Гарри Катасе
Бастион из стали и рун
Тяжелая пуля калибра .338 с черным наконечником прочертила в воздухе видимый инверсионный след из спрессованного вакуума. На такой дистанции звук выстрела отстал от пули на добрых три секунды.
Кателия даже не поняла, что произошло.
Защитный барьер древнего рода Левиафан, окружавший ее тело, просто испарился, когда снаряд пустоты коснулся его поверхности. В следующее мгновение тяжелая пуля разнесла шейные позвонки и трахею мятежницы в кровавую пыль.
Обезглавливающий кинетический импульс буквально вырвал верхнюю половину туловища Кателии из воздуха, закрутив ее в диком штопоре. Чудовищная масса темной материи, которую мятежница собиралась обрушить на нижние этажи, потеряла точку фокусировки. Неуправляемое заклинание с шипением сдетонировало прямо над разрушенной крышей, разметав взрывной волной остатки кровли и накрыв фиолетовым огнем стаю подлетавших магов Бригады Хаоса.
Однако в искаженном теле потомка прежних Владык Демонов все еще билась черная змея Офис. Разорванная плоть Кателии попыталась срастись, выплескивая наружу клубки пульсирующих склизких щупалец.
– Впечатляющий выстрел, Ладья Ситри, – раздался спокойный, ленивый голос генерал-губернатора падших ангелов.
Азазель появился прямо за спиной мутирующего тела мятежницы. В его руке вспыхнуло золотистое копье чистейшего света, в которое он вложил мощь искусственного священного механизма.
– Но добивать эту бедняжку лучше проверенным способом. Покойся с миром, Кателия. Твои амбиции были слишком велики для столь хрупкого разума.
Световое копье Азазеля пронзило сердцевину черной змеи, и тело мятежницы с истошным предсмертным хрипом вспыхнуло золотым пламенем, рассыпаясь пеплом в вечернем воздухе.
Тем временем на высоте ста метров Вали Люцифер плавно развернулся в воздухе. Плазменные крылья Белого Императора Драконов слабо пульсировали, а его шлем был повернут точно в сторону далекой колокольни.
– Снять заклинательницу высшего ранга одним выстрелом на дистанции почти в полтора километра... – пробормотал Вали, и в его голосе сквозило неприкрытое удовольствие истинного берсерка. – Гарри Катасе, ты превзошел все мои ожидания. Твоя воля достойна того, чтобы я стер тебя в порошок лично!
– Вали! Твой противник — я! – раздался яростный рев снизу.
Иссей Хёдо, облаченный в багровые доспехи Красного Императора Драконов, сорвался с земли, оставляя за собой след из реактивного драконьего пламени. Его броня гудела от непрерывного счета умножения сил, сотрясая пространство вокруг.
– Иссей... – Вали с легким пренебрежением скользнул взглядом по приближающемуся шатену. – Ты все еще жалок. Но раз уж ты так напрашиваешься на смерть, я покажу тебе разницу между нашей кровью.
В небе над школой закипела титаническая схватка двух небесных драконов.
На колокольне Гарри не тратил времени на наблюдение за их дуэлью. Он действовал так, как учила его Дорея Блэк, и так, как требовал долг Ладьи дома Ситри: методично, хладнокровно, безжалостно.
– Президент, Кателия нейтрализована, – произнес он в коммуникатор, не отрывая приклада от плеча. Пальцы левой руки уже загнали новый патрон в патронник. – Переключаюсь на свободную охоту. Снимаю угрозы с внешнего периметра.
– Принято, Гарри, – голос Соны звучал напряженно, но в нем слышалось огромное облегчение. – Очисти восточный фланг. Там отряд отступников с древними артефактами призыва, они пытаются продавить барьер Студсовета!
– Сделаю.
В прицеле высокого разрешения замелькали фигуры в темных балахонах, окружившие группу волшебных кругов. Трое магов готовили заклинание масштабного землетрясения, целясь в фундамент здания, где держали оборону Томоэ, Рея и Киёмэ.
Гарри плавно перевел перекрестие на ведущего мага.
Дистанция: девятьсот метров. Поправка на гравитацию учтена.
Выдох. Спуск.
Грохот винтовки разорвал тишину колокольни. Пуля, усиленная руной абсолютного пробития, ударила в грудь мага, прошила защитный амулет и разорвала тело на куски. Не успели его сообщники опомниться, как Гарри передернул затвор. Второй выстрел снес голову второму оккультисту, третий вогнал пулю с замораживающим составом в основание их магического круга.
Энергия ритуала вышла из-под контроля. Магический откат с шипением обратил оставшихся призывателей в глыбы черного льда, которые тут же раскололись на мелкие осколки.
– Чисто, – коротко бросил Гарри.
В этот момент в полукилометре от него, у западных ворот, раздался громоподобный треск рушащихся защитных конструкций. Группа элитных магов Бригады Хаоса, вооруженная зачарованными копьями нордического типа, попыталась зайти в тыл делегации Асгарда.
Старый бог Один, с интересом наблюдавший за дракой драконов в небе, даже не повернул головы, но перед ним мгновенно выросла серебристая стена.
Россвайс.
Валькирия держала перед собой круглый скандинавский щит, расписанный древними рунами защиты. Ее длинная серебристая коса металась на ветру, а в правой руке сиял магический клинок.
– Назад, отребье! – звенел ее чистый, командный голос. – Именем владыки Асгарда, я сотру вас в пыль!
Пять магов одновременно метнули в нее копья, окутанные ядовитым черным пламенем. Россвайс приняла удар на щит. Грохнул взрыв, заставивший валькирию пошатнуться. Ее каблук взрыл гравий дорожки, дыхание сбилось. Магия Асгарда была могущественна, но непрерывный шквал заклинаний высшего круга перегружал рунические контуры ее доспеха.
Один из нападавших, заметив ее уязвимость, обошел девушку с фланга и поднял тяжелый арбалет, заряженный зачарованным болтом с проклятием гниения души.
– Сдохни, валькирия!
Россвайс не успевала развернуть щит. Она стиснула зубы, готовясь принять удар на броню и надеясь, что благословение Одина выдержит темную магию.
Но выстрела арбалета она так и не услышала.
Вместо этого воздух за ее спиной рассек оглушительный, хлесткий удар, похожий на раскат грома.
Голову мага с арбалетом буквально расплющило невидимым молотом, а его тело отбросило на десяток метров назад, впечатав в кирпичный забор. Болт выпал из мертвых пальцев, безвредно уткнувшись в землю.
Россвайс ошеломленно моргнула. Прежде чем она успела осознать произошедшее, еще четыре выстрела прозвучали с интервалом ровно в полторы секунды.
Каждый выстрел — труп. Без промаха, без лишних движений, с хирургической точностью боевой машины. Маги Бригады Хаоса падали один за другим, не успев даже понять, откуда пришла смерть.
Валькирия резко обернулась и посмотрела вдаль, на верхушку колокольни.
Там, среди серых каменных зубцов, стоял он. Юноша с тяжелой снайперской винтовкой. Ветер трепал полы его плаща, а за его спиной тяжело колыхались кожистые крылья Ладьи дома Ситри.
Сквозь прицельную оптику Гарри вновь встретился с ней взглядом. Он не улыбался, но в его прищуре читалось спокойное, непоколебимое утверждение: «Ты под защитой».
Сердце Россвайс пропустило удар. По ее щекам разлился жар, совершенно не связанный с жаром недавней битвы. Гордая воительница Асгарда, привыкшая сама тащить на себе всю ответственность, бюджеты, отчеты и защиту своего непутевого бога, впервые в жизни почувствовала, каково это — когда сильный, уверенный мужчина прикрывает тебе спину.
– О-хо-хо, – похотливо усмехнулся старик Один, поглаживая седую бороду и глядя на колокольню единственным зрячим глазом. – А у демонов растут зубастые щенки. Недурно стреляет паренек, а, Россвайс? Настоящий воин. И сложен отлично. Тебе бы такого мужа, глядишь, перестала бы пилить меня из-за каждой лишней кружки эля!
– В-владыка Один! Замолчите! – вспыхнула валькирия, готовая провалиться сквозь землю от стыда, хотя ее глаза все еще тайком искали силуэт стрелка на башне.
***
В небе битва подошла к своему финалу.
Иссей Хёдо, выжав из своего механизма все возможное и невозможное ради Риас Гремори, сумел нанести Вали один сокрушительный удар, расколов часть шлема Белого Дракона. Однако разница в боевом опыте и чистой силе была слишком велика. Прежде чем Вали успел по-настоящему разозлиться и активировать Джаггернаут Драйв, между ними встал Азазель.
А следом из золотистого портала над Академией показалась фигура обезьяноподобного воина с длинным шестом на плечах.
– Эй, Вали! Хватит развлекаться, – раздался беззаботный голос Бикоу, потомка Сунь Укуна. – Лидеры велели отступать. Мы достигли цели — посеяли хаос и проверили их силы. Пора уходить.
Вали с досадой сплюнул кровь, его броня с шипением деактивировалась.
– В следующий раз, Красный, – бросил он Иссею, после чего бросил долгий, многозначительный взгляд на колокольню. – И до скорой встречи, Гарри Катасе. Ты будешь первым, чью броню я проверю на прочность.
С пространственным хлопком предатели исчезли.
Остатки сил Бригады Хаоса были быстро зачищены объединенными силами трех фракций. Над разрушенным двором Академии Куо воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих обломков и тихими стонами раненых стражей.
Гарри аккуратно разрядил винтовку, собрал гильзы в специальный кожаный подсумок — негоже оставлять зачарованный металл на всеобщее обозрение — и уложил оружие в жесткий кейс.
Когда он спустился во двор, используя силу Ладьи для бесшумного приземления на полуразрушенный парапет, к нему немедленно бросилась свита Студсовета.
– Гарри! – Томоэ Мегури подбежала первой, ее глаза сияли. Она крепко обняла его за талию, не обращая внимания на присутствие высших демонов и ангелов. – Ты был великолепен! Тот выстрел в воздухе... я никогда ничего подобного не видела!
– Ты цел? Магический откат не ударил по ядру? – озабоченно спросила Цубаки Шинра, подходя ближе и внимательно осматривая его лицо и руки.
– Все в порядке, Цубаки, – спокойно ответил Гарри, позволяя девушкам удостовериться в его целости. – Винтовка выдержала нагрузку. Руны стабильны.
Сона Ситри подошла медленным, царственным шагом. Ее форма была слегка испачкана гарью, очки сидели чуть криво, но в сапфировых глазах горел триумф. Она остановилась перед Гарри, скрестив руки на груди.
– Доклад принят, Ладья, – произнесла она с подчеркнутой строгостью, однако уголки ее губ предательски дрогнули. – Ты защитил не только нашу Академию, но и честь дома Ситри перед лицом всех трех фракций. Серафолл уже требует представить тебя к высшей воинской награде подземного мира.
– Мне не нужны награды, Сона, – Гарри посмотрел ей прямо в глаза, и строгая глава студсовета на миг стушевалась под этим прямым, уверенным взглядом. – Главное, что вы все живы.
Щеки Соны вспыхнули очаровательным румянцем, который она поспешно скрыла, поправив очки.
– Кхм... да. О наших договоренностях мы поговорим позже. Сейчас необходимо завершить официальную часть.
Лидеры фракций собрались в уцелевшем крыле здания. Сирзекс Люцифер, архангел Михаил и Азазель скрепили мирный договор своими подписями и магическими печатями. Великая Война, длившаяся тысячелетиями, наконец-то получила официальное завершение.
Но для одного человека этот триумф обернулся настоящей катастрофой.
***
Пока высшие лидеры вели дипломатические беседы, Гарри вышел на задний двор школы, решив проверить целостность внешнего забора. Ночь была прохладной, лунный свет мягко падал на разбитые клумбы.
Внезапно до его слуха донеслись тихие, отчаянные всхлипы.
Гарри бесшумно обогнул угол разрушенного спортивного склада и замер.
На деревянном ящике из-под инвентаря сидела Россвайс. Ее серебряные доспехи были сняты и аккуратно сложены рядом, девушка осталась в простом форменном платье валькирии. В руках она сжимала измятый клочок бумаги, а по ее прекрасным щекам катились крупные, блестящие слезы.
– Как он мог... – всхлипывала она, шмыгая носом. – Опять... он опять сбежал в квартал красных фонарей... А меня... меня просто забыл! Без денег! Без билета на поезд до Асгарда! Даже суточные за командировку не выплатил!
Гарри тихо хмыкнул. Великая воительница, валькирия высшего ранга, сокрушавшая чудовищ в северных пустошах, сейчас выглядела как маленькая, обиженная девочка, у которой отобрали любимую игрушку.
Он не стал прятаться. Его тяжелые армейские ботинки сухо хрустнули гравием.
Россвайс мгновенно вскинула голову. Ее рука дернулась к клинку, но, увидев, кто перед ней, валькирия замерла. Ее глаза расширились, а слезы застыли на длинных ресницах.
– Т-ты... Стрелок дома Ситри... – пролепетала она, лихорадочно вытирая лицо рукавом. – Я... я не плачу! Это просто... боевой посттравматический синдром! Ничего особенного!
– Слезы — нормальная реакция организма на стресс и переутомление, – спокойно произнес Гарри, подходя ближе. Он достал из кармана чистый льняной платок и протянул его девушке. – Возьми.
Россвайс неуверенно посмотрела на платок, затем на его спокойное, мужественное лицо. В изумрудных глазах парня не было насмешки — только искреннее, глубокое понимание.
– Спасибо... – прошептала она, принимая платок и аккуратно промокая глаза. – Прости, что я в таком виде. Я должна держать марку телохранителя владыки Одина, но... этот старый бабник невыносим! Он потратил весь наш бюджет на выпивку и девочек в Токио, а меня бросил здесь! Сказал: «Разбирайся сама, ты же взрослая валькирия»!
– Знакомая ситуация, – Гарри прислонился плечом к кирпичной стене склада, скрестив руки на груди. – Лидеры часто забывают о тех, кто тащит на себе всю тяжесть их решений. Мой прошлый «наставник» в Англии тоже любил рассуждать о великих свершениях, пока другие истекали кровью за его ошибки.
Россвайс подняла на него удивленный взгляд:
– Ты... говоришь о своем прошлом? До того, как стал демоном?
– Да. Меня предали и выбросили, когда я был ребенком. Выкачали магию и оставили на улице. Так что я знаю цену предательству и пустому начальственному бахвальству.
Валькирия затаила дыхание. Она смотрела на этого молодого парня, в котором сочетались невероятная боевая мощь и шрамы тяжелейшего прошлого. В нем не было ни капли той наглости и похоти, которой разило от большинства мужчин в окружении ее владыки. От него веяло абсолютной надежностью. Как от гранитной скалы, о которую разбиваются любые шторма.
– И... как ты справился? – тихо спросила она, комкая платок в пальцах.
– Нашел тех, ради кого стоит становиться сильнее. Семью, которая приняла меня. И госпожу, которая уважает своих людей.
Гарри полез во внутренний карман плаща, достал толстую пачку японских иен и протянул ее опешившей валькирии:
– Здесь хватит на приличный отель в центре, билет на любой экспресс и нормальный ужин. Не голодай. Воину нужны калории.
Россвайс округлила глаза, в ужасе замахав руками:
– Н-нет! Я не могу! Это огромные деньги! Я не имею права брать милостыню от демона!
– Это не милостыня, – отрезал Гарри тоном, не терпящим возражений. Он просто взял ее прохладную ладонь и вложил в нее купюры, слегка сжав ее пальцы своими. – Считай это гонораром за совместную операцию. Твой щит спас старого бога, а мои пули прикрыли тебя. Мы работали в связке.
Кожа Россвайс вспыхнула ярким пламенем от прикосновения его теплой, сильной руки. Ее сердце забилось где-то в горле. Мужчина. Настоящий, красивый, благородный мужчина только что решил все ее проблемы, защитил ее и проявил заботу, о которой она мечтала долгие годы одиночества среди свитков и казарм.
– Я... я верну тебе все до единой иены, клянусь честью Асгарда! – выпалила она, глядя на него снизу вверх преданными бирюзовыми глазами.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся Гарри. – А если владыка Один продолжит над тобой издеваться... Академия Куо всегда открыта для хороших преподавателей. Президент Ситри как раз жаловалась на нехватку специалистов по древним языкам и рунам.
Россвайс закусила губу, чувствуя, как в груди разливается невероятное, незнакомое тепло.
– Я... я запомню это предложение, Гарри Катасе.
***
Следующим вечером в особняке семьи Катасе царила непривычная суматоха.
– Гарри! Ты куда опять намылился в таком парадном виде?! – Катасе перегородила ему дорогу в коридоре, уперев руки в бока.
Парень был одет в идеально выглаженную рубашку цвета темного сапфира, строгие черные брюки и начищенные до блеска туфли. Волосы были аккуратно уложены, открывая бледный, почти исчезнувший шрам на лбу.
– У меня деловая встреча, сестренка, – невозмутимо отозвался он, поправляя манжеты.
– Деловая встреча в субботу вечером? – подозрительно прищурилась девушка. – С президентом Студсовета? Или... с Мураямой?! Она сегодня весь день в клубе кэндо ходила сама не своя, все синаи переломала от волнения!
– Не задавай лишних вопросов, целее будешь, – Гарри с легкой усмешкой щелкнул сестру по носу, отчего та забавно надулась, и шагнул за порог.
У калитки его уже ждали.
Мураяма стояла под светом уличного фонаря. На ней было легкое летнее платье нежно-персикового цвета, подчеркивавшее ее стройную спортивную фигуру, а длинные каштановые волосы были перехвачены шелковой лентой. В руках она сжимала маленькую сумочку.
– Г-гарри-кун... – пролепетала она, увидев его, и ее щеки мгновенно залил густой румянец. – Ты... выглядишь потрясающе.
– Ты тоже прекрасна, Мураяма-сан, – искренне ответил Гарри, подавая ей руку. – Спасибо, что согласилась прогуляться перед моим визитом в Академию.
Мураяма робко вложила свои пальцы в его ладонь. Ее рука слегка дрожала, но когда теплые пальцы парня уверенно сжали ее кисть, страх отступил, сменившись чистым, пьянящим счастьем.
Они неспешно шли по вечерним улочкам Куо. Обычные люди видели в них просто красивую пару старшеклассников. Мураяма щебетала о школьных делах, о забавных выходках подруг, о том, как строго тренер отчитал клуб за небрежность, а Гарри слушал ее с тем редким, глубоким вниманием, которого заслуживает лишь по-настоящему близкий человек.
– Знаешь, Гарри... – тихо произнесла девушка, когда они остановились на пешеходном мосту через реку, глядя на отражение луны в темной воде. – В школе многие боятся тебя. Говорят, ты слишком холодный, слишком опасный... что у тебя взгляд убийцы, когда ты стреляешь на полигоне.
– А ты? – Гарри повернулся к ней, вглядываясь в ее карие глаза. – Ты боишься меня?
Мураяма покачала головой. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и положила ладонь ему на грудь — ровно туда, где мерно и мощно билось его сердце.
– Ни капельки. Я видела, как ты защищаешь Катасе. Как ты терпишь дурака Хёдо, хотя мог бы размазать его по стенке. И то, как ты смотришь на мир... Ты не жестокий, Гарри. Ты просто... несешь на своих плечах слишком много тяжести. И если я могу хотя бы немного облегчить эту ношу своими обедами и этой прогулкой... я буду самой счастливой девушкой на свете.
Гарри замер. Простая смертная девушка, не знающая о демонах, ангелах и великих войнах, видела самую суть его израненной души лучше, чем все великие маги Британии вместе взятые.
Он плавно поднял руку, коснулся ее подбородка и нежно, едва ощутимо прикоснулся губами к ее губам.
Мураяма тихо охнула, ее ресницы затрепетали, и она всем телом прильнула к нему, отвечая на поцелуй с невинной, но пылкой страстью. Ночной ветер играл ее волосами, унося прочь остатки сомнений и страхов.
– Я всегда буду рядом, Мураяма, – прошептал Гарри, когда их губы неохотно разомкнулись. – Обещаю.
***
Поздней ночью в кабинете Студсовета горела лишь одна настольная лампа с зеленым абажуром.
На лакированном столике стояла резная шахматная доска из черного оникса и белого мрамора. Фигуры были расставлены с безупречной геометрической точностью.
Сона Ситри сидела в глубоком кожаном кресле, подперев подбородок изящной ладонью. На ней было роскошное домашнее кимоно глубокого сапфирового оттенка с вышитыми серебряными гербами дома Ситри. Очки были сняты, открывая потрясающей глубины синие глаза. Напротив нее сидел Гарри.
– Ты опоздал на семь минут, Катасе-кун, – негромко произнесла Сона, но в ее голосе не было и тени гнева. Скорее — ленивое, предвкушающее лукавство. – И от тебя пахнет персиковыми духами.
Гарри не смутился. Он протянул руку и сделал первый ход белой пешкой:
– Е2-Е4. Непредвиденные дипломатические переговоры на нейтральной территории, президент.
Сона тихо хмыкнула, ее длинные пальцы коснулись черного коня:
– Смертная девушка из клуба кэндо? Мураяма, верно?
– Она дорога мне, Сона. Так же, как дорога моя семья.
– Я знаю, – Сона сделала ответный ход, и ее взгляд стал серьезным, почти уязвимым. – Демоны часто берут в свои свиты смертных, но мало кто способен уважать их хрупкость. В тебе удивительно сочетаются беспощадность Ладьи и мягкость истинного лорда. Мой отец... он был бы впечатлен тобой. Серафолл уже прожужжала мне все уши, требуя, чтобы я привезла тебя в столицу на официальное представление.
– Я принадлежу вам, Сона. Не подземному миру в целом, а лично вам. Моя верность не продается за титулы.
Сона замерла с фигурой слона в руке. Воздух в кабинете внезапно стал горячим, насыщенным невысказанным напряжением.
– Ты делаешь смелые заявления, Гарри, – прошептала она, поднимая на него глаза. – Ты знаешь правила нашего рода? Тот, кто победит меня в шахматы... получит право претендовать на мою руку. До сих пор ни один демон не смог одолеть меня.
Гарри плавно переместил белую ладью, поставив ее на открытую вертикаль прямо напротив черного короля:
– Ладья F1-F8. Шах.
Сона опустила взгляд на доску. Ее брови медленно поползли вверх. Ее защита, выстраиваемая годами безупречных математических расчетов, оказалась пробита нестандартным, агрессивным маневром, сочетавшим строгую логику и первобытный напор. Выхода не было. Черный король был зажат в углу.
Мат в три хода.
– Невозможно... – выдохнула Сона, ее губы приоткрылись в искреннем потрясении. – Где ты научился так играть?
– Бабушка Дорея, – мягко улыбнулся Гарри, откидываясь на спинку кресла. – Она говорила: «Никогда не пытайся переиграть гроссмейстера по его правилам. Заставь его защищаться там, где он считает себя неуязвимым».
Сона медленно поднялась из-за стола. Шелк ее кимоно тихо зашуршал. Она обошла шахматный столик и остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. Ее щеки пылали, но взгляд был прямым, гордым и полным всепоглощающей страсти.
– Ты выиграл партию, Гарри Катасе, – прошептала она, опуская ладони ему на плечи. – И теперь... мой ход.
Она плавно опустилась к нему на колени, обвив руками его шею. Ее поцелуй был властным, требовательным, но в то же время полным бесконечного доверия, которое гордая герцогиня Ситри не дарила еще никому в этом мире.
Гарри обнял ее за тонкую талию, прижимая к себе хрупкое тело своего короля. В этот момент бастион ее ледяной неприступности пал окончательно, уступив место пламени истинной любви.
А за приоткрытым окном кабинета, на ветке векового дуба, неслышно покачивался пушистый черный хвост. Две янтарные кошачьи щелочки неотрывно наблюдали за происходящим в полумраке комнаты.
– Нья-а... – тихо промурлыкала Курока, облизывая острый клычок розовым язычком. – Шах и мат, маленькая госпожа Ситри. Но настоящая охота за этим самцом только начинается. Он слишком хорош, чтобы достаться тебе одной...
***
Шотландия. Замок Хогвартс.
Кабинет директора тонул в клубах удушливого серебристого дыма, исходившего от многочисленных жужжащих и позвякивающих приборов.
За массивным дубовым столом сидел Альбус Дамблдор. Его лицо, обычно выражавшее безмятежную благожелательность, сейчас было перекошено от мрачной озабоченности. Перед ним стояли Джеймс и Лили Поттер.
Лили заметно постарела. В ее рыжих волосах пробились серебряные нити, а под глазами залегли темные тени вечной тревоги. Джеймс нервно теребил край мантии, то и дело поглядывая на тяжелую дверь, за которой ждал их младший сын.
– Альбус, это невозможно скрывать вечно! – сдавленным, полным отчаяния голосом произнесла Лили. – Годрику уже двенадцать! Он пошел на второй курс, но его магия... она бунтует! Заклинания взрываются в его руках, ядро отторгает родовые чары Поттеров!
– Лили права, директор, – хмуро подтвердил Джеймс. – На прошлой неделе он пытался призвать родовую защиту в поместье, и алтарь ударил его откатом так, что мальчик сутки плевался кровью! Магия рода не признает его истинным наследником! Она требует первенца!
Дамблдор тяжело вздохнул, соединив кончики пальцев перед лицом:
– Успокойтесь, друзья мои. Мы знали, что ритуал передачи сил может вызвать временные флуктуации. Годрик — наш Избранный. Он победил Тёмного Лорда. Мы должны помочь его телу полностью ассимилировать силу Гарри во имя Всеобщего Блага.
– Какое к черту благо, Альбус?! – сорвалась Лили, и по ее щекам покатились горькие слезы раскаяния. – Я каждую ночь вижу его глаза! Глаза пятилетнего Гарри, когда мы выкачивали из него жизнь в Большом Зале! Мы предали его! Мы выбросили родного сына на замерзающую улицу к магглам! И ради чего?! Ради того, чтобы Годрик вырос избалованным, хвастливым мальчишкой, который даже простое «Люмос» не может сотворить без риска спалить себе брови?!
– Лили! – резко оборвал ее Джеймс, хотя в его собственном голосе сквозило глухое сомнение. – Мы сделали то, что должны были! Гарри стал бы сквибом и возненавидел бы брата!
– А разве сейчас он нас не ненавидит?! – закричала женщина. – Где он, Альбус?! Ты обещал, что Дурсли позаботятся о нем! Я вчера отправила сову в Литтл Уингинг, и письмо вернулось! Петунья написала мне маггловской почтой три года назад, что никакого Гарри они в глаза не видели! Его корзинка исчезла с их порога в ту же ночь!
Дамблдор слегка нахмурился. Приборы в его кабинете, настроенные на кровь Гарри Поттера, молчали вот уже одиннадцать лет. Все следящие чары, завязанные на род Поттеров, растворились в пустоте, словно мальчик просто умер. Но директор нутром старого интригана чувствовал: это не так.
– Мы найдем его, Лили, – мягко, но холодно произнес старик, и в его глазах за стеклами очков блеснул расчетливый блеск. – Когда Волан-де-Морт вернется, нам понадобится стабильность Годрика. Если кровь первенца необходима для завершения стабилизации ядра Избранного... мы найдем Гарри. Где бы он ни был. Он поймет свой долг перед семьей и магическим миром.
– А если он не захочет возвращаться? – тихо, с ужасом спросила Лили.
Дамблдор лишь снисходительно улыбнулся своей фирменной дедушкиной улыбкой:
– Беспомощный сквиб в мире магглов всегда вернется к свету родного очага, Лили. У него просто не будет иного выбора.
Старый волшебник не знал, как чудовищно он ошибался.
Он не знал, что «беспомощный сквиб» давно переродился в несокрушимую демоническую Ладью древнего герцогского дома. Что его руки привыкли не к хрупким палочкам, а к тяжелой оружейной стали, смина