Гарри Катасе
Сталь, порох и лазурный лед
– Извини, Гарри, но ради всеобщего блага нам пришлось пойти на это. Это было необходимо, – Лили опустилась на колени перед сыном, пытаясь дотронуться до его плеча, но пятилетний мальчик отшатнулся от ее ладони так, словно перед ним была ядовитая змея.
В глазах ребенка не было слез. Пустота, оставшаяся в груди после того, как древняя родовая магия Поттеров вместе с жизненными силами утекла в тело Годрика, жгла сильнее раскаленного железа. Но еще сильнее жгло предательство. Те двое, которых он считал родителями, собственными руками вырезали из его души дар, завещанный предками.
– Вы украли мою силу, – глухо, неестественно низким для ребенка голосом произнес Гарри. Его изумрудные глаза вспыхнули ледяным пламенем. – Верните ее. Немедленно.
Лицо Джеймса исказилось от раздражения. Он шагнул вперед, нависая над первенцем:
– Послушай меня, Гарри! Ты не смеешь так разговаривать с матерью! Дамблдор объяснил: ради спасения Годрика, ради защиты всего магического мира от грядущего зла, мы должны были пожертвовать твоим эгоизмом. Твой брат спас нас всех!
– Мой брат едва научился ходить, – холодно парировал Гарри, и в этот момент в нем заговорила кровь Блэков, кровь бабушки Дореи. – Тёмного Лорда убил щит. Щит, который активировал я, пока дедушка Чарлус истекал кровью у порога, а бабушка дралась насмерть! А где были вы? Пили чай в кабинете этого самодовольного старика?
Хлесткая пощечина эхом разнеслась под сводами Большого Зала Хогвартса. Лили стояла с тяжело вздымающейся грудью, ее рука мелко дрожала, а на бледной щеке Гарри медленно проступал багровый след.
– Замолчи, неблагодарный мальчишка, – прошептала она, и в ее тоне пробилась настоящая злоба загнанного в угол человека. – Извинись перед директором. Сейчас же.
– Гарри, мальчик мой, – вмешался Альбус Дамблдор, мягко положив руки на спинку кресла. Его взгляд за стеклами очков-половинок был полон напускной скорби. – Подумай о том, что сказали бы Чарлус и Дорея. Они бы хотели, чтобы ты смирил гордыню ради великой цели.
– Дедушка назвал бы вас трусами, – отчеканил Гарри, сплевывая кровь на древние каменные плиты. – А бабушка Дорея прокляла бы за то, что вы предали собственную кровь ради чужих амбиций. Вы продали меня. Я ненавижу вас. Всех вас.
Джеймс Поттер побледнел. В его глазах отразилась слепая обида, смешанная с фанатичной верой в непогрешимость Ордена Феникса.
– Раз так... раз в твоем сердце нет ничего, кроме тьмы и зависти к собственному брату, ты не достоин носить фамилию Поттер. Я, Джеймс Карлус Поттер, глава рода, изгоняю тебя. Ты больше не сын мне и не наследник. Магия рода, отринь отступника!
Воздух слабо колыхнулся. Никакой магии, чтобы отобрать ее, у Гарри уже не оставалось, но последние тонкие невидимые нити связи с родом лопнули. Джеймс взмахнул палочкой:
– Остолбеней!
Красный луч ударил пятилетнего мальчика в грудь. Мир Гарри погас.
***
Холодный ночной ветер срывал желтые листья с живой изгороди возле дома номер четыре по Тиссовой улице. Дамблдор опустил плетеную корзину на порог, сунул под шерстяное одеяло запечатанное конвертом письмо и, не оборачиваясь, растворился в ночи с легким хлопком аппарации.
Но судьба, однажды сломанная британскими волшебниками, сделала неожиданный поворот.
В нескольких метрах от аккуратного газона Дурслей притормозило такси. Мужчина и женщина азиатской внешности, одетые в элегантные дорожные пальто, неторопливо шли по тротуару к арендованному коттеджу в конце улицы. Супруги Катасе находились в графстве Суррей по вопросам совместного японо-британского текстильного бизнеса. Их собственная маленькая дочь осталась в Японии под присмотром бабушки, и материнское сердце госпожи Катасе чутко реагировало на любую детскую беду.
– Кэндзи, постой, – женщина замерла, вглядываясь в темноту крыльца чужого дома. – Там... ребенок? На холодном бетоне?
– Что за варварство? – нахмурился мужчина, быстрым шагом направляясь к крыльцу.
В корзинке лежал маленький мальчик с растрепанными черными волосами и воспаленным шрамом на лбу. Он не плакал, лишь тихо вздрагивал от озноба. Кэндзи Катасе развернул брошенное рядом письмо, пробежал глазами надменные строчки о «бремени заботы о племяннике-сквибе» и брезгливо смял пергамент.
– Никаких властей, Мидори, – твердо сказал Кэндзи, глядя в лицо жены. – Если эти люди бросили дитя замерзать на пороге, обратно они его не получат. Мы забираем его.
Так пятилетний Гарри Поттер навсегда исчез из мира британской магии. А в городке Куо, префектура Канагава, появился Гарри Катасе.
***
Прошло одиннадцать лет.
Сухой, оглушительный треск выстрела разорвал тишину частного стрельбища на окраине города Куо. Гильза калибра .308 Winchester со звоном ударилась о бетонный пол огневого рубежа. Через полторы секунды в оптическом прицеле тяжелой снайперской винтовки возникла аккуратная пробоина ровно в центре бумажной мишени на дистанции в шестьсот метров.
Парень за винтовкой не шелохнулся. Черные, слегка удлиненные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая лоб, на котором тонкий шрам в форме молнии давно побледнел и почти слился с кожей. Глубокие изумрудные глаза смотрели через оптику с нечеловеческим спокойствием.
Рядом стояла спортивная сумка, из приоткрытого клапана которой виднелись рукояти двух модифицированных пистолетов Beretta 92FS и массивный барабан вороненого револьвера Colt Python калибра .357 Magnum — личного подарка приемного отца на шестнадцатилетие.
– Гарри-кун! Ты опять торчишь здесь перед самыми занятиями! – раздался звонкий девичий голос.
К рубежу подошла невысокая темноволосая девушка с двумя задорными хвостиками — Катасе, его сводная сестра. За ее плечом маячила ее лучшая подруга, Мураяма, высокая каштановолосая красавица из секции кэндо, сжимавшая в руках чехол с бамбуковым мечом синаем.
Гарри плавно взвел затвор, разряжая оружие, и повернулся к девушкам с легкой, едва заметной полуулыбкой:
– У меня оставалось полпачки патронов. Стрельба дисциплинирует дыхание лучше любой медитации, сестренка.
– Дисциплинирует она его, как же! – фыркнула Катасе, уперев руки в бока, но в ее карих глазах светилась неподдельная гордость. – Ты лучший стрелок префектуры по биатлону, школьные трофеи уже некуда ставить, а ты все совершенствуешься. Пойдем быстрее, президент Студсовета Ситри лично проверяет опоздавших на воротах Академии. Ты же не хочешь нарваться на штрафные дежурства?
– Сона-сэмпай просто выполняет свои обязанности, – невозмутимо отозвался Гарри, упаковывая винтовку в жесткий оружейный кейс.
Мураяма тем временем подошла ближе, слегка покраснев, и протянула ему термос:
– Вот... я приготовила зеленый чай с медом. Ты встаешь на пробежку в пять утра, тебе нужно восстанавливать силы, Гарри.
– Спасибо, Мураяма-сан, – мягко поблагодарил парень, принимая напиток. Их пальцы на миг соприкоснулись, отчего девушка смущенно отвела взгляд, теребя ремень чехла для синая.
Семья Катасе подарила ему то, чего он был лишен с рождения: искреннюю любовь, покой и дом. Прошлое в Англии казалось дурным, далеким сном. Гарри помнил лица тех, кто лишил его магии, но детская обида переплавилась в холодную броню безразличия. Он научился жить без палочки. Человеческое тело и острый разум при должной тренировке могли стать оружием куда более надежным, чем кусок дерева с пером феникса внутри.
По дороге в Академию Куо к ним навстречу, запыхавшись, выскочил взъерошенный шатен с похотливой улыбкой до ушей.
– О, Катасе! Мураяма-тян! И Гарри! – радостно взвыл Иссей Хёдо.
– Фу, мерзкое трио извращенцев снова в сборе? Где твои дружки, Хёдо?! – мгновенно ощетинилась Катасе, с отвращением отступая назад. Мураяма демонстративно положила ладонь на рукоять тренировочного меча.
– Эй, полегче! Я просто поздоровался! – замахал руками Иссей, после чего умоляюще посмотрел на Гарри.
Гарри вздохнул, сделал шаг вперед и отвесил шатену увесистый подзатыльник:
– Хёдо. Я же предупреждал тебя: прекрати пялиться на девушек возле раздевалок. Ты позоришь звание мужчины.
– Ауч! Гарри, за что?! Мы же друзья! – заскулил Иссей, потирая макушку.
Они действительно общались — тайком, когда ярость сестры не грозила превратить Иссея в отбивную. Гарри ценил в Хёдо простоту и отчаянную, пусть и глупую, верность слову, но регулярно брал на себя роль воспитателя, выбивая из его головы похотливую дурь.
– Друзья не позволяют друг другу вести себя как озабоченные маньяки, – сухо отрезал Гарри. – Иди в класс. И если я еще раз услышу, что ты пытался просверлить дырку в стене женского бассейна, я заставлю тебя бежать кросс на тридцать километров с полной выкладкой.
Иссей сглотнул, зная, что Катасе никогда не шутит, и поспешно скрылся за воротами школы.
У входа их встретила комиссия Студсовета. Президент Сона Ситри стояла, скрестив руки на груди. Короткие черные волосы, безупречно выглаженная школьная форма, холодные глаза за строгими очками в тонкой оправе. Рядом с ней, словно верная тень, замерла вице-президент Цубаки Шинра — высокая, статная красавица с длинным черным хвостом и катаной у бедра.
Взгляд Соны скользнул по Катасе, задержался на Мураяме и, наконец, остановился на Гарри. Ее губы дрогнули в едва заметной полуулыбке.
– Доброе утро, Катасе-кун. Опять тренировки на полигоне?
– Доброе утро, президент Ситри, Шинра-сэмпай, – Гарри вежливо поклонился. – Рутинная пристрелка. Правила посещаемости не нарушены.
– Я знаю, – спокойно ответила Сона. – Твоя пунктуальность безупречна. Проходи.
Когда троица скрылась в коридорах школы, Цубаки тихо обратилась к своей госпоже:
– Сона, вы снова наблюдаете за ним?
– В этом парне есть нечто необычное, Цубаки, – задумчиво проговорила Сона Ситри, поправляя очки. – Его аура... она странная. Абсолютно пустая, словно резервуар, из которого насильно выкачали всю сущность. Но при этом его дух, его воля — тверже адамантия. Обычный смертный с такой внутренней пустотой давно бы сошел с ума или зачах. А он улыбается и смотрит на мир так, будто готов встретить армию в одиночку.
***
Судьбоносный вечер наступил две недели спустя.
Сумерки сгустились над парком у заброшенной церкви. Гарри возвращался домой позже обычного: он задержался в стрелковом тире, проводя полную разборку и чистку своего арсенала. В спортивном чехле за спиной покоилась снайперская винтовка, а под форменным пиджаком, в удобной наплечной кобуре, привычно давил на ребра Colt Python. Гарри никогда не выходил без него в темное время суток — интуиция, обостренная годами тренировок, требовала постоянной готовности.
И интуиция не подвела.
Воздух внезапно стал ледяным и густым, точно в тот проклятый хеллоуинский вечер одиннадцать лет назад. Шелест ветра стих. Небо над парком подернулось странной пурпурной дымкой — барьером, изолирующим пространство от мира людей.
– Какая интересная добыча забрела в мои сети, – раздался глумливый, дребезжащий голос с ветвей векового дуба.
Гарри плавно замер, не делая резких движений. Рука медленно скользнула под полу пиджака, пальцы легли на рифленую рукоять револьвера.
С ветки спрыгнуло существо. На первый взгляд — мужчина в кожаном плаще, но за его спиной тяжело колыхались два смоляно-черных вороньих крыла. В правой руке незнакомца пульсировало копье из чистейшего фиолетового света.
Падший ангел.
– Ты не похож на обычного червя, – протянул падший, оскалив желтые зубы. – Мой господин Кокабиэль велел зачищать любые аномалии в этом городе. В твоей душе спит след древней скверны... или осколок чужой магии? Неважно. Смертный должен умереть.
Световое копье со свистом рассекло воздух, устремляясь прямо в грудь подростка.
Гарри не колебался ни секунды. Годы биатлона и отработки молниеносной реакции спасли ему жизнь. Уйдя перекатом вправо, он пропустил копье в сантиметрах от плеча — снаряд врезался в асфальт, разметывая каменную крошку взрывом чистой энергии.
Еще в падении Гарри выхватил Colt Python. Громоподобный выстрел разорвал тишину барьера.
Пуля 357-го калибра ударила падшего ангела точно в правое плечо. Тот взвыл от неожиданности и ярости — плоть сверхъестественного создания была пробита грубым свинцом.
– Грязный кусок мяса! Из магловской пукалки?! – взревел монстр, взмывая в воздух на черных крыльях.
Гарри вскочил на ноги, мгновенно опустошая барабан: бам! бам! бам! бам! бам! Три пули попали в крыло, выбивая черные перья и сгустки темной крови, еще две срикошетили от защитного барьера падшего.
Падший ангел спикировал вниз, создавая сразу три световых копья. Гарри отбросил пустой револьвер, сорвал чехол за спиной и выхватил пару Beretta 92FS. Свинцовый град встретил пикирующего врага, но сила атаки была слишком велика.
Одно из световых копий пробило правое плечо Гарри, пригвоздив его к стволу дерева. Боль обожгла нервы, белым пламенем вспыхнув в сознании, но парень лишь стиснул зубы до хруста, не издав ни единого стона.
– Ты сдохнешь медленно, щенок! – падший опустился на землю, формируя в ладони финальный световой клинок. – Никто не смеет ранить высшее создание!
– Высшее создание? – прохрипел Гарри, сплевывая кровь на траву. В его изумрудных глазах не было и тени страха — только абсолютное, ледяное презрение, с которым Дорея Блэк когда-то смотрела на Волан-де-Морта. – Ты просто падаль с перьями. Стреляй, ублюдок. Мой дух ты все равно не сломаешь.
Падший зарычал и занес руку для смертельного удара.
– Довольно.
Слово прозвучало тихо, но пространство вокруг взорвалось ледяным вихрем. Гигантский поток абсолютного холода снес падшего ангела, впечатав его в чугунную ограду парка. Вода, поднявшаяся из влажной травы и воздуха, в мгновение ока превратилась в толстые ледяные шипы, намертво пригвоздившие крылатого агрессора к металлу.
Перед истекающим кровью Гарри мягко опустились две фигуры в школьной форме Академии Куо.
Сона Ситри держала ладонь вытянутой вперед — лазурный магический круг ее рода медленно угасал. Рядом стояла Цубаки Шинра с обнаженным клинком, готовая в любую секунду отсечь врагу голову.
– Падший ангел на территории клана Ситри... – голос Соны звенел неподдельной яростью. – Вы перешли все границы.
Цубаки одним молниеносным движением сократила дистанцию и нанесла удар. Падший ангел рассыпался прахом, оставив после себя лишь мерцающие черные перья.
Сона тут же развернулась к Гарри. Увидев рану от светового копья, сжигающую его жизненные силы, она побледнела.
– Катасе-кун! Держись! Цубаки, барьер истощается, его тело отторгает свет!
Гарри тяжело осел на землю, привалившись к дубу. Мир перед глазами начал двоиться. Дыхание перехватывало, световая скверна выжигала легкие.
– Не... суетитесь, президент, – слабо усмехнулся он пересохшими губами. – Бывало... и больнее. Один старик... выкачал из меня куда больше.
– Молчи, глупец! – Сона опустилась перед ним на колени, пачкая форменную юбку в дорожной пыли и его крови. Ее пальцы лихорадочно коснулись его раны, пытаясь остановить распад магией воды. – Твоя душа... она невероятна. Даже умирая от света, ты не поддаешься панике. Ты сражался с падшим ангелом обычным оружием и сумел ранить его!
– Сона, он угасает, – тихо произнесла Цубаки, в ее глазах читалась искренняя тревога. – Обычная магия исцеления бессильна против прямого попадания светового копья в сердце смертного. Единственный шанс...
Сона замерла. В ее ладони материализовалась витиеватая шахматная фигура из полупрозрачного фиолетово-золотого кристалла. Тяжелая, монументальная Ладья (Rook).
– Гарри Катасе, – строго и торжественно произнесла Сона Ситри, глядя прямо в его меркнущие изумрудные глаза. – Твоя жизнь смертного подходит к концу. Но если ты примешь мою волю, если доверишься мне — ты переродишься. Ты станешь демоном моего благородного дома. Ты станешь моей Ладьей, несокрушимой крепостью Студсовета. Ты согласен?
Гарри посмотрел на девушку. В ее взгляде не было снисходительности Дамблдора. Не было слепой ярости Лили или высокомерия Джеймса. В ее глазах была честность, уважение к его борьбе и искреннее желание спасти.
– Я... никогда больше не буду ничьей пешкой, – хрипло выдохнул он.
– Ты не будешь пешкой, – твердо ответила Сона. – Ты будешь моим щитом и моим разящим мечом. Моей Ладьей.
– Тогда... я согласен.
Сона прижала фигуру Ладьи к его окровавленной груди:
– Именем Соны Ситри, следующей главы великого герцогского дома Ситри... Восстань, моя верная Ладья!
Фигура вспыхнула ослепительным малиновым светом и мягко вошла в тело парня.
В ту же секунду чудовищная сила наполнила каждую клетку Гарри. Та сосущая пустота, которая терзала его с пяти лет, с того самого ритуала в Большом Зале Хогвартса, внезапно заполнилась первородной демонической мощью. Мышцы налились чудовищной плотностью, кости словно покрылись титановым сплавом. Рана от светового копья затянулась прямо на глазах, вытолкнув остатки скверны.
За спиной Гарри с шелестом раскрылись два роскошных кожистых крыла цвета ночного неба с лазурным отливом дома Ситри.
Парень медленно поднялся на ноги. Рост его визуально не изменился, но аура давления, исходящая от него, заставила даже Цубаки непроизвольно напрячься. Фигура Ладьи дала ему колоссальную физическую мощь, абсолютную защиту и способность манипулировать тяжестью. Но главное — вернула способность управлять энергией.
Гарри сжал кулак. Воздух вокруг пальцев сжался с глухим хлопком. Затем он посмотрел на Сону, опустился на одно колено и склонил голову:
– Моя сила принадлежит вам, президент.
Сона с облегчением выдохнула, ее щеки слегка порозовели, но она быстро вернула маску строгого лидера:
– Добро пожаловать в семью Ситри, Гарри. А теперь... вставай. Нам предстоит много работы.
***
Жизнь изменилась бесповоротно.
Для семьи Катасе Гарри остался прежним заботливым братом и сыном, хотя сестра стала замечать, что брат стал еще увереннее, а его осанка приобрела поистине аристократическое величие. Зато в Студсовете Академии Куо появился новый полноправный член.
Сона Ситри не просто приняла Гарри — она быстро поняла, какой уникальный самородок попал в ее свиту. Гарри категорически отказался от стандартного демонического ближнего боя. Обладая силой Ладьи, делавшей его практически неуязвимым для большинства физических и стихийных атак низшего и среднего уровня, он объединил демоническую энергию с огнестрельным оружием.
В мастерской Студсовета, используя древние рунические знания, которые Гарри помнил из уроков бабушки Дореи, и магию воды клана Ситри, его арсенал был полностью перекован.
Тяжелая снайперская винтовка Accuracy International калибра .338 Lapua Magnum теперь стреляла патронами, зачарованными рунами льда и разрыва. Благодаря силе Ладьи Гарри мог стрелять из нее стоя с рук, без сошек, игнорируя чудовищную отдачу. Парные Beretta получили зачарование на скорострельность и пробитие магических барьеров, а револьвер Colt Python превратился в оружие судного дня, способное одним выстрелом пробивать броню высших демонов.
Свита Соны приняла нового товарища с искренней теплотой.
– Гарри-кун, попробуй эти булочки, я сама пекла! – улыбнулась Томоэ Мегури, миловидная девушка с короткими волосами, обладавшая фигурой Рыцаря, протягивая ему свежую выпечку в комнате Студсовета.
– Спасибо, Томоэ, – Гарри принял угощение, коротко кивнув.
Рядом тихо хихикнула Рея Кусака, миниатюрная девушка-Слон, поправляя круглые очки:
– Наш снайпер сегодня снова разбил все мишени на трехкилометровой дистанции. Цубаки-сэмпай весь вечер пересчитывала результаты.
– Он просто невероятно точен, – подтвердила Киёмэ Абэ, еще одна Ладья клана Ситри, с уважением глядя на парня. Будучи Ладьей, она прекрасно понимала, насколько тяжело направить разрушительную, грубую силу этой фигуры в столь тонкое русло, как сверхдальняя стрельба.
Цубаки Шинра подошла к Гарри, поставив перед ним чашку свежезаваренного чая:
– Президент довольна твоими отчетами по патрулированию города. Но будь осторожен. В городе активизировался клан Гремори.
Гарри сделал глоток, его взгляд стал острее:
– Хёдо?
– Да, – вздохнула Сона, выходя из своего кабинета с кипой документов. – Неделю назад Иссей Хёдо был убит падшим ангелом по имени Рейналь. Риас Гремори переродила его в свою Пешку. В нем пробудился Усиливающий Механизм, один из Тринадцати Лонгинов — Красный Император Драконов.
Гарри покачал головой:
– Бедный дурак. Стал демоном ради сисек принцессы руин, даже не понимая, в какую бездну шагнул.
– Ты слишком строг к нему, Гарри, – заметила Сона, хотя в ее глазах промелькнула насмешливая искорка. Она подошла ближе, положив изящную ладонь на плечо своей Ладьи. Близость их тел давно перестала быть сугубо формальной — вся женская половина Студсовета прекрасно видела, как теплеет взгляд железной леди Соны, когда рядом находится ее молчаливый снайпер. – Но ты прав. Риас действует импульсивно. К тому же приближается ее помолвка. Райзер Фенекс прибудет со дня на день, чтобы забрать ее в подземный мир.
– Рейтинговая игра, – констатировал Гарри. – Риас откажется выходить за него добровольно.
– Именно, – кивнула Сона. – Мы будем присутствовать в качестве наблюдателей. И я хочу, чтобы ты был рядом со мной.
***
Рейтинговая игра между Риас Гремори и Райзером Фенексом проходила в альтернативном пространстве, воссоздающем Академию Куо. Сона Ситри и весь ее Студсовет находились в ложе наблюдателей, просматривая трансляцию на огромных магических экранах.
Гарри стоял за правым плечом Соны, скрестив руки на груди. Рядом с ним тихо переговаривались девочки: Томоэ, Рея и Киёмэ не скрывали переживаний за исход битвы, Цубаки сохраняла невозмутимость, но ее пальцы нервно сжимали ножны клинка.
– Фенекс методично уничтожает ее свиту, – холодно произнес Гарри, наблюдая, как пламя Райзера сжигает баррикады, возведенные слугами Риас. – У них нет стратегии. Только грубые эмоции и детская надежда на то, что чудо спасет положение. Хёдо дерется храбро, но он не умеет использовать силу своего механизма.
– Райзер бессмертен, – тихо отозвалась Сона. – Пламя феникса регенерирует любые повреждения. Чтобы одолеть его, нужно либо полностью истощить его запас магии, либо уничтожить тело до единой молекулы за доли секунды.
– Все, что создано из плоти и магии, можно уничтожить, – не согласился Гарри. – Достаточно запечатать регенерацию рунами разрыва или выстрелить разрывным снарядом с святой водой прямо в ядро. Жаль, у Гремори нет ни мозгов, чтобы это понять, ни холодного расчета.
Слова Гарри оказались пророческими. Несмотря на отчаянную попытку Иссея переломить ход боя, Райзер буквально втоптал шатена в землю. Чтобы спасти жизнь своей глупой Пешки, Риас признала поражение.
– Жалкое зрелище, – бросил Гарри, когда экраны погасли. – Риас проиграла эту битву еще до ее начала, потому что считала своих слуг «семьей», вместо того чтобы обучать их как боевую единицу.
Сона повернулась к нему, внимательно вглядываясь в изумрудные глаза:
– А ты, Гарри? Кем ты считаешь нас?
В ложе воцарилась тишина. Цубаки, Томоэ, Рея и Киёмэ замерли, ожидая его ответа.
Гарри мягко улыбнулся — той редкой, обезоруживающей улыбкой, которая заставляла трепетать сердца окружавших его девушек.
– Вы — моя крепость, президент. А крепость защищают до последней капли крови.
Щеки Соны густо залил румянец, и она поспешно кашлянула в кулак, отворачиваясь к выходу:
– Кхм... прекрати эти пафосные речи, Катасе-кун. Нам нужно возвращаться. Скоро начнется прием в честь помолвки в подземном мире, и мы обязаны там быть.
***
Прием в подземном мире закончился грандиозным скандалом: Иссей Хёдо, ведомый слепой страстью и подстрекаемый самим Владыкой Демонов Сирзексом Люцифером, ворвался на церемонию, вызвал Райзера на личную дуэль и, использовав освященный крест, сумел победить зазнавшегося лорда Фенекса.
Гарри, стоявший среди гостей клана Ситри, лишь покачал головой на эту дешевую театральную постановку. Высшие демоны играли свои политические партии, используя смертных как пешек. Ничего нового. В Англии старый паук Дамблдор проворачивал ровно то же самое.
Но настоящий шторм грянул спустя месяц.
В Академию Куо прибыли две мечницы из Церкви — Зеновия Кварта и Ирина Шидо, разыскивающие похищенные осколки легендарного Экскалибура. А вскоре в небе над городом вспыхнула багровая звезда истинной угрозы.
Кокабиэль. Лидер падших ангелов, ветеран Великой Войны трех фракций, обезумевший от мира и жаждущий развязать новую бойню.
Ночь опустилась на школьный двор. Здание Академии Куо было накрыто мощнейшим защитным барьером. В центре поля стоял чудовищный падший ангел с десятью черными крыльями за спиной, восседая на каменном троне и с насмешкой взирая на защитников.
– Жалкие щенки Люцифера и Левиафан! – гремел голос Кокабиэля, от которого дрожали стекла в округе. – Вы думаете удержать меня до прихода подкрепления?! Ваши лидеры не успеют! Этот город сгорит первым!
Сона Ситри вместе со своей свитой держала периметр барьера. Магическая энергия девушек таяла на глазах под ударами гигантских световых копий и призванных церберов.
– Президент, барьер рушится! – крикнула Рея, едва удерживая фокусирующий посох.
– Стоять насмерть! – скомандовала Сона, ее лоб покрылся испариной, дыхание сбивалось. – Мы не позволим ему уничтожить город людей!
Один из церберов, трехголовый адский пес размером с двухэтажный дом, прорвал внешнюю линию и с ревом бросился прямо на истощенную Сону и Цубаки. Челюсти чудовища сочились ядовитой слюной, глаза горели адским огнем.
– Сона! – вскрикнула Цубаки, пытаясь заслонить госпожу своим телом.
Воздух взорвался громоподобным раскатом.
Тяжелая пуля калибра .338, напитанная разрушительной силой Ладьи и руной абсолютного пробития, вошла центральной голове цербера точно в лоб. Череп твари разлетелся в кровавую пыль. По инерции туша пса пролетела несколько метров, но не успела рухнуть на девушек — второй выстрел оторвал зверю лапу, а третий снес оставшиеся две головы.
На крыше главного корпуса стоял Гарри Катасе.
Винтовка была прижата к плечу, ствол слабо дымился. Ветер трепал его форму, черные крылья Ладьи Ситри за спиной были распахнуты во всю мощь, пульсируя лазурным светом.
– Никто не смеет поднимать руку на моего короля, – разнесся по двору ледяной голос парня.
– Гарри! – с облегчением и восторгом выдохнула Томоэ.
– Ого? – Кокабиэль медленно поднялся со своего трона, с интересом взглянув на снайпера. – Ладья дома Ситри? С магловским оружием? Какая нелепая шутка! Убить его!
Стая падших ангелов низшего ранга сорвалась с неба, устремляясь к крыше.
Гарри не сдвинулся с места. Винтовка мгновенно исчезла за спиной, а в руках возникли парные Beretta.
– Огонь, – прошептал он.
Стрельба превратилась в смертоносную симфонию. Обладая скоростью и реакцией, помноженными на силу демона, Гарри выпускал пулю за пулей с математической точностью. Каждый выстрел находил глазницу, сердце или сочленение крыла. Падшие ангелы падали с неба горящими факелами, не успев даже приблизиться на расстояние удара копьем.
Когда магазины опустели, Гарри сорвался с крыши вниз. Сила Ладьи позволила ему рухнуть на землю с высоты четвертого этажа, создав при приземлении ударную волну, разметавшую оставшихся демонических псов.
В его правой руке появился Colt Python. Но теперь револьвер светился древними золотыми рунами — наследием Дореи Поттер, усиленным демонической силой.
Кокабиэль взревел, формируя в небе гигантское световое копье размером с телеграфный столб:
– Жалкий червь! Я испепелю тебя вместе с твоими шлюхами!
– Гарри, берегись! – закричала Сона, пытаясь возвести водяной щит.
Но Гарри шагнул вперед, заслоняя собой весь Студсовет.
– Ты слишком много болтаешь, птица-переросток, – спокойно произнес он. – Моя семья погибла, сражаясь с безумцем, возомнившим себя богом. Ты ничем не лучше него.
Кокабиэль метнул копье. Смертоносный свет устремился к земле, готовый стереть половину Академии.
Гарри поднял револьвер. Его изумрудные глаза по