Гарри Мэйбли
Анатомия возмездия
В закрытом крыле больницы Святого Мунго стояла тишина, нарушаемая лишь мерным, монотонным тиканьем напольных часов из темного дуба. Лили Поттер мерила шагами приемный покой палаты интенсивной терапии, нервно теребя край изумрудной шали. Прошло уже больше трех часов с тех пор, как Альбус Дамблдор активировал незарегистрированный международный портключ, уводя за собой ее мужа, старшего сына и ближайших друзей.
В глубине души Лили терзало смутное, липкое предчувствие беды. Она пыталась убедить себя в том, что все делается правильно. Ведь Годрик — герой, спасший Британию от кошмара семилетней бойни. Разве он не заслужил права на счастье, на семью, на продолжение великого рода? Разве эгоизм Гарри, этого холодного, отчужденного мальчика, сломавшего палочку и ушедшего к маглам, имел какое-то значение перед лицом выживания чистокровной династии?
«Он поймет, – твердила она себе, сжимая пальцы в замок. – Альбус найдет нужные слова. Джеймс предложит золото. Гарри всегда был расчетливым и прагматичным. Они с его… женой нарожают себе других детей. А этот ребенок станет новым символом Света».
Внезапно воздух в центре приемного покоя взорвался яростным, шипящим треском.
Магическая сигнальная сеть на стенах вспыхнула багровым, взвыли охранные руны. Пространство содрогнулось, выплевывая из клубящейся воронки клубы едкого пара, запаха паленой плоти и свежей крови. С глухим, тяжелым звуком на полированный паркет рухнула бесформенная груда тел.
– Джеймс?! – вскрикнула Лили, бросаясь вперед. – Альбус! Что произошло?!
Ответа не последовало. Вместо него из груды тел донесся сдавленный, прерывистый вой, от которого у Лили зашевелились волосы на затылке. Это был не боевой клич и не стон раненых воинов. Это был животный, унизительный вой существ, чье естество было вывернуто наизнанку.
– Помогите… – прохрипел Римус Люпин, скребя ногтями паркет. Оборотень лежал на боку, поджав колени к самому подбородку, его лицо было землисто-серым, а губы искусаны до мяса. – Целителей… во имя Мерлина… целителей…
– Римус! Годрик! – Лили упала на колени рядом с сыном.
Ее руки коснулись плеча Годрика, и тот зашелся в таком истошном, тонком визге, что женщина отшатнулась. Ее первенец, национальный герой, лежал в неестественной позе, уткнувшись лицом в лужу собственной рвоты и крови. Его парадная гриффиндорская мантия была изодрана, нижняя часть тела оголена и перепачкана испражнениями, а из его заднего прохода на добрых пять дюймов торчала рукоять его собственной волшебной палочки из остролиста.
– Что… что это такое?.. – прошептала Лили, не веря собственным глазам. Разум отказывался воспринимать увиденное. – Джеймс?!
Джеймс Поттер лежал рядом, сжимая кулаками остатки ковра. Его породистый нос был раздроблен в кровавую кашу, глаза заплыли, но самым страшным было то, что лорд Древнейшего и Благороднейшего дома находился в точно таком же положении: древнее фамильное дерево из красного дерева, гордость рода, было вогнано в его тело по самое основание.
Чуть поодаль, уткнувшись в ножку массивного дубового стола, беззвучно трясся Сириус Блэк. Из его разбитого рта капала слюна, взгляд был абсолютно пустым, остекленевшим, а из его плоти торчал тяжелый дубовый остов его палочки.
И, наконец, Альбус Дамблдор.
Величайший волшебник современности лежал на животе, не шевелясь. Серебристая борода старика была втоптана в грязь, очки-половинки разбиты, а Бузинная палочка — непобедимое Оружие Смерти, за которым тысячелетиями охотились сильнейшие маги мира, — торчала из-под разорванной пурпурной мантии верховного чародея, пульсируя слабым, угасающим серым светом.
Дверь распахнулась от удара, и в покой влетел целитель Броклхерст в сопровождении четырех санитаров с палочками наготове.
– Что здесь стряслось?! Нападение Пожирателей?! – заорал целитель, но осекся на полуслове, сделав два шага вперед.
Его палочка опустилась. Глаза старого медика расширились до предела, челюсть отвисла, являя миру редкое для целителя Мунго выражение абсолютного, парализующего шока. Санитары за его спиной застыли, словно громом пораженные. Кто-то из молодых стажеров шумно сглотнул и прикрыл рот ладонью, подавляя приступ тошноты.
– Во имя Годрика и Салазара… – выдохнул Броклхерст, медленно опускаясь на одно колено рядом с директором Хогвартса. – Это… это что такое?!
– Вытащите… – простонал Дамблдор, и по его щеке, смывая слой копоти, скатилась мутная старческая слеза. – Ради всего святого… Броклхерст… вытащи ее…
– Стоять! Не двигаться! Никому не прикасаться! – рявкнул главный целитель, мгновенно приходя в себя от первоначального шока, хотя его руки заметно подрагивали. – Санитары, носилки на стазис-подушках! Немедленно изолировать десятый бокс! Перевести всю дежурную смену в режим абсолютной тайны! Если хоть одно слово, хоть единый слух просочится в холл или в редакцию «Пророка», я лично скормлю виновного флоббер-червям! Шевелитесь, идиоты!
– Мистер Броклхерст, что с ними?! – в слезах кричала Лили, хватая целителя за рукав. – Почему вы не примените «Эванеско»?! Почему не вытащите эти палочки чарами?!
– Вы в своем уме, леди Поттер?! – Броклхерст грубо стряхнул ее пальцы. – Палочка — это живой проводник магии, средоточие ядра волшебника! Они загнаны в глубинную мышечную и нервную ткань, повреждены сфинктеры, прямая кишка, разорваны внутренние сосуды! Если дернуть их без расплетания каналов, магический откат разорвет их ядра изнутри, а физическое кровотечение убьет за сорок секунд! Их нельзя лечить обычными чарами! Только механическое извлечение под сильнейшим зельем сна и последующая пластика тканей!
Санитары, бледные как полотна, дрожащими руками накладывали левитационные чары, перемещая стонущих, скулящих вождей магического мира на специальные носилки.
Годрик, когда его тело подняли в воздух, забился в истерике:
– Мама… мама, умоляю, не смотри… мама, убей меня… я не могу… оно жжет… мама-а-а!
– Сынок… милый… – Лили шла за носилками, закрывая рот ладонями, пока двери операционного блока с глухим металлическим стуком не захлопнулись перед ее носом.
Она осталась одна в пустом, залитом кровью и грязью приемном покое. На полу валялись осколки очков Дамблдора и оторванная золотая пуговица с фамильного колета Джеймса.
Лили медленно опустилась прямо на запачканный паркет, закрыла лицо руками и зарыдала сухими, раздирающими горло рыданиями.
Гарри. Это сделал Гарри.
Ее тихий, вечно молчавший мальчик со шрамом-молнией на лбу. Ребенок, которого она не обнимала с пяти лет.
Она вспомнила, как Джеймс с самодовольной улыбкой говорил перед уходом: «Мы просто заберем мальчишку, Лили. Гарри — сквиб со сломанной палочкой. Что он может сделать против Ордена Феникса?»
Теперь она знала ответ.
***
Операция длилась больше семи часов.
Когда тяжелые двери бокса наконец отворились, целитель Броклхерст выглядел так, словно сам провел эти часы в дуэли с драконом. Его зеленый халат был покрыт бурыми пятнами, под глазами залегли глубокие тени, а руки мелко дрожали от магического истощения.
Лили, сидевшая на жесткой скамье в коридоре, мгновенно вскочила на ноги:
– Как они?!
Броклхерст тяжело вздохнул, опперся спиной о холодную стену и стянул защитные перчатки.
– Жить будут. Физически мы восстановили разорванные ткани. Использовали экстракт бадьяна, костерост микродозами для трещин в тазовых костях и кровоостанавливающие пластыри гоблинской работы.
– А… магия? – затаив дыхание, спросила она.
Целитель скривился, словно проглотил лимон:
– Вот здесь начинаются колоссальные проблемы, миссис Поттер. Волшебная палочка — инструмент священный. Она настроена на вибрации души и крови своего владельца. То, как с ними обошлись… это не просто насилие. Это ритуальное, абсолютное осквернение проводника. Ваши… герои получили глубочайший психомагический шок. Каждый раз, когда они попытаются взять палочку в руки, их подсознание будет проецировать фантомную боль в… место травмы.
– Что вы говорите?.. – Лили пошатнулась.
– Я говорю то, что есть, – отрезал Броклхерст. – Годрик замкнулся в себе. Он в состоянии кататонического ступора, лежит лицом к стене и ни на что не реагирует. Джеймс… ваш муж непрерывно матерится и требует уничтожить весь немагический мир, но при виде собственной палочки у него начинается непроизвольная дефекация. Сириус Блэк отказывается говорить. Римус Люпин молит о том, чтобы его заперли в одиночной камере. А директор Дамблдор…
Целитель запнулся, бросив нервный взгляд по сторонам.
– Что с Альбусом?
– Бузинная палочка отказалась от него, – шепотом произнес целитель. – Артефакт не признает побежденных. Когда мы извлекли ее из тела директора, она полностью потухла. Древо стало серым, мертворожденным. Она больше не слушается его. Альбус Дамблдор теперь — просто старый, немощный волшебник с подорванным здоровьем. Можете войти, но не ждите теплой беседы.
Лили на негнущихся ногах переступила порог палаты.
Воздух здесь пах дешевыми антисептиками и подавляющими волю успокоительными настойками. На пяти кроватях лежали те, кто еще вчера считал себя владыками судеб магической Англии.
Джеймс сидел на подушках, его лицо было замотано бинтами, скрывавшими сломанный нос. Увидев жену, он отвел глаза, судорожно сжав край одеяла. В его позе не было прежней аристократической осанки — это был сломленный, растоптанный самец, у которого на глазах отняли все признаки его доминирования.
– Джеймс… – тихо позвала она. – Что там произошло? Где ребенок? Почему вы вернулись… такими?
– Замолчи, – глухо, сквозь зубы процедил Джеймс.
– Я имею право знать! Вы пошли за моим внуком! Вы обещали вернуть Гарри в семью!
– Замолчи, я сказал! – внезапно сорвался на визг Джеймс, и в его глазах блеснул дикий, жалкий ужас. – Нет никакого внука! И сына у нас больше нет! Слышишь меня?! Нет!
– Джеймс, успокойся, тебе нельзя волноваться, – раздался слабый, надтреснутый голос с дальней кровати.
Альбус Дамблдор казался меньше ростом, словно ссохся за эту ночь. Без своей бороды, которую целителям пришлось остричь для дезинфекции, с обвисшими щеками и тусклыми, слезящимися глазами, он походил на дряхлого нищего.
– Альбус… – Лили подошла к его постели. – Объясните мне. Вы же величайший маг. Как Гарри мог сделать это с вами? У него даже нет палочки!
Старик горько, беззвучно усмехнулся. В этой усмешке не было и следа прежней загадочной мудрости — лишь бездна всепоглощающей безнадежности.
– Мы ошиблись, Лили, – прошептал Дамблдор, глядя в белый потолок. – Мы все чудовищно, непоправимо ошиблись. Мы думали, что за пределами нашего магического мирка живут слепые приматы, не способные защитить себя. Мы гордились своими древними родами, своими гербами и заклинаниями… А на самом деле мы были похожи на дикарей с деревянными копьями, которые возомнили себя хозяевами джунглей, не подозревая, что за границей их леса существует цивилизация с ядерным оружием.
– О чем вы говорите?.. – Лили покачала головой. – Какое оружие? Гарри же один!
– Он не один, – подал голос Сириус. Его голос звучал хрипло, словно он наглотался битого стекла. – Там была девка. Девка с зелеными волосами. Она улыбалась, Лили. Она все время улыбалась, как чертова фарфоровая кукла. Она пробила щиты Годрика одним ударом кулака. Словно карточный домик сдула. А Гарри… Гарри даже не шевельнулся. Он остановил пространство. Он заморозил нас. Мы не могли вздохнуть! Наши заклинания… они просто повисли в воздухе и растаяли!
– Это невозможно, – упрямо возразила Лили. – Нет такой магии!
– Это не магия! – вдруг закричал Годрик, резко поворачиваясь на кровати. Лицо Избранного перекосилось от бессильной ярости, слезы градом покатились по щекам. – Это не магия, мама! У них нет палочек! У них нет заклинаний! Они монстры! Они военные! Ты понимаешь это своими дурацкими мозгами?! Гарри — командир какого-то проклятого карательного подразделения! Он не живет среди маглов, он правит ими!
Годрик забился в подушки, сжимая голову руками:
– Он смотрел на меня… как на грязь под сапогом. Он сказал, что если мы еще раз сунемся туда, он придет сюда во главе батальона этих сук… и сотрет Хогвартс в пыль. Сотрет Министерство. Он не шутил, мама! Он загнал мне мою палочку… в меня… своими руками! И он даже не моргнул!
Лили застыла, чувствуя, как внутри все холодеет.
– Гарри предупредил нас, – Дамблдор закрыл глаза. – Мы затронули силу, о существовании которой международное магическое сообщество даже не догадывалось. Они называют себя Chevalier. Они ведут войну против созданий, рядом с которыми Волдеморт показался бы капризным ребенком. И Гарри… наш потерянный Гарри — один из их ключевых стражей. Мы для них — не более чем досадная помеха. Насекомые, случайно залетевшие на полигон.
– И что теперь? – дрожащим голосом спросила Лили. – Что нам делать? Семья Поттеров…
– Семья Поттеров мертва, Лили, – жестко и холодно произнес Джеймс, глядя в стену. – Забудь это слово. У нас нет наследника. Годрик пуст. А ребенок Гарри… если мы попытаемся приблизиться к нему хоть на милю, Гарри сдержит слово. Он убьет нас всех. И самое страшное… мы не сможем даже защититься.
В палате повисла тяжелая, гробовая тишина. Великая победа над Темным Лордом, праздновавшаяся всей страной, обернулась для ее творцов самым позорным, несмываемым крахом.
***
Япония. Префектура Канагава. Жилой сектор старшего офицерского состава Академии «Западная Генетика».
Здесь царил совершенно иной мир.
Сквозь панорамные бронированные окна просторной гостиной лился мягкий утренний свет. Внизу шумел Тихий океан, разбивая лазурные волны о мощные бетонные волнорезы базы. Воздух в комнате был свежим, наполненным ароматом цветущей сакуры и запахом свежесваренного зеленого чая.
На низком шелковом ковре, устланном мягкими валиками, сидела Шифон Фэйрчайлд.
На ней было свободное домашнее кимоно бледно-персикового цвета, открывавшее изящную шею. Ее длинные зеленые волосы были собраны в небрежный узел деревянной шпилькой. На ее коленях, завернутый в тончайшее льняное одеяльце, лежал пятимесячный Артур.
Малыш был на удивление спокойным. У него были черные, как смоль, мягкие волосики и невероятные глаза — изумрудно-зеленые, но с крошечными золотистыми крапинками у самых зрачков, верным признаком уникального генокода, унаследованного от матери. Он пускал пузыри и крошечными кулачками пытался ухватить прядь волос Шифон, заставляя девушку тихо, счастливо смеяться.
Дверь шлюза бесшумно скользнула в паз, и в гостиную вошел Гарри.
Он уже сменил боевой комбинезон на легкие черные хлопковые брюки и серую футболку. На его лице не осталось и следа той ледяной, беспощадной жестокости, с которой он несколько часов назад ломал гордость магической аристократии.
– Отчет сдан? – не поднимая головы, с теплой улыбкой спросила Шифон.
– Сдан, – Гарри опустился на колени рядом с женой, ласково коснувшись пальцем крошечной щечки сына. Артур мгновенно среагировал, ухватив палец отца своей крошечной ладошкой с неожиданно крепкой хваткой. – Сестра Маргарет лично принимала рапорт. Она лишь бровью повела, когда прочла об инциденте с несанкционированным пространственным проколом.
– И что сказала достопочтенная директриса? – промурлыкала Шифон, прислоняясь виском к плечу мужа.
– Сказала, что нам не стоило пачкать пол третьего полигона биологическими отходами низшего класса, – усмехнулся Гарри. – Фонд Мэйбли уже связался с британским филиалом. Если министерские клерки попробуют поднять шум или отправить официальный запрос через посольство, активы их магического банка в Европе будут заблокированы в течение двух часов. Но они не посмеют. Дамблдор слишком дорожит своей репутацией. Если в «Ежедневном пророке» появится хоть намек на то, каким именно способом были разоружены герои Британии… их мир просто рухнет от смеха.
Шифон тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью:
– Ах, милый, ты был так суров с ними. Особенно с тем напыщенным мальчиком со шрамом. Знаешь, в какой-то момент мне показалось, что его палочка надломилась внутри.
– Плевать, – Гарри осторожно взял сына на руки, прижимая теплое маленькое тельце к своей груди. Ребенок довольно агукнул, уткнувшись носом в отцовскую ключицу. – Они пришли забрать самое дорогое, что у меня есть. Они считали, что имеют право распоряжаться жизнью моего сына так же, как когда-то распоряжались моей. Они получили ровно то, чего заслуживали. Урок физиологии и абсолютного бессилия.
Шифон посмотрела на мужа, и в глубине ее глаз промелькнула безграничная, преданная нежность.
Она знала, что за чудовище живет внутри нее самой. Она знала о проекте создания Пандор, знала о крови Марии Ланселот, знала, что мир людей видит в ней лишь совершенный механизм уничтожения, живое оружие Судного Дня. Даже ее собственное руководство боялось ее непредсказуемой силы, пряча страх за фальшивыми улыбками и наградами.
Только Гарри никогда не боялся ее.
Когда они впервые синхронизировались пять лет назад, когда его воля Ограничителя сплелась с ее бушующим, разрывающим плоть ядром стигм, он не стал подавлять ее сущность. Он принял ее целиком — со всей ее яростью, с ее искусственным происхождением, с ее скрытым безумием. Он дал ей имя, дал ей дом, дал ей возможность почувствовать себя женщиной, а не инструментом войны.
– Гарри, – тихо позвала она, положив ладонь ему на бедро.
– Да, родная?
– Ты не жалеешь? – она внимательно вгляделась в его черты. – Это ведь была твоя кровь. Твои родители. Твой брат. В тебе не осталось ни капли сомнения?
Гарри медленно покачал головой. Его взгляд устремился в окно, где над бескрайними водами океана кружили патрульные истребители базы.
– Моя кровь — здесь, – твердо произнес он, кивнув на спящего Артура. – Моя семья — ты и наш сын. А те люди… они были призраками из далекого кошмара. Знаешь, дед Чарльз, чей портрет учил меня выживать, когда живые родители забывали накормить меня ужином, всегда говорил одну вещь: «Род — это не фамилия на золоченом пергаменте. Род — это те, за кого ты готов перегрызть глотку любому врагу, и те, кто никогда не предаст тебя ради собственного величия».
Он перевел взгляд на жену и слабо улыбнулся:
– Поттеры предали меня в тот день, когда возвели моего брата на алтарь своей гордыни, а меня сделали козлом отпущения. Сегодня этот счет был закрыт окончательно. Прошлое мертво.
– Вот и правильно, – Шифон сладко потянулась, словно довольная кошка, и опустила голову ему на колени, любуясь тем, как мерно вздымается животик их первенца. – Нам и без британских магов хлопот хватит. Через две недели начинаются совместные учения со вторым курсом. Прибудет делегация из Восточной Генетики. Говорят, среди первогодков появилась весьма дерзкая особа по имени Сателлайза эль Бриджет. С ней придется провести воспитательную беседу.
– Справимся, – Гарри поцеловал жену в макушку, чувствуя тонкий цветочный аромат ее волос. – Ты — Некоронованная Королева Западной Генетики. А я — твой Ограничитель. Никакие строптивые кадеты, никакие пришельцы из разломов и уж тем более никакие волшебники с деревянными палочками не смогут разрушить наш покой.
– Мы их просто заморозим, правда? – весело прошептала Шифон, закрывая глаза.
– Обязательно, – тихо ответил Гарри.
Маленький Артур во сне дернул крошечной ручкой, и вокруг его пальчиков на долю секунды вспыхнул и погас крошечный, почти незаметный ореол лазурного света — идеальный симбиоз магии древнего рода и несокрушимой мощи генетики нового мира.
Будущее принадлежало ему. И никто в целом свете больше не посмел бы встать у него на пути.