Гарри Латров и сражение на Камчатке
Пепел павших львов
– ...Мы выжжем всё до скального основания тяжелыми термобарическими зарядами, – закончил Гарри, и в его голосе не дрогнула ни единая нота. – Для нас вы даже не враги. Вы — биологический мусор, мешающий людям выживать.
Сириус Блэк стоял не шевелясь. По его виску стекала струйка холодного пота, очерчивая забитую гарью морщину на щеке. Он смотрел в эти невозможные зелёные глаза — глаза Лили, но вымороженные, стальные, в которых не осталось ни крупицы жалости, — и понимал со всей кристальной, беспощадной ясностью: этот человек не блефует. Мальчишка, которого они когда-то с легкостью вычеркнули из семейных скрижалей как никчемного сквиба, говорил о геноциде их мирка с деловитым спокойствием офицера, зачитывающего инструкцию по дезинфекции склада.
– Забирай их, – повторил Гарри, опуская автомат стволом в пол, но не ставя оружие на предохранитель. – Время пошло, Блэк. Две с половиной минуты.
Сириус судорожно сглотнул, чувствуя, как одеревенели колени. Он бросил взгляд на труп Макнейра — выбитые пулей мозги растеклись по серому советскому линолеуму безобразной кашей. Затем перевел взор на Гордона, который барахтался в углу, скуля от боли в вывернутом колене и зажимая раздробленное плечо.
И, наконец, Годрик.
Великий победитель Темного Лорда, золотой мальчик Дамблдора, надежда чистокровной Англии сидел у стены, поджав колени к груди. Сквозь его сломанные пальцы капала слюна пополам с кровью и осколками зубов. Взгляд Избранного метался по комнате, остекленевший, лишенный разума, полный лишь животного, первобытного ужаса. От шелковых брюк Годрика поднимался отчетливый запах мочи.
– П-помоги... – нечленораздельно простонал он, едва шевеля разбитой челюстью. – Сириус... забери... забери меня...
Блэк наклонился, хватая крестника за воротник мантии и рывком вздергивая на ноги. Годрик закричал, когда сломанные кости лица сместились от движения, но Сириус даже не поморщился. Иллюзии рухнули. Вся эта напыщенная гриффиндорская спесь, взращиваемая годами похвалы в Большом зале Хогвартса, вытекла из парня вместе с лужей на полу.
– Вставай, Гордон! – хрипло рявкнул Сириус на второго аврора, подтаскивая хныкающего Годрика к выходу. – Хватайся за ремень! Шевелись, если сдохнуть здесь не хочешь!
Раненый великан, всхлипывая и волоча сломанную ногу, кое-как подполз к ним, цепляясь здоровой рукой за куртку Блэка. Сириус наклонился, свободной рукой ухватил мертвого Макнейра за воротник дорожного плаща, волоча труп по полу, и вытащил из кармана аварийный порт-ключ — помятую медную пуговицу с гербом Ордена Феникса.
У порога Сириус замер. Он обернулся, глядя на Гарри.
Позади молодого капитана бесшумной тенью стояла Криска. Её пальцы уверенно покоились на рукояти автоматического пистолета, а фиалковые глаза следили за каждым микродвижением волшебников. Где-то в глубине коридора, за толстой стальной дверью жилого отсека, послышался приглушенный детский лепет — один из малышей проснулся, потревоженный шумом, но тут же стих, баюкаемый Инией.
– Гарри... – выдавил Сириус, и голос его сорвался на сиплый шепот. – Неужели в тебе совсем ничего не осталось? Ни капли памяти? Твоя мать... она ночами не спала. Она любила тебя, пока Альбус не убедил её...
– Моя мать умерла двадцать семь лет назад на холодном крыльце в графстве Суррей, – отрезал Гарри. Его лицо оставалось каменной маской. – А женщина, которая пришла ко мне на сопках Камчатки требовать чужих детей ради спасения своего статуса, для меня — пустое место. Активируй ключ, Блэк. Твое время вышло.
Сириус закрыл глаза, сдерживая подступившую к горлу тошноту.
– *Портус*, – прошептал он пересохшими губами.
Пространство сжалось в тугой, пульсирующий вихрь. Золотистая вспышка вырвала жалкие остатки штурмовой группы из прихожей, оставив после себя лишь едкий запах горелого мяса, озона и пороховой гари.
***
Шлюз закрылся с тяжелым пневматическим шипением.
Гарри стоял неподвижно еще около десяти секунд, прислушиваясь к ощущениям. Пространственные возмущения улеглись. Фон стабилизировался. Его магия, привыкшая работать в резонансе с бортовыми системами ТНИ, медленно втягивалась обратно в ядро, оставляя в теле знакомое чувство гудящей пустоты и усталости после боевого вылета.
Щелкнул затвор. Криска поставила пистолет на предохранитель и подошла к нему вплотную. Её тонкие, сильные пальцы легли на его плечо, сжимая плотную ткань разгрузочного жилета.
– Они больше не вернутся, – произнесла она. Это был не вопрос — утверждение. Но в глубине её фиалковых глаз плескалась холодная ярость, которую Гарри видел лишь однажды: во время прорыва улья под Минском, когда рой БЕТА окружил полевой госпиталь с ранеными пилотами.
– Не вернутся, – согласился Гарри, опуская ладонь на её пальцы. – Тот старик, Сириус, сломлен. А мой драгоценный братец слишком труслив, чтобы переступить через собственный страх. Он привык воевать там, где за спиной стоял директор, готовый исправить любую его ошибку, а враги играли по правилам рыцарских дуэлей. Настоящей войны он не выдержит.
– Я вызову дежурное подразделение охраны, – сказала Криска, окинув взглядом кровавые следы на полу. – Лейтенант Сандек должен знать о бреши в периметре. Если сюда смогли проникнуть чужаки со своими пространственными аномалиями, значит, системы слежения базы Юкон требуют модернизации.
– Скажи ему, что это был локальный прорыв остаточных фазовых помех, зафиксированный нашими датчиками, – покачал головой Гарри. – Не нужно пугать командование сказками о волшебниках с деревянными палочками. Для ООН и советского генштаба это лишний повод отправить нас в лаборатории на опыты. Макнейра и кровь спишем на работу контрразведки. Сандек не станет задавать лишних вопросов, пока мы даем результат в воздухе.
Криска коротко кивнула. В её мире выживание всегда стояло выше протоколов.
Дверь спальни тихо отодвинулась. В проеме появилась Иния Сестина. На шестнадцатилетней девочке была безразмерная фланелевая пижама, в руках она прижимала плюшевого медведя с оторванным ухом. Её большие голубые глаза сонно моргали, разглядывая пулевые отметины на стене.
– Криска... Гарри... шум кончился? – тихо спросила она, зевая. – Миша и Ирочка просыпались, но я спела им песенку про синий платочек, как учил механик дядя Вася, и они снова спят. А Саша держит кубик и не отдает.
Криска мягко улыбнулась — той редкой, почти неуловимой улыбкой, которая предназначалась только для их маленькой семьи, — подошла к девочке и погладила её по взлохмаченным светлым волосам.
– Всё кончилось, Иния. Была учебная тревога. Иди в кровать, я сейчас приду.
Гарри глубоко вздохнул, проводя ладонью по лицу и смывая невидимую грязь воспоминаний. Он посмотрел на свои руки — мозолистые, загрубевшие от рычагов управления и чистки пулеметных лент. На этих руках была кровь сотен кремниевых чудовищ. И сегодня они едва не обагрились кровью тех, кто дал ему жизнь.
Но в душе не было раскаяния. Была лишь сталь. Та самая броневая сталь его Су-27 «Журавлик», которая закрывала небо над теми, кого он любил.
***
Больница Святого Мунго. Закрытое крыло травм от темномагических проклятий.
Активация порт-ключа в замкнутом помещении палаты отозвалась громоподобным хлопком, выбившим стекла в зачарованных окнах с видом на пасторальные луга.
Воздух закружился вихрем, и на истерзанный ковер с глухим стуком вывалилась груда тел.
– Мерлин святой! – вскрикнула дежурная целительница, роняя серебряный поднос с флаконами зелий.
Лили Поттер, сидевшая у постели мужа, вскочила на ноги. Её сердце сжалось от дурного предчувствия, когда до ноздрей донесся тяжелый, сладковатый запах свежей крови и горелого пороха.
– Годрик! – вскричал Джеймс, приподнимаясь на единственной ноге и едва не падая с кровати. – Сириус! Вы вернулись?! Где ребенок?!
Сириус Блэк тяжело поднялся с пола. Его дорожный плащ был насквозь пропитан чужой кровью. Он не ответил. Он молча сделал шаг в сторону, открывая взглядам родителей то, что принес с собой из другого мира.
Труп аврора Макнейра лежал навзничь. Там, где должна была быть задняя часть черепа, зияла рваная, закопченная дыра, из которой на ворс ковра вывалились остатки серого вещества. Рядом корчился Гордон, держась за выломанную ногу и захлебываясь бессвязными ругательствами.
А в центре этой кровавой бойни стоял на четвереньках Годрик.
Он не поднимал головы. Его тело сотрясала крупная, неукротимая дрожь. Нижняя челюсть свисала набок под неестественным углом, изо рта непрерывным потоком текла розовая пена, смешанная со слюной и осколками зубов. Но страшнее всего были его глаза — пустые, остекленевшие, уставившиеся в пол, словно он все еще видел перед собой дуло автомата и чернильную тень своего брата.
– Сынок... – Лили рухнула перед ним на колени, невзирая на пачкающую подол кровь. Её руки задрожали, пытаясь коснуться его плеч. – Годрик, родной, что с тобой?! Целитель! Сюда, скорее! Обезболивающее! Костерост!
– Н-не тро... н-не... – Годрик издал истошный, захлебывающийся визг и отшатнулся от собственной матери, вжимаясь спиной в край кровати Джеймса. Он закрыл голову руками, скуля как избитая бродячая собака: – Не стреляй... не надо... я больше не буду... мамочка, он убьет меня... он убьет нас всех...
– Сириус! – в панике закричал Джеймс, вцепившись пальцами в простыни. Его лицо побелело, как мел. – Что там произошло?! Кто это сделал?! Маглы?! Вы встретили тех тварей?!
– Нет, Джеймс, – голос Сириуса прозвучал так тихо и безжизненно, что перекрыл даже стоны раненых. – Не тварей. Это сделал Гарри.
В палате повисла мертвая, удушающая тишина. Казалось, даже время остановило свой ход. Слышно было лишь, как за зачарованным окном капает дождь, да булькает кровавая пена на губах искалеченного Избранного.
– Гарри?.. – прошептала Лили, поднимая на Блэка полные ужаса глаза. – Мой маленький Гарри?.. Это невозможно. Он не мог... Он ведь не знает темной магии! Он не умеет...
– Да плевать он хотел на твою темную магию! – сорвался на крик Сириус, и в его глазах блеснули злые, бессильные слезы. – Ты хоть понимаешь, кем он стал?! Он солдат, Лили! Он убивает таких чудовищ, от одного вида которых весь наш министерский корпус наложил бы в штаны! Он положил Макнейра и Гордона за две секунды! Без палочки! Без единого заклинания! Двумя кусками свинца!
Сириус подошел к кровати Джеймса и швырнул на одеяло помятую гильзу калибра 5,45, которую он машинально подобрал с пола в прихожей Гарри. Металл тускло блеснул в свете магических светильников.
– Вот его магия, Сохатый. Холодное железо и порох. Он сломал Годрику челюсть голыми руками. Он загнал нож в стену в миллиметре от его горла. А потом... потом Годрик пустил в него Аваду.
Лили ахнула, прижав ладони к губам.
– Годрик... использовал Непростительное?
– Да! Твой благородный гриффиндорский мальчик пытался убить родного брата в спину! – прорычал Сириус, с отвращением глядя на сжавшегося в комок Годрика. – И знаешь, что сделал Гарри? Он просто уклонился. Ему даже щит не понадобился! Для него заклятие смерти — это просто медленный огонек, от которого легко уйти шагом в сторону! А потом он отпустил нас. Знаешь почему? Потому что для него мы — не семья. Мы даже не враги. Мы — грязь. Мусор, который не стоит потраченного патрона.
Джеймс сидел, опустив голову. Его культя дергалась в конвульсиях фантомной боли. Пальцы, сжимавшие одеяло, разжались. Медная гильза скатилась с матраса и с тихим металлическим звоном упала на пол.
– Он... он передал что-нибудь? – едва слышно выдавил лорд Поттер.
– Передал, – горько усмехнулся Блэк. – Он сказал: если хоть один человек из нашего мира приблизится к его детям или жене... он поднимет свои железные машины. Он придет сюда. Сквозь порталы, сквозь барьеры, сквозь все наши хваленые чары. И превратит Хогвартс, Министерство и Косой переулок в выжженную пустыню. И поверь мне, Джеймс... я видел его глаза. Он сделает это. И никто — ни Орден, ни Аврорат, ни вся магия Британии — не сможет его остановить.
Дверь палаты с грохотом распахнулась.
На пороге стояла Молли Уизли. Её плотная фигура в вязаной шали излучала привычную властную суету, а следом за ней, поджав губы и высоко подняв подбородок, шла Джинни. На младшей Уизли была дорогая мантия из драконьей кожи, подаренная Поттерами на совершеннолетие, а на пальце сверкало кольцо с рубином — знак помолвки с Избранным.
– Что здесь происходит?! – зычным голосом начала Молли. – Нам передали, что сработал экстренный портал! Годрик, мальчик мой, вы достали ребе...
Слова застряли у нее в горле.
Молли замерла, уставившись на обезглавленный труп Макнейра, на кровь, залившую светлый ковер, на изувеченного Гордона, которому целители лихорадочно накладывали шины, и на Годрика.
Спаситель магического мира сидел в луже собственных нечистот, пуская кровавые пузыри и мелко вздрагивая от каждого звука.
– О, Мерлин... – выдохнула Джинни, и её лицо мгновенно скривилось от брезгливости. Она сделала шаг назад, прикрывая нос надушенным платочком. – Что это с ним?
– Твой жених вернулся со сватанья, Джинни, – ледяным тоном произнес Сириус, скрестив руки на груди. – Можешь подойти и поцеловать героя. Только осторожно: челюсть у него раздроблена, зубов нет, а от любого резкого звука он ходит под себя.
– Сириус, прекрати! – в слезах крикнула Лили, прижимая дрожащего сына к себе. – Он болен! Он ранен! Ему нужно время!
– Ему нужен мозгоправ в Мунго до конца его жалких дней! – отрезал Блэк.
Джинни медленно перевела взгляд с хныкающего Годрика на одноногого Джеймса, затем на бледную, постаревшую на двадцать лет Лили. В её карих глазах не было ни капли сочувствия. В них шел холодный, расчетливый пересчет перспектив.
Дамблдор мертв. Разорван на куски в чужом мире. Джеймс — калека, потерявший влияние в Визенгамоте. Годрик — стерильный, сломленный кастрат с разрушенной психикой, который вздрагивает от собственной тени. Второго сына вернуть не удалось, и он оказался безжалостным чудовищем, готовым сжечь Британию дотла.
Род Поттеров был мертв. Золото в сейфах еще оставалось, но слава, власть и будущее превратились в прах.
– Мы уходим, мама, – тихо, но абсолютно твердо сказала Джинни, поворачиваясь к выходу.
– Джинни?! – Джеймс вскинул голову, не веря своим ушам. – Как ты можешь?! Вы же любили друг друга! Вы должны были пожениться! Род Поттеров...
– Рода Поттеров больше нет, мистер Поттер, – отчеканила рыжая ведьма, даже не повернув головы.
Она стянула с пальца помолвочное кольцо с крупным рубином и, небрежно разжав пальцы, уронила его на окровавленный пол. Кольцо со звоном покатилось, остановившись у ботинка мертвого Макнейра.
– Я не собираюсь тратить молодость на уход за сумасшедшим калекой, который даже ребенка сделать не способен. Уизли не станут хоронить себя заживо в вашем склепе. Идем, мама. Нас ждет Невилл.
Молли на секунду замешкалась. На её лице промелькнула тень стыда — старые узы с Поттерами еще отзывались где-то в глубине души, — но прагматизм матери семейства взял верх. Она поджала губы, бросила короткий, почти презрительный взгляд на Лили и молча вышла вслед за дочерью, громко хлопнув дверью.
Лили не выдержала. Она уткнулась лицом в окровавленную мантию Годрика и зарыдала — тяжело, утробно, страшно. Это были слезы запоздалого, бесполезного прозрения. Она вспомнила тихую ноябрьскую ночь девяносто первого года. Маленького темноволосого мальчика с ясными зелеными глазами, мирно спавшего в корзинке. Как легко она позволила Альбусу унести его! Как легко она согласилась с тем, что «сквиб будет обузой» для великого Избранного!
Они отдали золото ради подделки. Они бросили алмаз в грязь, чтобы лелеять кусок крашеного стекла. И теперь этот кусок разбился, изрезав им руки и души в кровь.
Джеймс закрыл глаза. Из-под его век выкатилась одинокая скупая слеза, затерявшись в седеющей бороде.
– Мы сами во всем виноваты, Лили, – прошептал он в пустоту палаты. – Мы сами убили наш род. Двадцать семь лет назад.
***
Четыре года спустя. Октябрь 2012 года. Советский Союз, Камчатский оборонительный район.
Небо над Тихим океаном было чистым. Редкое, почти забытое за десятилетия войны зрелище: сквозь рваные облака пробивались яркие, золотые лучи осеннего солнца, озаряя синюю гладь воды и заснеженные шапки древних вулканов.
На бетонных плитах взлетно-посадочной полосы передового аэродрома стояли в ряд боевые машины.
Их броня не сияла парадным лаком — композитные плиты покрывали глубокие шрамы от кислотных плевков, закопченные следы близких разрывов и заплатки из титановых сплавов. Но на фюзеляже ведущего Су-27 «Журавлик» с бортовым номером «01» багровели десятки звезд — отметок уничтоженных тяжелых классов БЕТА.
Рядом, крыло к крылу, замер Су-37 «Черная Вдова» с эмблемой алого феникса на киле.
Война за Евразию подходила к концу.
Операция «Оука», проведенная объединенными силами человечества в Иокогаме, и последовавшие за ней скоординированные удары по континентальным Ульям сломали хребет кремниевой чуме. Эвенский Улей на Камчатке был выжжен до базальтовой мантии тремя неделями ранее. Земля всё еще кровоточила, миллионы квадратных километров оставались безжизненными пустошами, но люди победили. Человечество выжило.
Фонари кабин откинулись одновременно.
Гарри Поттер медленно стянул защитный гермошлем, подставляя лицо свежему, морозному морскому ветру. В его черных волосах уже проглядывали редкие серебряные нити на висках — следы колоссальных перегрузок и сотен часов за гранью человеческих возможностей. На груди новенького лётного комбинезона тускло поблескивала Звезда Героя Советского Союза.
Но шрама на его лбу не было. Он давно затянулся, превратившись в тонкую белую полоску, скрытую непослушной челкой. Магия Волан-де-Морта, когда-то казавшаяся волшебникам меткой судьбы, растворилась без следа, выжженная излучением реакторов ТНИ и собственной несгибаемой волей пилота.
С крыла соседней машины спрыгнула Криска.
Её движения сохранили кошачью грацию бойца, но в осанке больше не было прежней загнанной напряженности. Она стянула перчатку, тряхнула распустившимися платиновыми волосами и подошла к трапу истребителя мужа.
– Штаб подтвердил приказ о демобилизации первого эшелона, – сказала она, запрокидывая голову и глядя на Гарри снизу вверх. На её губах играла спокойная, уверенная улыбка. – Генерал Сандек подписал наши рапорты. Мы возвращаемся на Юкон на постоянной основе.
Гарри спустился по скоб-трапу, спрыгнул на бетонку и тут же притянул жену к себе, обнимая за талию. Криска уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах озона, кожи и оружейного масла — запах безопасности.
– Значит, всё? – тихо спросил он, глядя на дымящиеся вдали сопки.
– Активная фаза окончена, – кивнула она. – Осталась зачистка подземных коммуникаций, но с этим справятся регулярные части пехоты с легкими танками. Наша война закончена, Гарольд. Мы заслужили право жить.
Из-за угла диспетчерской вышки раздался звонкий, заливистый детский смех.
Гарри повернул голову.
По бетонке, обгоняя друг друга и путаясь в теплых армейских куртках-алясках, неслись двое четырехлетних мальчишек — темноволосые, крепенькие, с одинаковыми упрямыми подбородками. За ними, чинно переставляя ножки в красных сапожках и держа за руку Инию, шла маленькая девочка с удивительными фиалковыми глазами матери.
– Папа! Мама! – вопил старший, Сашка, размахивая деревянной моделью самолетика. – Дядя механик дал мне настоящую гильзу! Смотрите, какая блестящая!
– А Мишка упал в сугроб и съел снег! – радостно сдал брата второй сорванец, на ходу вытирая сопливый нос рукавом.
– Я не ел, я пробовал! – огрызнулся Мишка, насупившись точно так же, как хмурился Гарри перед боевым вылетом.
– Дети, не бегайте возле полосы, там масло, – с напускной строгостью окликнула их Иния, хотя сама улыбалась во весь рот. Ей исполнилось двадцать, она вытянулась, превратившись в настоящую красавицу, но для малышей так и осталась любимой старшей сестрой и неутомимой сказочницей.
Гарри присел на корточки, раскрывая объятия. В следующую секунду оба пацана с размаху влетели в него, сбивая фуражку и обрушивая шквал восторженных криков, новостей и запаха морозной свежести. Следом подошла маленькая Ирочка, молча и с королевским достоинством обхватив отца за шею пухлыми ручонками.
– Ну что, бандиты, – тепло рассмеялся Гарри, поднимая дочь на руки и прижимая к себе сыновей. – Готовы лететь домой? На Аляску?
– Готовы! – хором рявкнули мальчишки. – А на самолете покатаешь? На настоящем?!
– Только если будете слушаться маму и есть манную кашу, – вмешалась Криска, целуя дочь в макушку и строго глядя на сыновей. Пацаны дружно скорчили жалобные рожицы, заставив Инию прыснуть в кулак.
Гарри выпрямился, держа дочь на руках и чувствуя, как сыновья крепко держатся за его летный комбинезон.
Где-то там, за невидимой гранью измерений, на далеком острове в северном море, доживали свой век остатки чужого мира.
Он знал от швейцарских связных, что Магическая Британия погрузилась в глухую, застойную изоляцию. Министерство магии запечатало пространственные разломы семью кругами защитных чар, дрожа от одной мысли, что стальные великаны из другого мира вернутся за долгами.
Годрик Поттер так и не оправился от распада личности. Он жил в родовом поместье под присмотром целителей, проводя дни за раскладыванием детских карточек от шоколадных лягушек и впадая в истерику при виде любой магловской вещи. Джинни Уизли вышла замуж за Невилла Лонгботтома, но брак оказался бездетным и холодным — тень проклятия, казалось, пала на всех, кто предал саму суть верности. Джеймс Поттер умер тихо, во сне, спустя два года после камчатской бойни, так и не сказав жене ни слова перед смертью. А Лили... Лили осталась одна в пустом, огромном доме, среди портретов предков, которые презрительно отворачивались от нее при каждом шаге.
Их род угас. Гордость разбилась о собственное высокомерие.
Но здесь, под высоким, чистым небом Камчатки, род Поттеров — род свободных людей, бойцов и защитников — только начинался.
– Пойдемте, – тихо сказала Криска, беря мужа под руку и прижимаясь к его плечу. – Транспортник уже на прогреве. Нас ждет дом.
– Пойдем, – улыбнулся Гарри.
Они шли по бетонным плитам полосы навстречу теплому свету заходящего солнца. Позади оставались застывшие стальные исполины, пепел сожженных ульев и тени чужого, забытого прошлого. Впереди была жизнь. Долгая, трудная, но настоящая жизнь людей, выковавших свою судьбу из железа, крови и чистой, негасимой любви.