← Назад к обзору

Гарри Канаяма

Выкованный в гневе, закаленный в тишине

Вечер опустился на вершину холма Канаяма тихим, багровым закатом, и в святилище ярко пылал священный горн. Золотые искры взмывали к закопченному потолку, кружась в танце с весенним ветром, врывавшимся сквозь распахнутые решетчатые створки кузницы.

Гарри стоял у наковальни, держа длинными клещами узкую полосу стали. Жар огня окутывал его лицо, высушивал кожу, заставлял пот градом катиться по крепким плечам и спине. В такт мерным ударам молота звенел не только металл — звенела сама земля под ногами. Каждый выдох юноши был коротким, свистящим; каждый опуск тяжелого стального бойка вбивал в будущий клинок не просто силу мышц, но чистую, концентрированную духовную волю.

– Слишком много ярости вкладываешь, – раздался глухой, раскатистый голос Тагури Канаямы.

Богиня сидела на массивном дубовом чурбане в углу мастерской, закинув ногу на ногу в тяжелой деревянной гэта. Ее длинная курительная трубка кисэру мерно тлела, наполняя душный воздух сладковатым дымом вишневого табака. Янтарные глаза богини лениво, но безошибочно следили за тем, как деформируется раскаленный брусок под рукой названого сына.

– Я спокоен, матушка, – не опуская молота, отозвался Гарри.

*Дзинь!*

Очередной сноп искр брызнул в стороны, осветив шрам-молнию на его виске, давно побледневший и ставший похожим на след от удара тонкого резца.

– Врешь, – лениво выдохнула Тагури струйку сизого дыма. – Твоя рука держит баланс, но железо стонет. Ты бьешь заготовку так, словно перед тобой лежит череп того напыщенного британского старика с бородой до колен. Металл чувствует злобу, парень. Злоба делает сталь хрупкой. Если клинок напьется твоего бешенства, он расколется от первого же удара о чужой щит.

Гарри замер. Медленно опустив молот на наковальню, он перевел дух. Плечи юноши слегка опустились, дыхание выровнялось.

– Они везут сюда моего брата.

– И что с того? – Тагури выбила пепел из трубки о край наковальни, даже не поморщившись от жара. – Пусть везут хоть весь свой туманный остров вместе с их напыщенными лордами и кривыми палочками. Эта земля видела тысячи завоевателей. Где сейчас те, кто приходил с запада на железных кораблях и требовал покорности? Лежат в земле, удобряют наши сосны. Твой брат — всего лишь избалованный сопляк, которому нацепили чужую корону.

В воздухе над чаном с водой закружился лазурный вихрь.

– Аруджи-сама! – Окита материализовалась в воздухе, ловко приземлившись на узкий бортик бадьи и расправив широкие рукава бирюзового хаори с белыми треугольниками Синсэнгуми. Ее короткий вакидзаси тихо звякнул в ножнах. – Окита-сан полностью согласна с госпожой Тагури! В Киото мы видели сотни таких спесивых юнцов из знатных самурайских родов! Они гордились своими родословными свитками и шелковыми поясами, а при первой же ночной стычке на мосту Сандзё бросали мечи и визжали, как свиньи на бойне! Позвольте мне лично выйти на арену! Я сниму с этого Годрика штаны быстрее, чем он успеет вытащить свою деревянную зубочистку!

Гарри покачал головой, не сдержав слабой улыбки. Присутствие цукумогами всегда снимало то давящее, свинцовое напряжение, которое поднималось из глубин памяти при одном упоминании семьи Поттеров.

– Штаны снимать не надо, Содзи. Мы должны показать им разницу между фокусами и настоящей дисциплиной духа.

– Не фокусами, – поправила его Тагури, поднимаясь с чурбана. Ее гигантская тень закрыла половину кузницы, а тяжелый молот сам собой скользнул в ее широкую ладонь. – Европейская магия — это сила слова и каприза. Они взмахнули веткой, выкрикнули искаженную латынь — и мир вокруг них прогнулся, потому что их ядро питается хаосом. Наша сила — это закон формы и материи. Ты не просишь мир измениться, Гарри. Ты берешь форму и вбиваешь в нее свою волю молотом, пока мир не признает твою правду. Запомни это, когда выйдешь против брата. Он будет кидаться огнем и искрами. Твоя задача — рассечь его хаос порядком чистой стали.

Богиня шагнула к выходу, но у самого порога обернулась:

– И приведи себя в порядок. Твоя ненаглядная староста уже на полпути к святилищу. Бежит так, будто за ней демоны из преисподней гонятся. Не заставляй девочку Сумэраги дышать твоим потом.

Тагури исчезла в вечерних сумерках, оставив после себя лишь легкий запах кедровой смолы.

Гарри бросил раскаленную полосу в масло — густой белый пар с яростным шипением заполнил навес — и потянулся за чистым полотенцем.

***

Суна Сумэраги действительно поднялась по крутым каменным ступеням святилища гораздо быстрее обычного.

Когда она вошла в храмовый двор, дыхание ее было чуть сбито, а несколько темных прядей выбились из строгой высокой прически. На ней была стандартная форма женской академии Камиока, но поверх темно-синего пиджака висела широкая белая лента дежурного офицера барьерной стражи, покрытая светящимися охранными знаками.

Увидев Гарри, который как раз застегивал пуговицы свежей хлопковой рубашки, девушка на секунду замерла. Ее серые глаза скользнули по его широким плечам, влажным после умывания смоляным волосам и остановились на спокойном, сосредоточенном лице.

– Они прибыли в порт Йокогамы два часа назад, – без предисловий произнесла Суна, подходя ближе. Ее голос звучал ровно, с той безупречной аристократической выдержкой, которой ее учили с колыбели, но пальцы, сжимавшие кожаную папку с донесениями, едва заметно подрагивали. – Делегация Международной конфедерации магов. Их сопровождают чиновники столичного бюро. Дамблдор настоял на немедленном перемещении. Они уже в префектуре. К полудню завтрашнего дня они будут у ворот академии.

Гарри подошел к деревянным перилам веранды, глядя вниз, на мерцающие огни города.

– Сколько их?

– Двенадцать человек, – Суна встала рядом, плечом к плечу, так близко, что Гарри почувствовал знакомый, тонкий аромат горной мяты и благовоний, исходивший от ее кожи. – Альбус Дамблдор в качестве главы делегации. Твой... биологический отец, Джеймс Поттер. Твоя мать. Северус Снейп — мастер зелий и их главный боевой аналитик. Четверо старших авроров британского министерства. И четверо учеников. Трое старшекурсников Хогвартса и... Годрик.

– Целая армия ради одного «заблудшего сироты», – с легкой усмешкой заметил Гарри.

– Они боятся, – тихо сказала Суна.

Она повернулась к нему всем корпусом. Лунный свет очерчивал ее тонкий, изящный профиль, делая фарфоровую кожу почти призрачной.

– Отец получил закрытые депеши из Лондона через торговые каналы клана. Провал Люпина и разгром отряда Пожирателей Смерти вызвали в их министерстве панику. Они не понимают природы нашей силы. Они привыкли, что весь мир играет по их правилам: палочки, дуэльные кодексы, заклинания из пыльных фолиантов. Для них ты — аномалия. Разорванный шаблон. Они хотят сломать тебя публично, чтобы вернуть себе уверенность.

Гарри медленно протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, заправил выбившуюся темную прядь ей за ухо. Его прикосновение было теплым, уверенным, успокаивающим. Суна едва заметно прикрыла глаза, подавшись навстречу этой ласке.

– Меня нельзя сломать, Суна. Ты сама это знаешь.

– Знаю, – прошептала она, открывая глаза, полные немой, глубокой нежности. – Но совет старейшин академии... они пошли на огромный риск, согласившись на этот поединок. Если британцы применят запрещенные ритуалы прямо на арене, если они попытаются активировать принудительную печать крови...

– Пусть попробуют, – Гарри накрыл ее ладонь своей. – В моих жилах больше нет их крови. Матушка выжгла ее до последней капли. Завтра они увидят, кого на самом деле пытаются вернуть на цепь.

Из воздуха над ними с тихим шелестом соткалась Окита. Дух меча уселась на перила, забавно свесив ножки в белых таби, и прищурилась:

– Суна-сама, вы слишком много переживаете за господина! Окита-сан лично проверит балансировку катаны! Мы не оставим от их заклинаний даже пепла! К тому же... разве вам не хочется увидеть, как этот хваленый «Мальчик, который выжил» будет ползать по татами и умолять о пощаде на глазах у всех учениц вашей школы?

Суна невольно слабо улыбнулась уголками губ, бросив на цукумогами мимолетный взгляд.

– Признаться честно... это зрелище действительно может быть весьма поучительным для наших высокомерных первокурсниц.

Они стояли втроем под весенними звездами, слушая мерный шелест бамбука. Завтрашний день должен был расколоть привычный мир надвое, но здесь, на священном холме Канаяма, царил абсолютный, непоколебимый покой.

***

Женская академия Камиока никогда прежде не видела подобного столпотворения.

Уже к десяти часам утра широкая мощеная площадь перед парадными воротами была оцеплена ученицами специального класса очистителей. Девушки в белых тренировочных косодэ и темно-синих хакама стояли по периметру через каждые пять шагов, удерживая в руках длинные шесты-нагинаты и свитки с боевыми печатями клана Сумэраги. Духовный барьер школы, обычно незаметный обычному глазу, сегодня мерцал в полуденном солнце плотным, лазурным куполом, вибрируя от колоссального напряжения.

Все занятия были отменены. Сотни школьниц заполнили галереи, балконы и открытые переходы центрального корпуса, с жадным любопытством перешептываясь и вытягивая шеи.

– Смотрите! Они идут!

– Неужели это иностранные маги?

– Какие странные платья... Они что, носят ночные рубашки прямо на улице?

– А тот старик! У него борода длиннее, чем у настоятеля храма Цукуёми!

– Гляньте на парня в центре! Это он? Тот самый «герой»? Какой толстый... и лицо такое наглое!

Шепотки катились по рядам учениц, как шелест сухой листвы перед грозой.

Делегация Хогвартса и британского министерства ступила на территорию академии сквозь внешние тории.

Впереди шествовал Альбус Дамблдор. Верховный чародей был облачен в мантию глубокого фиолетового шелка, расшитую серебряными звездами и полумесяцами. На его лице сияла привычная, благодушная улыбка мудрого старца, но цепкие, холодные голубые глаза за стеклами очков-половинок непрерывно сканировали пространство, отмечая сложнейшую вязь духовных печатей, которой были исписаны каменные плиты дорожки.

Справа от директора шагал Джеймс Поттер. На лорде была строгая темно-синяя мантия с гербом рода, но под глазами залегли глубокие тени, а челюсти были сжаты с такой силой, что на скулах ходили желваки. Чуть позади шла Лили. Женщина выглядела осунувшейся, смертельно бледной. Ее зеленые глаза лихорадочно метались по лицам японских школьниц, тщетно пытаясь отыскать в толпе своего первенца.

Северус Снейп шел молча, черной хищной птицей разрезая весенний воздух. Его рука не покидала кармана мантии, сжимая палочку. Зельевар с первой секунды почувствовал: здесь воздух был пропитан совершенно иной силой. Тяжелой, древней, физически плотной, от которой перехватывало дыхание.

И, наконец, в центре процессии вышагивал Годрик Поттер.

Четырнадцатилетний «Мальчик, который выжил» буквально лоснился от самодовольства. На нем была сшитая на заказ боевая мантия из чешуи венгерской хвостороги, переливающаяся багровым золотом. На поясе болталась палочка из светлого ясеня с инкрустированной рукоятью, а на лбу отчетливо выделялся багровый шрам в форме латинской буквы «V». Годрик крутил головой по сторонам, с маслянистой, высокомерной ухмылкой разглядывая красивых японских девушек на балконах, явно наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Ну и дыра, – громко, не смущаясь, протянул подросток на английском. – Ни одного нормального каменного здания, одни деревянные сараи и бумажные двери. И ради этого магловского захолустья мы летели через полмира? Где этот мой братец-недоумок? Надеюсь, он хотя бы научился кланяться, как подобает слуге?

– Годрик, веди себя прилично, – тихо, срывающимся голосом одернула его Лили. – Мы в гостях.

– В гостях у язычников, мам? – фыркнул парень, заложив большие пальцы за широкий пояс. – Директор сказал, что здесь даже нормальной магии нет. Пара фокусов с духами. Я разберусь с ним за две минуты, и мы поедем в Токио за нормальными покупками.

– Молчать, – внезапно прошипел Снейп, даже не повернув головы. – Если ты не заткнешься, щенок, я лично наложу на тебя Силенцио. Посмотри на стражу.

Годрик недовольно скривился, но скользнул взглядом по шеренге учениц.

Девушки специального класса не улыбались. Они не смотрели на него с обожанием, как привыкли смотреть гриффиндорки в Большом зале. Их взгляды были холодными, пустыми и пугающе профессиональными — так смотрят палачи на приговоренного к смерти перед тем, как взмахнуть топором.

Процессия остановилась перед широким помостом центрального тренировочного додзё открытого типа.

Здесь гостей уже ждали.

Во главе встречающей стороны стоял мастер Кэнсиро, опираясь на свой сякудзё с шестью металлическими кольцами. Рядом с ним замерла Суна Сумэраги. Ее осанка была безупречной, лицо казалось высеченным из чистейшего горного хрусталя, а на поясе покоился фамильный ритуальный вакидзаси клана.

Чуть позади, с подчеркнуто ленивым видом, сидела Тагури Канаяма. Богиня кузнечного дела не стала переодеваться ради чужеземцев: простое темное кимоно с засученными рукавами, обнажающими мускулистые, покрытые ожогами руки, тяжелые гэта и неизменная курительная трубка в зубах. Ее огромный кузнечный молот небрежно лежал на ступенях помоста, но от одного его присутствия плиты вокруг слабо вибрировали.

– Приветствуем достопочтенных посланников запада, – сухим, скрипучим голосом произнес мастер Кэнсиро на английском языке, слегка наклонив голову. Поклон был минимальным, едва заметным — дань формальному протоколу, не более. – Совет старейшин Камиоки и попечительский совет академии приняли ваш вызов. Правила турнира согласованы с Международной конфедерацией. Поединок один на один. До сдачи, потери сознания или явной неспособности продолжать бой.

Альбус Дамблдор шагнул вперед, широко раскинув руки в миролюбивом жесте:

– Мы бесконечно благодарны за ваше гостеприимство, мастер Кэнсиро. Мы пришли сюда не как враги, но как семья, стремящаяся исправить трагическую ошибку прошлого. Мальчик, которого вы называете Канаяма Гарри...

– Его зовут Канаяма Гарри, – резко, словно ударив кнутом, перебила директора Суна. Девушка даже не шелохнулась, но серые глаза ее полыхнули таким холодом, что Дамблдор на мгновение запнулся. – Он полноправный гражданин префектуры, признанный экзорцист и приемный сын владычицы Канаямы. В этих стенах нет никаких «Поттеров», кроме тех, что стоят перед нами в качестве гостей. Выбирайте выражения, господин председатель.

– Девочка, ты забываешься! – подал голос Джеймс, делая шаг вперед. – Я его отец! Я глава древнейшего рода!

– А я — наследница клана Сумэраги, чья родословная уходит корнями в эпоху богов, когда ваши предки еще прятались в пещерах от диких зверей, – ледяным тоном парировала Суна, окинув лорда Поттера взглядом, полным искреннего презрения. – Ваши титулы за пределами вашего острова не значат ровным счетом ничего. Здесь правит закон стали и духа.

– Довольно пустых споров, – пророкотала Тагури, выпустив густую струю дыма прямо в лицо британской делегации. Запах вишневого табака и раскаленного железа мгновенно перебил тонкие ароматы их магических мантий. – Вы привели своего чемпиона? Вот арена. Пусть выходит. Мой мальчик уже ждет.

Створки внутренних дверей додзё с глухим деревянным стуком разошлись в стороны.

На арену ступил Гарри.

На нем не было пышных доспехов или боевых мантий. Простая форменная белая рубашка академии с расстегнутым воротом, черные форменные брюки и мягкие тренировочные таби. На левом бедре, на простом кожаном ремне, висела катана в черных лакированных ножнах.

Юноша шел плавно, бесшумно, с той обманчивой, кошачьей расслабленностью, за которой опытный боец сразу различит готовность к смертоносному броску за доли секунды. В его изумрудных глазах не было ни капли волнения.

– Гарри... – сорвалось с губ Лили Поттер. Женщина сделала шаг вперед, протягивая руку, по ее щекам покатились слезы. – Сыночек...

Гарри даже не повернул головы в ее сторону. Его взгляд был направлен строго вперед — на Годрика.

Для юноши эти люди были не более чем тенями из давно забытого, дурного сна. Он не ненавидел их. Ненавидеть — значило тратить душевные силы, раздувать шлак в горне. Он просто вычеркнул их из бытия.

Годрик, увидев брата, громко расхохотался, выходя на противоположный край татами:

– И это он?! Ха! Да он выглядит как тощий школяр, которого заставили таскать дрова! Эй, братец! Ты что, даже нормальную мантию купить не смог? Где твоя палочка? Или тебя научили только махать этой железной зубочисткой?

Гарри остановился в десяти шагах от него.

– Доставай свое оружие, Годрик, – спокойно произнес он на чистом английском. Голос его звучал ровно, глубоко, разносясь над затихшей площадью. – И закрой рот. Твой голос звенит слишком пусто.

Лицо Годрика мгновенно налилось багровой краской. Самолюбие избалованного национального героя Британии было уязвлено до глубины души.

– Ах ты, магловский выродок! – прошипел он, срывая с пояса ясеневую палочку и принимая классическую дуэльную стойку. – Я заставлю тебя жрать пыль с этих вонючих циновок! Директор, начинайте!

Мастер Кэнсиро поднял посох:

– Первый поединок турнира школ. Канаяма Гарри против Годрика Поттера. Начали!

Кольца посоха оглушительно зазвенели.

– Инкарцеро! Флиппендо! Экспульсо! – выкрикнул Годрик, яростно рассекая воздух палочкой.

Целый каскад заклинаний сорвался с кончика ясеневого древка. Сначала метнулись толстые магические веревки, следом ударила мощная отталкивающая волна, а завершал связку разрушительный взрывной шар, способный пробить гранитную стену. Это была быстрая, агрессивная атака, которой его лично обучал Дамблдор — подавить противника в первые же секунды, не дать ему сдвинуться с места.

На балконах раздались испуганные вскрики младших учениц.

Но Гарри даже не вытащил меч.

*Шаг.*

Сместив корпус вправо всего на несколько сантиметров, он пропустил магические путы мимо себя — веревки с глухим треском разбились о невидимый барьер за его спиной.

*Второй шаг.*

Гарри пригнулся, и воздушный таран рассек воздух прямо над его головой, взметнув пряди черных волос.

А взрывной шар...

*Щелк.*

Большой палец левой руки Гарри выдвинул катану из ножен всего на два вершка.

– Окита-сан... здесь! – раздался звонкий девичий голос, и лазурный силуэт духа клинка на долю секунды возник перед юношей.

*ВЖУХ!*

Поток концентрированной духовной стали описал короткую дугу. Взрывное заклятие Годрика не взорвалось. Оно было чисто, анатомически разрезано пополам. Две половинки фиолетовой магической энергии с шипением облетели Гарри по бокам и безвредно угасли на татами, оставив лишь легкий запах озона.

Годрик застыл с открытым ртом. Его рука с палочкой опустилась на несколько сантиметров.

– Ч-что?.. Он... он разрезал заклятие?!

Среди британской делегации повисла мертвая тишина. Снейп подался вперед, вцепившись пальцами в деревянные перила помоста так, что захрустело лакированное дерево. Глаза зельевара расширились от абсолютного, профессионального шока. Разрезать магическую структуру заклинания в момент полета считалось теоретически невозможным даже для мастеров древней магии.

– Не отвлекайся, щенок! – рявкнул Дамблдор, и в его голосе впервые за многие годы прорезались истеричные нотки. – Двигайся! Используй площадные чары!

Годрик судорожно сглотнул, отступая на шаг назад. Страх — липкий, холодный, незнакомый — шевельнулся в его груди. Он посмотрел в глаза старшего брата и не увидел там человека.

Там стояла живая скала. Монолитная, несокрушимая, не знающая сомнений.

– Бомбарда Максима! – в панике заорал Годрик, взмахивая палочкой по широкой дуге. – Конфринго! Редакто!

Земля вокруг Гарри взорвалась фонтанами огня, щебня и магической пыли. Годрик не целился — он просто заливал арену разрушительной мощью, надеясь раздавить, сжечь, стереть в порошок этого невозможного, пугающего призрака.

– Гарри! – вскрикнула Лили, прижав руки к лицу.

Но из клубов пламени и дыма не донеслось ни единого крика боли.

*Тяжелый, размеренный шаг.*

Из огненного вихря, спокойно раздвигая языки пламени плечами, вышел Гарри.

Его белая рубашка даже не обуглилась. Вокруг его тела мерцала тончайшая, полупрозрачная пленка духовного жара — «Стальная кожа Канаямы», которая поглощала чужеродное тепло, словно кузнечный горн сухую щепку.

– Это все, чему тебя научили за одиннадцать лет славы? – тихо спросил Гарри.

Его голос проник сквозь рев огня прямо в сознание младшего брата.

– Твоя магия пуста, Годрик. В ней нет веса. В ней нет крови, пролитой за других. Нет пота, пролитого на тренировках. Ты взял силу, которую тебе подарили чужие смерти, и возомнил себя богом.

– Заткнись! Заткнись! – сорвался на визг Годрик. Его лицо перекосило от бешенства. – Я Избранный! Я победил Тёмного Лорда! Я уничтожу тебя! АВАДА...

– Годрик, нет! – в ужасе закричал Джеймс Поттер, вскидывая руку, но было поздно.

Младший сын, окончательно потеряв рассудок от унижения и страха, вскинул палочку для смертельного проклятия. Зеленый, мертвенный свет начал зарождаться на кончике ясеня. Применение Непростительного заклятия на публичном международном турнире означало пожизненное заключение в Азкабане, но Годрику было плевать — он хотел лишь одного: чтобы эти изумрудные глаза перестали смотреть на него как на пустое место.

– ...КЕДАВРА!

Зеленый луч смерти, несущий абсолютное уничтожение всему живому, сорвался вперед.

В этот миг время на арене словно остановилось.

Гарри не стал уклоняться.

Его пальцы плотно сомкнулись на рукояти катаны. Колени слегка согнулись. Центр тяжести сместился вниз, сливаясь с основанием горы, с корнями вековых сосен, с расплавленным ядром земли, дремавшим под святилищем.

– Стиль Окиты, – негромко, но с пугающей отчетливостью произнес он. – Первый секрет Синсэнгуми. Мумё Кэн — Рассечение Небес.

*КЛАЦ!*

Катана покинула ножны.

Воздух разорвало ослепительной вспышкой чистейшей бирюзовой стали. Это не было движением руки смертного человека — это был закон природы. Молния, ударившая из земли в небо.

Луч смертельного проклятия не долетел до Гарри трех шагов.

Клинок Окиты встретил зеленую молнию острием в острие. Пространство содрогнулось от чудовищного звукового удара. На долю секунды показалось, что сама ткань реальности треснула, осыпаясь искрами. А затем... смертельное заклятие Волан-де-Морта, воспроизведенное его фальшивым победителем, с оглушительным звоном разбитого хрусталя раскололось на тысячи мелких, безвредных зеленых светлячков.

И в то же неделимое мгновение Гарри исчез.

Годрик даже не успел опустить палочку.

Воздушная волна чудовищной силы ударила его в лицо, выбивая воздух из легких. А в следующую секунду юноша ощутил леденящее прикосновение стали к своему горлу.

Гарри стоял вплотную к нему.

Острие катаны упиралось точно в яремную вену Годрика, едва заметно вдавливая бледную кожу. Малейшее движение — и кровь хлынула бы на татами. Глаза старшего брата горели холодным, беспощадным изумрудным огнем.

– Твоя жизнь стоила бы меньше медного гроша в Киото времен Бакумацу, – прошептал Гарри прямо в расширенный от ужаса зрачок брата.

Годрик стоял, боясь сделать даже вдох. Из его пальцев с глухим стуком выпала палочка из светлого ясеня. По ногам «героя магической Британии» предательски потекло тепло — он обмочился прямо на глазах у сотен японских школьниц, судей и собственных родителей.

*Щелк.*

Гарри плавно отвел клинок и с сухим, идеальным звуком вогнал его обратно в ножны.

Затем он поднял правую руку и короткой, хлесткой пощечиной наотмашь сбил Годрика с ног.

Мальчик-который-выжил с визгом покатился по циновкам, пачкая драконью мантию в собственной моче и пыли, и забился в угол арены, закрывая голову руками и мелко трясясь от рыданий.

– Поединок окончен, – разнесся над мертвой тишиной площади ледяной голос Суны Сумэраги. Девушка поднялась во весь рост, ее серые глаза с триумфом смотрели на поверженного чужака. – Чистая победа ученика Канаямы Гарри.

На балконах академии на мгновение повисла тишина, а затем здание взорвалось.

Сотни девушек закричали, захлопали в ладоши, застучали веерами по деревянным перилам. Имя Гарри эхом покатилось по склонам холмов Камиоки. Ученицы специального класса победно вскинули нагинаты, салютуя своему сильнейшему воину.

Джеймс Поттер упал на колени перед помостом, закрыв лицо руками. Его плечи судорожно вздрагивали. Лорд древнейшего рода был раздавлен. Не физически — морально. Миф, который они строили одиннадцать лет, рассыпался в прах от одного удара меча брошенного первенца.

Лили бросилась на арену, падая возле рыдающего Годрика, пытаясь обнять его, закрыть собой:

– Годрик! Сыночек... Альбус, сделай что-нибудь! Он же покалечил его!

Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего места.

Благодушной улыбки на лице старого мага больше не было. Глаза его потемнели, превратившись в два куска грозового льда. Он вытащил из рукава легендарную Бузинную палочку — древнейший артефакт смерти. Магическая мощь верховного чародея вырвалась наружу, заставив воздух над площадью звенеть от тяжести.

– Это темная магия, – глухо, с угрозой произнес Дамблдор, глядя на Гарри. – Вы вырастили чудовище. Этот мальчик одержим демоном меча. Он опасен для всего магического мира. Именем Международной конфедерации магов... я забираю его под стражу для очищения разума!

Старик вскинул палочку, намереваясь наложить глобальные парализующие чары на всю арену.

*БА-А-АМ!*

Небо над Камиокой раскололось.

Огромный кузнечный молот Тагури Канаямы врезался в каменные плиты прямо перед ногами Дамблдора. Земля под ногами великого светлого мага раскололась чудовищной трещиной, из которой ударил столб чистого, раскаленного добела огня. Ударная волна сбила с ног Снейпа и британских авроров, а самого Дамблдора заставила позорно отшатнуться назад, сбивая полы роскошной мантии.

Тагури медленно встала, возвышаясь над британцами, как ожившая гора. Из ее трубки повалил черный, вулканический дым. Золотые глаза богини полыхнули такой нечеловеческой, древней яростью, что даже Бузинная палочка в руке Дамблдора жалобно задрожала, отказываясь повиноваться хозяину.

– Ты кого чудовищем назвал, бородатый червь? – ее рокочущий голос отдался вибрацией в костях каждого присутствующего. – Ты посмел достать свою веточку на священной земле в присутствии богов? Ты думал, твои фокусы с бессмертием и твои сказки о высшем благе значат хоть что-то перед