем печать Черного Дракона и ранги Запечатанных Охотников!
– Тогда ты должен знать мой позывной. «Тень Пустоты». Ранг S.
Челюсть гоблина с сухим стуком отвисла. Он уставился на Гарри с таким благоговейным ужасом, будто перед ним материализовалась сама Смерть.
– Вы... Тот самый ликвидатор, который уничтожил гнездо химер в Шанхае и в одиночку закрыл демонический разлом на Хоккайдо?..
– Именно, – Гарри сделал шаг вперед, мягко ступая босыми ногами по промерзшим ступеням веранды. Каждое его движение источало абсолютную, сокрушительную уверенность. – Я не волшебник, Богрог. Я выбросил их палочки и их жалкие ограничения десять лет назад. Я — маг-фрилансер. И этот ребенок — мой наследник. Наследник древней магии пустоты и ледяного пламени клана Сираюки.
Гарри перевел тяжелый, леденящий душу взгляд на трясущегося Трэверса. Чиновник сжался, мочась от первобытного ужаса прямо в свои фамильные шелковые панталоны.
– Мой отец, – тихо заговорил Гарри, и в каждом слове звучала сталь, – считает, что может что-то требовать от меня? Этот самодовольный шут, который запирал восьмилетнего ребенка в подвале, чтобы потешить самолюбие своего золотого первенца? Этот трус, который отказался от меня, когда я не пожелал сдохнуть на Турнире ради его амбиций?
Мидзорэ подошла вплотную к Трэверсу. Ее шаги не оставляли следов на снегу. Ее фиолетовые глаза сияли смертным приговором. Она наклонилась к чиновнику, и ледяное дыхание обожгло его щеку, мгновенно заморозив кожу до состояния стекла:
– Передай своей шлюхе в Годриковой Лощине... Передай своей рыжей девке и старику с длинной бородой... Если хоть один британский выродок осмелится взглянуть в сторону моего ребенка... Я приду в ваш Лондон. И я не стану тратить время на разговоры. Я превращу вашу цветущую долину в ледяной склеп. Я заморожу кровь в жилах каждого, кто носит фамилию Поттер, пока они будут наблюдать, как лопаются их собственные глаза.
Трэверс мог только хрипеть, давясь собственным ужасом.
Гарри поднял руку. Сургучный свиток с указом Джеймса Поттера сам собой поднялся из снега, подлетел к его ладони и завис в воздухе. В следующую секунду пергамент не загорелся — он покрылся тончайшим слоем черного инея, после чего с легким шелестом рассыпался в невесомую черную пыль, которую тут же унес горный ветер.
– Трэверс, – бросил Гарри, и его голос ударил чиновника по нервам, словно кнут. – Забирай это покалеченное мясо в мантии аврора и проваливай в свою Британию.
– Я... я... – заикался судебный исполнитель.
– Ты передашь Джеймсу, Лили и Альбусу Дамблдору мои слова, – жестко отчеканил Гарри. – Дословно. Скажи им, что Гарольд Поттер умер в ту ночь, когда сломал свою палочку. Здесь живет Гарри Сираюки. Я никому ничего не должен. У меня нет семьи в Британии. Если мой так называемый «брат» не способен иметь детей из-за своей тупости и высокомерия — пусть род Поттеров сгниет вместе с ним. Это справедливая плата за их грехи.
Гарри сделал паузу, и его изумрудные глаза вспыхнули потусторонним зеленым пламенем духовной магии:
– И передай им последнее. Если я увижу хоть одну почтовую сову, хоть одного шпиона или ловца за головами ближе, чем за тысячу морских миль от Японских островов... Я приму это как официальный заказ на ликвидацию. Мой тариф для предателей крови — десять тысяч золотых слитков за голову. Но для семьи Поттер я сделаю исключение. Я вырежу их бесплатно. А теперь — пошли вон с моей земли.
Гарри развернулся и пошел обратно в дом.
Мидзорэ бросила на скулящих гостей последний, леденящий душу взгляд, с хрустом засунула за щеку новый леденец и последовала за мужем, бесшумно закрыв за собой тяжелые раздвижные двери седзи.
Оставшись одни на промерзшей площадке, Богрог и Трэверс несколько секунд не могли пошевелиться. Затем гоблин, тяжело дыша, посмотрел на чиновника, зубы которого выбивали бешеное стаккато:
– Ну что, мистер уполномоченный... Будем составлять протокол об отказе? Или вы предпочтете, чтобы нас закопали прямо под этими прекрасными соснами?
– Х-хватаем Долиша... – сквозь рыдания выдавил Трэверс, хватаясь за сердце. – Хватаем его и к аппарационному кругу... Мерлин всемогущий... Он чудовище... Они все там чудовища!..
***
Прошло двое суток.
Большой зал Поттер-мэнора в Годриковой Лощине был украшен с королевской пышностью.
Война закончилась. Газеты кричали о великом триумфе Света. На стенах висели знамена с изображением гриффиндорского льва, увитого золотыми лаврами. В камине весело потрескивали зачарованные поленья, а за длинным дубовым столом собрался весь свет Ордена Феникса.
Во главе стола восседал Альбус Дамблдор, лучась мудростью и благодушием. По правую руку от него сидел Джеймс Поттер, одетый в парадную мантию Лорда с родовыми гербами, а рядом — Лили, чьи глаза сияли гордостью. Чуть поодаль устроился Годрик. Несмотря на бледность после Мунго, Избранный широко улыбался, держа за руку сияющую Джинни Уизли. Вся семья Уизли в полном составе — Молли, Артур, Рон с перевязанной после финальной битвы рукой — громко обсуждали предстоящую свадьбу и будущее величие объединенных родов.
Сириус Блэк весело разливал огневиски по хрустальным бокалам:
– За победу, друзья! За нового наследника Дома Поттер! Клянусь, Джеймс, когда Трэверс привезет мальчишку, я лично научу его летать на метле раньше, чем он научится ходить! Мы вырастим из него настоящего гриффиндорца! Не то что его папаша-сквиб!
– Точно, Сириус! – пьяно хохотнул Годрик. – Мы с Джинни уже решили: назовем его Чарльзом, в честь деда. А того недоумка Гарри даже не вспомним. Пусть гниет в своей Азии, если ему так нравится рис.
Джинни зарделась, прижимаясь к плечу своего героя:
– Главное, чтобы ребенок был здоровым, Годрик. Моя мама поможет мне с ритуалом усыновления. Мы полностью перепишем его ауру на нас двоих. Никакого следа той магловской девки!
– Прекрасный план, девочка моя, – мягко проурчал Дамблдор, отпивая тыквенный сок. – Все ради высшего блага. Семья Поттер продолжит свой путь, направляя магический мир к свету и процветанию. Я сам проведу ритуал крови.
В этот момент массивная дубовая дверь зала с грохотом распахнулась.
Веселье мгновенно стихло. В зал, шатаясь, ввалился Персиваль Трэверс.
Его вид поверг присутствующих в абсолютный шок. Парадная мантия чиновника была разорвана и покрыта грязными потеками талого снега. Левая щека была неестественно черной, омертвевшей от чудовищного обморожения. Глаза безумно блуждали, а руки мелко тряслись. Следом за ним двое санитаров Мунго на левитационных носилках внесли старшего аврора Долиша. Бывший элитный боец находился в глубокой магической коме, весь забинтованный, с висящими фиксирующими чарами на проломленной грудине.
– Трэверс?! – Джеймс вскочил с места, расплескав вино. – Что произошло?! Где ребенок?! Где мой внук?!
Судебный исполнитель остановился посреди зала. Он посмотрел на Джеймса, затем на Дамблдора, и из его горла вырвался хриплый, истерический смех, больше похожий на клекот умирающей птицы:
– Внук?.. Ха-ха-ха... Внук, лорд Поттер?! Там нет никакого внука! Там нет никакого сквиба!
– Что ты несешь, идиот?! – взревел Сириус, хватаясь за палочку. – Где Гарри?! Вы арестовали его?!
– Он... он уничтожил Долиша одним движением пальца... – задыхаясь, пролепетал Трэверс, падая на колени прямо на персидский ковер. – Без палочки... Без единого слова! Он разорвал защитные амулеты Высшего ранга, как пергамент!
Лили побледнела, прижав руки к губам:
– Гарри?.. Но он же сломал палочку... У него не могло остаться магии!
– Он не волшебник! – со слезами на глазах закричал Трэверс, вскидывая изуродованное морозом лицо к потолку. – Он маг-фрилансер ранга S! «Тень Пустоты»! Чудовище, за которым стоит весь теневой Восток! А его жена... Мерлин помилуй наши души... Его жена — не магла! Она высший демон! Юки-онна! Древняя ледяная тварь!
В зале повисла мертвая, гробовая тишина. Улыбка сползла с лица Годрика, сменившись маской тупого недоумения. Рон поперхнулся индейкой, а Молли Уизли издала тихий писк.
Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его вечно спокойное лицо впервые за многие десятилетия исказилось глубокой, неподдельной тревогой. Его очки-половинки съехали на кончик носа:
– Успокойтесь, мистер Трэверс. Объясните связно. Что ответил Гарольд на указ главы рода?
Трэверс поднял безумные глаза на Дамблдора, затем медленно перевел взгляд на окаменевшего Джеймса:
– Он сжег ваш указ в прах, лорд Поттер. Черным льдом. И он велел передать вам... каждое слово.
– Г-говори... – с трудом выдавил Джеймс, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.
– Он сказал, что Гарольд Поттер мертв. Он взял имя своего клана — Гарри Сираюки. Он сказал, что вы — напыщенный трус и предатель, лишивший его детства. И если ваш драгоценный Годрик не может оставить потомство... то пусть род Поттеров сгниет в канаве. Это ваша цена за предательство.
– Да как он смеет?! – в бешенстве заорал Годрик, вскакивая и опрокидывая кубок. – Я герой! Я спас мир! Я убью этого ублюдка! Я сам поеду в эту проклятую Японию и заберу то, что принадлежит мне по праву!
– Не смей, мальчик мой! – внезапно рявкнул Дамблдор, и сила его голоса заставила задрожать хрустальные люстры. Старик был бледен как смерть. Он посмотрел на Долиша, ощутив остаточную ауру удара. Это не была магия Министерства. Это была первобытная, нечеловеческая мощь существ, с которыми даже основатели Хогвартса предпочитали заключать мирные договоры, а не воевать. – Молчи, Годрик!
Трэверс тем временем продолжал, и его голос звучал как погребальный колокол:
– И последнее, лорд Поттер... Его жена поклялась, что если вы посмеете тронуть их сына... Она лично придет сюда. И заморозит весь наш мир. А Гарри... Гарри назначил награду за ваши головы. Он сказал, что если увидит хоть одного британца в радиусе тысячи миль... он вырежет всю семью Поттер собственными руками. Бесплатно.
Слова эхом раскатились по залу, утопая в гробовом молчании.
Лили бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками, впервые за много лет осознав, какую чудовищную, непоправимую ошибку они совершили тогда, на четвертом курсе, выбросив ненужного ребенка во тьму.
Они думали, что сломали его. Они думали, что без их палочки, без их имени и без их золота он превратится в ничтожество.
Но тьма не поглотила отвергнутого сына. Тьма приняла его, одарила клыками, окружила древним льдом и сделала своим повелителем. И теперь двери в этот ледяной ад были распахнуты настежь — и ни один светлый феникс в мире не был способен растопить этот вечный мороз.