Гарри Кусакабе
Пепел над Темзой, рассвет над Тенгу
– Капитан Кусакабэ права, – спокойный, лишенный малейших модуляций голос Оригами разрезал воцарившееся молчание. – Суп остынет через семь минут сорок секунд. Теряются вкусовые качества и питательная ценность. Нерационально.
Гарри тихо, с искренним облегчением рассмеялся. Звук этого смеха был легким, чистым, словно свежий утренний бриз с горного перевала, окончательно развеявший тяжелый могильный дух, оставленный волшебниками с туманного острова.
Маленькая Эми потерлась теплой щекой о его подбородок, обняв отца за шею своими пухлыми ручонками, а Харуто уже нетерпеливо тянул его за край рубашки:
– Папа, а тетя Тока съест все рисовые шарики! Честно-честно, она уже третий дожевывает!
– Неправда! – донесся из кухни возмущенный, но приглушенный набитым ртом крик Ятогами. – Я оставила Шидо ровно половину! Ну... почти половину!
Рёко покачала головой, пряча табельный пистолет обратно в скрытую кобуру под фартуком. Ее взгляд, секунду назад бывший взглядом боевого офицера, готового расстреливать угрозы в упор, снова стал домашним, теплым и немного усталым. Она подошла вплотную, положила ладонь на грудь Гарри, чувствуя ровное, спокойное биение его сердца, и тихо выдохнула:
– Пошли. Дети голодные. Да и нашим... шумным союзникам нужно восстановить силы.
– Идем, – Гарри нагнулся, легко подхватил сына свободной рукой и понес обоих детей в дом.
Обеденный стол в гостиной выглядел так, словно здесь никогда не стояли призраки его чудовищного прошлого. Шидо как раз водрузил в центр деревянной столешницы огромное блюдо с золотистой темпурой и овощами, с виноватой улыбкой вытирая лоб полотенцем. Котори с невозмутимым видом перебирала отчеты на прозрачном планшете «Рататоска», лениво перекатывая леденец языком за щекой.
– Мы зафиксировали серию аномальных пространственных возмущений в пяти километрах к северу, – не отрываясь от экрана, произнесла девочка командирским тоном. – Похоже, твои бывшие соотечественники привели с собой внушительный хвост, но координаторы с «Фраксинуса» вовремя рассеяли их остаточные следы. Местные службы правопорядка сочтут это за рядовые электромагнитные помехи.
– Спасибо, Котори, – Гарри усадил детей на их высокие стульчики. – И извини за беспокойство.
– Брось, – фыркнула красноволосая девочка, бросив на него быстрый, понимающий взгляд. – Ты помог нам стабилизировать барьеры вокруг жилых секторов тремя неделями ранее. Считай это дружеским бартером. К тому же... – она лукаво покосилась на подоконник, где с чашкой жасминового чая устроилась Куруми, – наш общий «Кошмар», кажется, более чем довольна полученным десертом.
Токисаки изящно пригубила чай, ее алые губы тронула томная, полупьяная улыбка. Ее золотой глаз-часы медленно, лениво тикал, а кожа словно светилась изнутри от колоссального объема поглощенной энергии.
– О да, госпожа командующая, – промурлыкала Куруми, прикрыв веки. – Этот бледный змееподобный джентльмен был полон столь изысканной, концентрированной жажды жизни... Подумать только, осквернить собственную душу ради жалких десятков лет призрачного бессмертия! В нем было столько заемного времени, украденного у сотен людей, что мой «Зафкиэль» будет петь от сытости еще очень долго. Милый Гарри-сан, если у вас на родине водятся еще подобные деликатесы, непременно приглашайте меня на охоту.
– Надеюсь, этот был последним, – сухо ответил Гарри, накладывая детям дымящийся рис с овощами. – Больше в Британии нет ничего, что стоило бы твоего внимания, Куруми. Там осталась только гниль.
Оригами, сидевшая рядом с Харуто, аккуратно подула на горячую ложку с супом и поднесла ее ко рту мальчика. Малыш послушно открыл рот, весело болтая ножками.
– Если они вернутся, – абсолютно серьезно заявила беловолосая девушка, глядя в пространство своими прозрачно-голубыми глазами, – я подам запрос на орбитальную бомбардировку с использованием тяжелого орудия «Панцирь». Протокол уничтожения несанкционированных биомагических объектов разработан. Семья Кусакабэ находится под высшим приоритетом защиты.
– Оригами, пожалуйста, давай обойдемся без орбитальных бомбардировок жилых районов, – взмолился Шидо, плюхнувшись на соседний стул. – Мы ведь только-только договорились с городским советом о снижении уровня тревоги.
– Я рассчитаю угол падения луча с погрешностью до двух миллиметров, – не моргнув глазом, парировала девушка. – Ущерб саду Гарри-семпая будет минимальным.
Рёко тихо фыркнула в кулак, наливая мужу зеленый чай. За столом звенели пиалы, Тока восторженно хвалила жареную свинину, дети смеялись над забавными рожицами, которые им тайком корчила Куруми, а за окном весело шумели кроны японских кленов. Это был хаос — странный, разношерстный, сотканный из бывших врагов, Духов и солдат, но это был живой, искренний мир, за который Гарри сражался каждый день.
И в этом мире больше не было места Мальчику-Который-Выжил.
***
*Площадь Гриммо, 12, Лондон.* *Тремя часами позже.*
Пространство старой прихожей особняка Блэков разорвалось с визгливым, паническим треском.
Кубарем вывалившись из воронки аварийного международного портключа, на пыльные доски рухнул Рон Уизли. Следом за ним, едва удержавшись на ногах, появился Аластор Грюм, чье лицо было серым, как мокрый гранит. Гермиона упала на колени, судорожно хватая ртом воздух и сдерживая приступ тошноты от экстренного пространственного скачка.
Последними появились Джеймс и Лили Поттер, волоча за собой онемевшего, полумертвого Сириуса.
Вслед за ними с глухим стуком материализовался Альбус Дамблдор.
Великий светлый маг не удержал равновесия. Он покачнулся, задел плечом старинную подставку для зонтов из ноги тролля и тяжело осел на нижнюю ступеньку парадной лестницы. Руки старика мелко, непрерывно дрожали. Пальцы судорожно сжимались, словно все еще пытались нащупать утраченную деревянную палочку — легендарный артефакт Смерти, который остался лежать в далекой японской траве, втоптанный в землю, словно никому не нужный мусор.
Из темного коридора кухни на шум торопливо выбежали Молли Уизли, Артур, Люпин и Северус Снейп.
– Вернулись! Мерлин правый, вы вернулись! – запричитала Молли, всплескивая руками. – Мы чувствовали такие чудовищные возмущения барьеров... Что произошло? Вы нашли мальчика? Где Гарри?
Никто не ответил.
Тишина, повисшая в узком коридоре, была настолько плотной и удушливой, что в ней отчетливо слышался скрип старых половиц и тяжелое, хриплое дыхание Джеймса Поттера.
– Джеймс? – тихо позвал Римус Люпин, с тревогой вглядываясь в осунувшееся, словно постаревшее на двадцать лет лицо школьного друга. – Джеймс, скажи хоть слово. Тёмный Лорд... метки пожирателей...
– Он мертв, – глухо, со страшной пустотой в голосе произнес Грюм. Его деревянная протезная нога стукнула об пол. Артефактный глаз неподвижно уставился в потолок, перестав вращаться.
Молли застыла на полушаге. Ее лицо озарила недоверчивая, робкая радость:
– Мертв?.. Вы... вы победили его? Пророчество свершилось?! О, хвала небесам! Гарри вернулся? Он уничтожил Сами-Знаете-Кого?!
– Заткнись, Молли, – рявкнул Сириус.
Это было сказано без привычного задора или дерзости. Блэк выглядел так, словно его только что выволокли из глубин Азкабана после десятилетнего поцелуя дементора. Он медленно подошел к стене и с размаху ударил по ней кулаком, сдирая кожу до крови.
– Заткнись, ради всего святого...
– Что здесь произошло? – холодный, режущий шепот Северуса Снейпа заставил присутствующих вздрогнуть. Зельевар стоял в дверях, его левая рука судорожно сжимала предплечье. – Моя метка. Она не просто поблекла, как шестнадцать лет назад. Она... выжжена. Рубцы обуглились. Связь разорвана так, словно Темного Лорда стерли из мироздания. Кто это сделал? Дамблдор?
Альбус медленно поднял голову. Очки-половинки съехали на кончик носа, открывая выцветшие, слезящиеся глаза. В них больше не было искры мудрости. В них не было скрытого знания, не было снисходительного величия лидера Света. Там остался лишь бездонный, первобытный старческий ужас.
– Не я, Северус, – еле слышно прошелестел старик. Его голос надломился, превратившись в старческое дребезжание. – И не магия, которую мы знаем.
– Кто же тогда?! – вскричал Артур Уизли, оглядывая бледных, трясущихся спутников.
– Чудовище, – всхлипнул Рон. Рыжий парень сполз по стене, обхватив голову руками. Его зубы выбивали барабанную дробь. – Чертово чудовище в кружевном платье! Она... она просто улыбнулась! Там были часы... огромные часы из золота и тьмы! Пожиратели... их просто утащило в землю! Руки! Сотни рук разорвали их на куски, а Сами-Знаете-Кто... он кричал! Он умолял о пощаде, как последний книззл! А Гарри... Гарри просто стоял и смотрел на это! Он приказал ей сожрать его!
В холле воцарился погребальный холод.
– Лили... – Римус сделал шаг к женщине. – Лили, что с Гарри? Вы привели его?
Лили Поттер не плакала. Ее глаза были сухими, остекленевшими, устремленными в одну точку на пыльном портрете Вальбурги Блэк, которая почему-то даже не проснулась, словно сама смерть, вошедшая в дом, заставила замолчать даже зачарованный холст.
– У него... у него есть дети, – безжизненным голосом произнесла женщина. Ее пальцы судорожно теребили край засаленного шерстяного платка. – Мальчик и девочка. Черноволосый мальчик... он так похож на Джеймса в детстве. И девочка с зелеными глазами. Моими глазами.
– Дети? – Молли непонимающе моргнула. – Но... если у него дети, значит, род Поттеров спасен! Джеймс, Лили, это же великое счастье! Почему вы стоите с такими лицами? Нужно немедленно отправить за ними портключ, перевезти невестку и внуков сюда, в безопасность, подготовить ритуал введения в род...
– Они не Поттеры, – диким, сдавленным шепотом перебил ее Джеймс.
Мужчина поднял на собравшихся лицо, искаженное чудовищной гримасой боли и унижения.
– Они носят фамилию маглы. Офицера магловской армии. Гарри... он даже не взглянул на нас. Он сказал, что род Поттер мертв. Он сказал, чтобы мы сгнили вместе с нашей глупостью.
– Но он не имеет права! – взвился Артур. – Ты глава рода! Магия крови...
– Нет больше магии крови! – Джеймс сорвался на крик, переходящий в хриплый лай. – Нет ее, понимаешь ты, Артур?! Он не изгнанник, просящий прощения! Он — нечто иное! Вокруг него воздух дрожит от силы, которой нет названий в наших книгах! Он не пользуется палочкой! Он смотрел на нас, как на грязь под сапогами! А его жена... эта женщина наставила на Сириуса магловское оружие, и Мерлин свидетель, если бы Сириус шевельнулся, она снесла бы ему череп без единого колебания!
– Это невозможно... – пробормотала Гермиона, обнимая себя за плечи. Девушка выглядела глубоко травмированной. Ее академический, упорядоченный мир рухнул за несколько минут в японском саду. – Там была девушка... совсем молодая, белые волосы. У нее не было палочки, но она окутала детей щитом... Я видела рунические плетения, видела чистую энергию, искажающую пространство. Это технологии, соединенные с древней магий без единого заклинания на латыни! Они живут в двадцать первом веке, пока мы... пока мы прячемся в этих гнилых склепах и спорим о чистоте крови!
– Альбус... – Минерва Макгонагалл, только что спустившаяся из штабной комнаты, замерла на ступенях, глядя на поверженного директора. – Что же нам делать? Темный Лорд повержен, но... Министерство лежит в руинах. Люди ждут своего избавителя. Они ждут Годрика... они не знают, что он погиб! Газеты полны слухов. Если Визенгамот узнает, что Волан-де-Морта уничтожил не Орден, не Избранный, а неизвестные силы на другом конце планеты... Начнется паника!
Дамблдор тяжело поднялся, опираясь на перила. Старик казался иссохшим, лишенным внутреннего огня.
– Правду скрыть не удастся, Минерва, – глухо произнес он. – Том Реддл исчез. Но вместе с ним исчезло и наше будущее. Я искал спасителя, а нашел судью. Мы шестнадцать лет строили храм вокруг золотого тельца, не замечая, что истинный свет горел в том, кого мы бросили в подвал.
– Альбус, ты должен издать указ! – с отчаянием воскликнула Лили, падая перед ним на колени и хватая его за полы мантии. – Ты Верховный Чародей! Аннулируй его эмансипацию! Призови Международную конфедерацию магов! Объяви его похищенным, околдованным, заставь японское министерство выдать его! Он мой сын! Он должен вернуться!
Дамблдор медленно, с бесконечной печалью покачал головой и осторожно высвободил ткань мантии из пальцев женщины:
– У Конфедерации нет власти над Тенгу, Лили. И у японского Министерства магии тоже. Гарри служит силам, которые смотрят на волшебников как на опасную, непредсказуемую аномалию. Если мы посмеем явиться туда с отрядом авроров... нас просто уничтожат. Не заклинаниями. Нас сотрут из реальности теми самыми теневыми монстрами и плазменными орудиями, которые мы видели сегодня. Для них мы — не волшебники. Для них мы — варвары, возомнившие себя богами.
В коридоре снова повисла тишина, нарушаемая лишь судорожными всхлипами Лили Поттер, лежавшей на грязном ковре у ног великого светлого мага, потерявшего свою силу.
Скрипнула входная дверь.
На пороге стояла Флёр. В руке молодой француженки был зажат легкий саквояж с чарами расширения. Ее изящное дорожное пальто было застегнуто на все пуговицы, а серебристые волосы аккуратно уложены.
– Флёр? – Билл Уизли, сидевший на стуле в тени, ошарашенно поднял голову. – Ты... куда ты?
Девушка обвела собравшихся долгим, пренебрежительным взглядом. Ее красивые ноздри брезгливо дрогнули, вдохнув тяжелый запах пыли, крови и застарелого лицемерия.
– Я ухожу, Уильям, – спокойно, с холодным достоинством произнесла вейла. – Наш брак был ошибкой. Мой отец уже оформил расторжение контракта через французское посольство.
– Но почему?! – вскочил Билл, его лицо покрылось красными пятнами. – Сейчас, когда война наконец закончилась?! Мы победили! Нам нужно восстанавливать страну!
– Вы ничего не победили, – отчеканила Флёр, и в ее голосе звенел чистый хрусталь. – Вас спасли из милости. Спасли те, кого вы предали и втоптали в грязь. Вы сломали жизнь мальчику, а когда он стал сильнее всех вас вместе взятых, приползли скулить на его порог. Вы жалкие. Все до единого.
Она перевела взгляд на рыдающую на полу Лили:
– Вы оплакиваете не сына, мадам Поттер. Вы оплакиваете свое утраченное величие. Вы хотели вернуть не ребенка, а красивое знамя, которым можно прикрыть свою наготу перед волшебным миром. Гарри поступил правильно, вышвырнув вас вон. Живите в своем пепле. Вы его заслужили.
Флёр развернулась на каблуках, толкнула тяжелую дубовую дверь особняка и вышла в лондонский дождь, ни разу не оглянувшись назад.
Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком, похожим на звук забиваемого в крышку гроба гвоздя.
***
*Тенгу, Япония.* *Полночь.*
В двухэтажном доме семьи Кусакабэ царила благословенная, глубокая тишина.
Шумные гости разошлись еще в девять вечера. Шидо увел сонную Току, которая всю дорогу до дома бормотала о великолепном вкусе карамелизированного батата. Котори вернулась на командный мостик «Фраксинуса», чтобы завершить протоколы маскировки дневного инцидента. Оригами, тщательно проверив все внешние сенсоры и поцеловав спящего крестника в лоб, с военной четкостью откланялась, пообещав заступить на утреннее патрулирование сектора без опозданий.
Дети спали в своей комнате на втором этаже. Маленький Харуто крепко сжимал плюшевого дракона, тихо посапывая в подушку, а Эми свернулась калачиком под мягким стеганым одеялом, подложив пухлую ладошку под щеку.
Гарри стоял на широкой деревянной веранде заднего двора, опираясь ладонями на гладкие перила. Он был одет в простое темное юката, прохладный ночной воздух приятно холодил разгоряченную кожу. Сад был залит серебристым светом огромной, чистой луны. От дневного кошмара не осталось и следа: земля была аккуратно разровнена, сломанный забор заменен легкими бамбуковыми секциями, а цветы пионов распустились во всей своей ночной красе, источая тонкий сладковатый аромат.
– Не спится, милый Гарри-сан?
Шелест шелковых юбок раздался прямо над головой. На коньке черепичной крыши, покачивая стройными ножками в чулках с кружевными подвязками, сидела Куруми. В лунном свете ее готическое платье казалось сотканным из чистого мрака, а левый глаз тускло мерцал золотом, отсчитывая вечные, неторопливые секунды.
– Просто наслаждаюсь тишиной, – не оборачиваясь, ответил Гарри. – Спасибо за день, Куруми. Ты избавила меня от необходимости пачкать руки.
Дух легко, словно невесомое перышко, соскользнула с крыши и бесшумно приземлилась на деревянный настил рядом с ним. Она подошла вплотную, опершись локтями о перила и заглядывая снизу вверх в его спокойное лицо.
– О, не стоит благодарностей, – она лукаво прищурилась, прикрыв нижнюю часть лица веером. – Это была чистейшая сделка. И признаться, весьма выгодная. Знаете, когда я поглощала его время... я увидела его память. Всю его долгую, уродливую жизнь.
– Вот как? – Гарри слегка приподнял бровь. – И каково это — копаться в голове лорда Волан-де-Морта?
– Невероятно скучно, – разочарованно протянула Куруми, закатив глаза. – Я ожидала увидеть истинного темного владыку, гения первозданного хаоса, существо, равное по силе сильнейшим Духам нашего мира... А нашла лишь перепуганного, закомплексованного сироту, который панически боялся собственной смертности. Вся его «великая империя» держалась на страхе кучки трусливых аристократов в дурацких масках. Никакой высокой цели. Никакой истинной трагедии. Лишь мелкая, пакостная жестокость дворового хулигана, дорвавшегося до опасных спичек.
Она тихо хихикнула, прижавшись плечом к его руке:
– Подумать только, этот человек считал себя вершиной творения! Если бы он столкнулся хотя бы с рядовым пространственным разломом средней мощности, его разорвало бы на кванты вместе со всеми его жалкими побрякушками. Вы жили в очень странном, очень слепом мирке, Гарри-сан.
– Я знаю, – тихо вздохнул Гарри, глядя на темные верхушки кленов. – Волшебный мир Британии законсервировал себя в семнадцатом веке. Они перестали развиваться, перестали задавать вопросы. Они упивались своей кровью, своими палочками, своими замшелыми законами. Они думали, что если спрячутся за барьерами, то станут богами. А на деле оказались просто рыбами в пересыхающей луже.
– И теперь эта лужа осталась без своего страшного сома, – промурлыкала девушка. – Что они будут делать без своего Темного Лорда? Без своего Избранного?
– Сгниют, – просто ответил он. – Или научатся жить заново. Меня это больше не касается. У них были все шансы. Шестнадцать лет они могли меняться, могли учиться, могли признать свои ошибки. Вместо этого они вырастили из моего брата жертвенного агнца, принесли его на алтарь собственной трусости, а потом пришли требовать мою жизнь в уплату своих долгов. Я отдал им долг крови, уничтожив Реддла твоими руками. Счет закрыт.
Куруми пристально посмотрела на него. В ее красном глазу мелькнуло странное, несвойственное «Худшему Духу» теплое уважение. Она медленно выпрямилась, расправляя кружева на рукавах:
– Вы удивительный человек, Гарри-сан. Большинство людей на вашем месте потратили бы жизнь на месть. Они вернулись бы туда на черных конях, залили бы министерство кровью, заставили бы обидчиков ползать на коленях...
– Месть требует времени, – Гарри повернулся к ней и мягко улыбнулся. – А время — слишком ценная валюта. Зачем мне тратить драгоценные часы моей жизни на мертвецов, когда у меня есть живые? У меня есть Рёко. Есть дети. Есть служба. Завтра утром мне нужно помочь Шидо с настройкой рунных резонаторов для Токи, а в субботу отец Рёко позвал меня на рыбалку в залив. Скажи, Куруми... променял бы нормальный человек хоть одну минуту этой жизни на крики Джеймса Поттера или фальшивые слезы Дамблдора?
Токисаки замерла. Затем ее губы тронула искренняя, тихая улыбка — без безумия, без маски хищницы, улыбка простой девятнадцатилетней девушки, которой когда-то так не хватило простого тепла.
– Нет, – тихо ответила она. – Не променял бы. Вы победили их самым жестоким образом, Гарри-сан. Вы просто стали счастливым без них.
Тени за ее спиной сгустились, плавно укутывая хрупкий силуэт.
– Доброй ночи, капитан Кусакабэ-Поттер. И спасибо за угощение.
– Спокойной ночи, Куруми.
Чернильный мрак бесшумно сомкнулся, и веранда снова опустела.
Гарри постоял еще несколько минут, вдыхая ночную прохладу. Легкий шорох раздвижной двери заставил его обернуться.
На веранду вышла Рёко. На ней было легкое хлопковое кимоно, темно-каштановые волосы рассыпались по плечам. В руках она держала две глиняные чашки с горячим имбирным взваром.
– С кем это ты шептался в темноте? – с показной строгостью спросила она, подходя ближе и протягивая ему чашку. – Опять балуешь нашу кошмарную соседку кристаллами?
– Она помогла нам сегодня, – улыбнулся Гарри, принимая теплое глиняное донышко ладонями. – Заслужила немного внимания.
Рёко прислонилась спиной к его груди, и Гарри привычно, бережно обнял ее за плечи, согревая своим теплом. Женщина сделала глоток, прикрыв глаза от удовольствия.
– Харуто во сне звал тебя, – тихо сказала она. – Сказал, что когда вырастет, станет таким же сильным солдатом, как ты. Чтобы защищать маму и Эми.
Гарри уткнулся носом в ее волосы, пахнущие лавандовым мылом и порохом — странная, неповторимая смесь, которая давно стала для него самым родным ароматом на свете.
– Я научу его защищать, – глухо проговорил он. – Но сначала научу его думать. И любить. Чтобы он никогда не брал в руки оружие ради чужой глупой гордыни.
Они долго стояли молча, слушая стрекот цикад в саду и глядя, как медленно плывут полупрозрачные ночные облака, заслоняя серебряный диск луны.
– Знаешь... – Рёко повернула голову, заглядывая ему в глаза своими строгими, но бесконечно любящими серыми глазами. – Мой отец сегодня звонил. Он слышал о странных электромагнитных всплесках в нашем районе. Старик волновался. Сказал, что если эти английские сектанты в платьях посмеют еще раз побеспокоить его внуков, он достанет со склада свой старый охотничий карабин и лично научит их хорошим манерам по-японски.
Гарри не сдержал тихого, счастливого смешка. В его памяти мгновенно всплыло обветренное, морщинистое лицо бывшего полицейского, его грубоватый бас и крепкие, мозолистые руки, которые хлопали его по плечу за семейным столом. Чужой человек. Человек другой расы, другой культуры, не знавший ничего о волшебных палочках и чистокровных династиях. Но именно он стал для него настоящим отцом. Не лорд древнейшего рода Поттер с вечно надменным подбородком, а старый японский пенсионер, привозивший детям ящики с домашней хурмой и учивший Гарри правильно чистить речного угря.
– Твой отец потрясающий, – прошептал Гарри.
– Наш отец, – мягко поправила Рёко, переплетая свои пальцы с его пальцами. – Запомни это, дуралей. Наш.
Она взглянула на тонкую серебристую полоску шрама на его чистом лбу. В лунном свете она казалась просто следом от давней детской царапины, не несущей в себе больше никакой боли, никакого проклятия, никакой судьбы, навязанной сумасшедшей пророчицей в грязном трактире.
– Ты отпустил их? – тихо спросила она.
Гарри посмотрел на свои руки. На ладонях виднелись небольшие мозоли от рукояти винтовки CR-Unit и тонкие белые линии от мелких ожогов при калибровке рунных камней. Это были руки солдата, инженера, мужа и отца. Живые руки свободного человека.
– Я отпустил их шестнадцать лет назад, Рёко, – он перевел взгляд на ночное небо, где среди звезд медленно пролетал серебристый огонек патрульного дирижабля «Рататоска». – Сегодня я просто закрыл за ними дверь. Навсегда.
Где-то далеко за океаном, на покрытом холодным дождем острове, сидели в темноте перепуганные люди в мантиях. Они считали золото в гоблинских сейфах, писали лживые некрологи в «Ежедневный Пророк», выдумывали оправдания для Визенгамота и судорожно пытались понять, как им жить в мире, где больше нет великих лордов и спасителей с пеленок. Род Поттеров умирал в пустом фамильном особняке под завывания осеннего ветра, захлебываясь в собственном яде и запоздалом, никому не нужном раскаянии.
А здесь, над футуристическими шпилями города Тенгу, занимался чистый, ослепительно ясный рассвет.
Первые лучи восходящего солнца коснулись верхушек сосен, озарили нежно-розовым светом лепестки цветущих пионов и легли на деревянные ступени веранды.
Из детской комнаты наверху донесся сонный, требовательный голосок маленькой Эми:
– Па-па! Каша!
Гарри улыбнулся. Той самой спокойной, уверенной и теплой улыбкой, которой он никогда не улыбался в прошлой жизни.
– Идем, капитан Кусакабэ, – он допил остывший взвар и поставил пиалу на столик. – Служба зовет. Наш главный командир проснулся.
– Есть, сержант, – весело козырнула Рёко, и они вместе шагнули в теплый, залитый утренним светом дом, навстречу новому дню, в котором было место только жизни, смеху и настоящей, несокрушимой любви.