← Назад к обзору

Гарри Мишима

Гнев дракона и печать молнии

Воздух в додзё взорвался с сухим, хлестким треском, похожим на звук разрываемой парусины.

Барьер, сотканный из скандинавского турисаза и японских символов отражения, вспыхнул ослепительным сапфировым светом. Пятка Рейны с грохотом врубилась в невидимую преграду. Фиолетовые молнии, насыщенные ее яростной, тяжелой наследственной энергией, змеями заструились по геометрическим линиям магического щита, пытаясь расщепить структуру на атомы.

Удар обладал колоссальной силой — достаточной, чтобы пробить навылет бронированную стену армейского бронетранспортера. Но Гарри даже не шелохнулся.

Его босые ступни словно пустили корни в вековой полированный дуб настила. Затянутое в черные боевые бинты предплечье держало горизонталь с абсолютной, чугунной незыблемостью. На коже под льняной тканью мерно пульсировали выжженные чернилами и кровью руны, отводя колоссальную кинетическую волну по энергетическим меридианам тела прямо в пол.

– Неплохо, принцесса, – с ленивой усмешкой бросил Гарри, глядя снизу вверх в горящие азартом фиолетовые глаза жены. – Но в воздухе у тебя нет точки опоры. Ты открылась.

Не дожидаясь, пока Рейна сгруппируется для обратного сальто, Гарри сместил центр тяжести. Его правая рука, свободная от блока, сорвалась с бедра по идеальной траектории стиля Мисима. Никакой палочки, никаких дурацких латинских выкриков. Чистая физика, помноженная на мгновенную алхимию внутренней магии: воздух вокруг кулака сжался до плотности вакуумного купола, вспыхнув бело-голубыми искрами природного электричества.

– *Эйсин-рю: Райко!*

Удар не коснулся плоти. Сжатая ударная волна, напитанная магий ветра и статикой, ударила девушке в корпус, когда ее ноги едва коснулись пола.

Рейна среагировала с кошачьей ловкостью, успев скрестить руки в глухом блоке. Ее протащило по доскам назад добрых пять метров, оставляя две дымящиеся полосы на безупречном лаке. Ее кроссовки зашипели от трения, а короткие фиолетовые волосы растрепались, закрывая половину лица.

Тишина зала нарушалась лишь мерным треском угасающих электрических разрядов и тяжелым, синхронным дыханием двоих бойцов.

Рейна медленно опустила руки. Из-под челки сверкнул хищный, почти безумный взгляд, в котором читалось первобытное удовольствие от драки. Тонкие губы растянулись в широкой, плотоядной улыбке, обнажившей острые клыки.

– Ты жульничаешь, Гарри, – мурлыкнула она, смахивая пальцем бисеринку пота со скулы. – Снова смешал кинетику со стихийным выбросом. Настоящие каратисты так не делают.

– Настоящие каратисты, дорогая, ломают кирпичи и умирают от первой же шальной пули снайпера, – Гарри выпрямился, плавно опустив руки и выдохнув скопившееся напряжение. Его тело, лишенное мантий и просторных одежд, выглядело как выточенный из темного гранита боевой инструмент: широкие плечи, жилистый торс, покрытый сетью старых белесых шрамов, среди которых знаменитая молния на лбу казалась лишь незначительной отметиной. Поперек ключиц и вдоль позвоночника тянулись сложные полимагические контуры — плод десяти лет изнурительных экспериментов. – Я предупреждал тебя: я не чистый мастер боевых искусств. Я фрилансер. Я использую всё, что убивает врага быстрее, чем он успеет осознать свою смерть.

Рейна фыркнула, по-девичьи дернув плечом, и внезапно сорвалась с места. Но на этот раз в ее движениях не было убийственного намерения. В два прыжка преодолев расстояние между ними, она буквально запрыгнула на Гарри, обхватив его бедра стройными, мускулистыми ногами, а шею — руками.

Гарри привычно подхватил ее под ягодицы, даже не пошатнувшись.

– Ты скучный прагматик, мистер Поттер-Мисима, – прошептала она прямо ему в губы, жарко обжигая дыханием. В ее глазах на долю секунды промелькнул зловещий, темно-багровый всполох — наследие дьявольского гена, дремавшего в ее крови. – Но этот удар… он был хорош. У меня до сих пор ребра звенят.

– Если бы я вложил туда полный заряд, мы бы сейчас собирали щепки от восточной стены додзё, – Гарри мягко коснулся губами ее шеи, прямо под линией челюсти, чувствуя, как под нежной кожей бешено колотится пульс. – А старик Хейхачи заставил бы нас перестилать крышу вручную.

– Плевать на деда, – Рейна прикусила мочку его уха с такой силой, что выступила капелька крови, которую она тут же жадно слизала. – Он занят своими спутниками и подготовкой к новому Железному Кулаку. А вот наш сын…

Словно в ответ на ее слова, из глубины жилых покоев, через раздвижные бумажные двери седзи, донесся негромкий, требовательный детский писк.

Боевой настрой Рейны испарился в ту же секунду. Ее хищная аура свернулась, уступив место почти звериной материнской чуткости. Соскользнув на пол, она быстро оправила короткую фиолетовую спортивную куртку и бросила на мужа быстрый, многозначительный взгляд:

– Иди в душ. От тебя несет паленой резиной и озоном. А я покормлю Казуму.

– Как прикажете, госпожа Мисима, – хмыкнул Гарри, глядя ей вслед.

Казума. Пятимесячный карапуз, обладавший копной абсолютно черных, вечно торчащих во все стороны волос, пронзительными зелеными глазами отца и тем же невозможным, упрямым изгибом бровей, что и у покойного деда Чарльза.

Когда десять лет назад четырнадцатилетний подросток с переломанной палочкой и чемоданом, набитым вырезками из маггловских научных журналов, сошел с трапа самолета в аэропорту Нарита, у него не было ничего, кроме холодного бешенства и клочка пергамента, выкраденного из тайника деда в Поттер-мэноре. На пергаменте стояли две подписи: Чарльза Поттера и Хейхачи Мисимы. Старый контракт о взаимном признании и союзе, заключенный еще в конце семидесятых, когда глава дзайбацу искал способы объединить древние мистические практики Востока с европейской артефакторикой для создания абсолютных солдат, а Чарльз искал союзников за пределами гнилого, задыхающегося в собственном снобизме британского болотца.

Хейхачи тогда встретил оборванного, волчонком огрызавшегося внука своего старого собутыльника тяжелым ударом в челюсть. Гарри рухнул, сплюнул кровь, поднялся — и ударил в ответ, вложив в голый кулак всю ту неконтролируемую магию, что копилась в нем годами унижений. Хейхачи оценил. Старый тиран терпеть не мог слабаков, но уважение к чистой, несломленной воле было вшито в его кости.

«Магия палочек — удел калек, боящихся испачкать руки, – прорычал тогда глава дзайбацу Мисима. – Если хочешь выжить здесь, парень, ты станешь оружием сам. От костей до мысли».

И Гарри стал. Он учился не по замшелым фолиантам Министерства, а по полевым уставам частных военных корпораций, трактатам тибетских монахов и свиткам ниндзюцу. Он соединил европейскую ритуалистику с восточным контролем Ки. Когда британские волшебники заучивали бессмысленные пассы, Гарри изучал анатомию, физику полупроводников, баллистику и руническое программирование материи.

Он стал магом-фрилансером. Специалистом высшей категории, чьи услуги стоили миллионы долларов на черном рынке сверхъестественного. Его нанимали, когда нужно было устранить древнего духа, вскрыть родовое хранилище почившего вампирского клана или зачистить лабораторию обезумевших биоинженеров Корпорации G. Он не подчинялся ни одному Министерству, презирал Международный статут о секретности, считая его трусливой ширмой для дегенератов, и брал за работу только чистым золотом, редкими артефактами и акциями технологических гигантов.

А потом появилась Рейна.

Внебрачная дочь Хейхачи, появившаяся словно из ниоткуда — яростная, ядовитая, обладающая той же чудовищной силой рода Мисима, помноженной на странную, пугающую мутацию. Они должны были разорвать друг друга на первой же тренировке. Вместо этого они сошлись, как сходятся две тектонические плиты: с грохотом, искрами и взаимным признанием силы. Их брак не был политической сделкой. Для Хейхачи это стало приятным бонусом — кровь древнего европейского рода смешалась со сталью Мисимы. Для них двоих это был союз двух хищников, нашедших свою стаю.

Гарри смыл пот под ледяными струями воды в душевой, накинул на плечи просторное черное кимоно с серебряным гербом — стилизованным вороном, сжимающим в когтях молнию, — и вышел на внешнюю галерею поместья, опоясывающую внутренний сад камней.

Утро выдалось ясным, но тяжелым. С юга, со стороны океана, наползали свинцовые тучи — близился тайфун.

– Гарри, – негромкий, скрипучий голос заставил его обернуться.

В конце галереи, опираясь на массивную трость из черного дерева с литым набалдашником в виде оскаленной морды они, стоял старик. Могучие плечи, седые волосы, торчащие по бокам головы подобно рогам демона, шрам через глаз и аура такой сокрушительной, первобытной мощи, что воздух вокруг него казался густым, как смола.

Хейхачи Мисима. Человек, бросавший вызов богам, демонам и собственным сыновьям.

– Дедушка, – Гарри слегка склонил голову в знак уважения. Не рабского страха, а признания старшего воина. – Вы рано освободились с совета директоров.

– Эти набитые брюквой чиновники из Токио утомляют сильнее, чем армия наемников Кадзуи, – проворчал старик, тяжело ступая по деревянному настилу и подходя к Гарри. Он окинул внучатого зятя цепким, оценивающим взглядом. – Слышал ваш грохот в додзё. Девчонка делает успехи. Ее молнии становятся плотнее.

– Она упряма, как все в вашей породе, – тонко усмехнулся Гарри. – Пыталась снести мне голову прямым ударом с разворота.

– И правильно делала! – Хейхачи коротко, лающе расхохотался, обнажив крепкие зубы. – В семье Мисима слабаки долго не живут. К слову, о слабаках…

Старик полез во внутренний карман своего традиционного хаори и извлек длинный металлический цилиндр, покрытый серебряной гравировкой и плотно запечатанный багровым сургучом. На сургуче отчетливо виднелся оттиск: восстающий на дыбы олень и две перекрещенные палочки под короной. Герб рода Поттер.

Гарри замер. Его изумрудные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Воздух на галерее мгновенно похолодел на несколько градусов, листья бонсай у края перил покрылись тончайшей коркой инея.

– Откуда это? – голос Гарри упал на октаву ниже, растеряв всякую мягкость.

– Полчаса назад наши системы ПВО на внешнем периметре базы засекли неопознанный биологический объект, движущийся на дозвуковой скорости, – бесстрастно произнес Хейхачи, покручивая тубус в массивных узловатых пальцах. – Какая-то нелепая полярная птица, накачанная пространственными чарами по самые уши. Она буквально сгорала изнутри от перегрузки — ее гнали через полмира без отдыха. Системы радиоэлектронного подавления и магические глушилки «Мисима Текнолоджис» сбили ее над лесом. Птица сдохла, не дотянув до посадочной полосы. Мои безопасники извлекли это из лапы твари.

Хейхачи протянул цилиндр Гарри.

– Твоя прежняя родня, – в голосе старого тирана не было сочувствия — лишь холодное любопытство естествоиспытателя, вскрывающего чумную крысу. – Британские палочники. Те самые, что выставили тебя за порог, как паршивого щенка.

Гарри медленно протянул руку и взял металл. Цилиндр был зачарован охранными чарами высшего министерского уровня — плетение «Мерлинова узла», призванное защитить послание от вскрытия кем-либо, кроме истинного адресата. Любой маггл, прикоснувшись к нему, получил бы мощнейший электрический разряд или ментальный шок.

Гарри даже не поморщился.

На подушечках его пальцев вспыхнула крошечная черная точка — руна Турисаз в ее разрушительном аспекте энтропии. Раздался тихий щелчок, запахло паленым озоном, и сложнейшее волшебное плетение британских чародеев просто осыпалось серым прахом, не выдержав прямого столкновения с грубой первородной силой. Сургуч треснул.

Крышка тубуса отскочила, и на ладонь Гарри выпал свиток из тяжелого, пахнущего лавандой и воском пергамента.

– Что там? – из-за спины неслышно выскользнула Рейна.

Она уже переоделась в шелковое домашнее кимоно глубокого фиолетового цвета. На ее руках, уютно посапывая и пуская пузыри, лежал маленький Казума, завернутый в тонкое одеяло из кашемира. Но взгляд девушки, устремленный на свиток в руках мужа, был полон ядовитой настороженности.

– Привет с того света, – сухо бросил Гарри, разворачивая пергамент.

Текст был написан размашистым, напыщенным почерком Джеймса Поттера, с излишними вензелями и брызгами чернил, выдававшими крайнее возбуждение писавшего. Чуть ниже виднелась аккуратная, мелкая приписка, сделанная знаменитыми изумрудными чернилами Альбуса Дамблдора, и тяжелая круглая печать Ордена Феникса.

Гарри начал читать про себя.

С каждой строчкой его лицо становилось всё более нечеловеческим. Глаза потеряли всякое тепло, превратившись в два куска мерзлого нефрита. Линии скул заострились, на виске вздулась толстая вена.

*«Гарри.*

*Пишет тебе твой отец, Лорд Джеймс Поттер.*

*Великая война окончена. Силы Тьмы повержены, и твой брат Годрик исполнил свое священное предназначение, очистив наш мир от Волан-де-Морта. Британия празднует победу Света. Однако в финальной битве Годрик пал жертвой коварного и темного проклятия, лишившего его возможности подарить миру новое поколение защитников.*

*Судьба семьи Поттер оказалась под угрозой. Но Магия благосклонна к тем, кто служит Высшему Благу.*

*Из отчетов Гринготтса нам стало известно, что ты жив, обитаешь в маггловской части Азии, заключил союз с местной уроженкой и у тебя родился сын. Мы посовещались с Главой Визенгамота Альбусом Дамблдором и Сириусом Блэком и приняли великодушное решение.*

*Мы прощаем тебе твое давнее неповиновение, побег и уничтожение палочки, списав это на юношескую глупость и дурное влияние. Именем Главы Рода я отменяю твое изгнание. Ты снова принят в семью Поттер как младший сын.*

*Однако это прощение требует от тебя исполнения священного долга крови.*

*Ты обязан немедленно явиться в Лондон, в Поттер-мэнор, и передать своего новорожденного сына на воспитание и кровное усыновление Годрику и его будущей супруге Джиневре Уизли. Мальчик получит имя Наследника Рода Поттер, чистокровное признание и займет подобающее ему место среди магической элиты Великобритании.*

*Что касается твоей иностранной жены — мы понимаем, что для нее это может стать ударом, но статус не-магической полукровки не позволяет ей претендовать на воспитание истинного волшебника. Мы выплатим ей щедрую компенсацию в размере десяти тысяч галлеонов через филиал Гринготтса в Иокогаме. Если вы пожелаете, вы вольны родить себе других детей — мы не станем вмешиваться в вашу дальнейшую жизнь.*

*Помни, Гарри: от твоего благоразумия зависит честь семьи. Портал в Лондон активируется через трое суток после получения письма. Будь готов.*

*Если же ты проявишь упрямство, я, пользуясь властью Лорда Рода и поддержкой Министерства Магии, объявлю твой брак недействительным согласно Международному Статуту, а ребенка изыму силами Аврората ради защиты магической крови.*

*Альбус Дамблдор передает, что двери Хогвартса и светлого общества всё еще открыты для раскаявшегося сына.*

*Джеймс Поттер, Лорд Поттер.* *Альбус П. В. Б. Дамблдор, Верховный Чародей Визенгамота».*

Тишина, воцарившаяся на террасе, стала осязаемой.

В саду замолкли цикады. Воздух звенел от чудовищного, концентрированного давления.

– Читай вслух, – тихо, с пугающим спокойствием приказала Рейна, подходя ближе. Ее аметистовые глаза мерцали потусторонним светом. – Что там написали твои… благородные родственники?

Гарри не стал читать. Он просто повернул пергамент к ней и активировал короткий ментальный импульс, проецируя перевод текста прямо в воздух тонкими светящимися строками кандзи.

Хейхачи подошел ближе, опершись на трость, и быстро пробежал глазами огненные иероглифы.

Секунду старик молчал. А затем из его могучей груди вырвался такой оглушительный, утробный хохот, что с крыши вспорхнула стая испуганных голубей.

– Ха-ха-ха-ха! О, гром и молния! Чарльз, старый ты ублюдок, хорошо, что ты сдох тридцать лет назад и не видишь, во что превратилось твое семя! – Хейхачи утер выступившую слезу, сотрясаясь от смеха. – «Мы прощаем тебя! Мы заберем твоего щенка, а бабе дадим горсть серебра!» Они серьезно?! Они правда думают, что правят миром из своей туманной помойки?!

Но Рейне было не до смеха.

Маленький Казума на ее руках забеспокоился, почувствовав исходящую от матери вибрацию. Рейна передала ребенка мужу — Гарри бережно, с безупречной осторожностью прижал сына к груди, прикрывая широким рукавом кимоно.

Как только ее руки освободились, сущность девушки обнажилась.

Воздух вокруг Рейны пошел черными и фиолетовыми трещинами. Тени на галерее удлинились, словно ожили. Из ее спины, на долю мгновения, прорезались фантомные контуры кожистых демонических крыльев, а зрачки вспыхнули багровым пламенем Преисподней.

– Забрать… моего… сына? – каждое слово падало, как капля расплавленного свинца на лед. – Какая-то деревенская подстилка и ее кастрированный братец-герой хотят забрать наследника Мисима?!

– Успокойся, Рейна, – глухо произнес Гарри. Его рука мягко, но властно легла ей на плечо, и рунные печати на его бинтах вспыхнули, гася разрушительную дьявольскую ауру жены, возвращая ее в берега реальности. – Ты пугаешь Казуму.

Рейна тяжело выдохнула, сжав маленькие кулаки с такой силой, что ее ногти пробили кожу на ладонях, и фиолетовые капли упали на доски.

– Они придут сюда, Гарри, – прошипела она, глядя на мужа с дикой смесью ярости и собственнической страсти. – Эти надутые индюки в платьях. Они посмели угрожать нам. Они посмели назвать меня «не-магической полукровкой»! Я оторву им головы. Своими руками. Я вырву их хребты через глотки и скормлю собакам на полигоне Корпорации!

– Не оторвешь, – холодно усмехнулся Хейхачи, и его трость с сухим стуком опустилась на пол. Вся веселость мгновенно слетела с лица главы клана. – Ты не станешь марать руки об этот мусор, девчонка. Если британское Министерство магии считает, что границы дзайбацу Мисима — это проходной двор для их петушиного Аврората, они горько ошибаются.

Старик повернулся к Гарри. Взгляд Хейхачи был тяжелым, проверяющим.

– Что скажешь, мальчик? Десять лет назад ты пришел ко мне никем. Сейчас ты стоишь во главе нашего отдела специальных магических операций. Твои рунные барьеры защищают спутники «Мисима Текнолоджис», твои наемники вырезают конкурентов от Бразилии до Владивостока. Но кровь — коварная штука. Твой отец думает, что ты до сих пор дрожишь в подвале, ожидая его порки.

Гарри медленно опустил взгляд на свиток.

В его памяти, словно на кинопленке, пронеслись картины прошлого: темный, сырой чулан под лестницей поместья, куда его швырял Джеймс за разбитую Годриком чашку; оскаленная, тупая рожа Рональда Уизли, рвущего единственную дорогую ему книгу; высокомерная ухмылка Дамблдора, читающего нотации о «терпении и смирении ради Света»; хруст его собственной палочки, разломанной пополам, и презрительные взгляды тех, кого он когда-то наивно считал семьей.

Они победили Волан-де-Морта. И искренне поверили, что теперь они — боги. Что весь мир обязан склониться перед их величием, перед их «жертвой».

Они забыли, кем был Чарльз Поттер. Они превратили древний, беспощадный род боевых алхимиков в слюнявый придаток фанатиков «Высшего Блага».

– Джеймс всегда был идиотом, – тихо, отчетливо произнес Гарри. – Он унаследовал имя, но не мозги деда. Он думает, что магия существует только в пределах кончика деревянной палочки и циркуляров Министерства.

Гарри поднял руку. Свиток из плотного пергамента завис в воздухе перед его лицом.

– Они хотят Наследника? – Гарри оскалился. В этой улыбке не было ничего от прежнего робкого мальчика из Годриковой Лощины. Это был оскал волка, прикормленного демонами. – Они получат ответ.

Гарри не стал использовать огонь. Огонь был слишком прост.

Он сконцентрировал силу на кончиках пальцев, активируя руну Хагалаз — абсолютное разрушение структуры. Черная молния беззвучно ударила в свиток. Пергамент не сгорел — он мгновенно распался на миллиарды молекул, превратившись в серую радиоактивную пыль, которая тут же рассеялась по ветру над садом камней.

– Рейна, – Гарри повернулся к жене.

Та смотрела на него жадно, затаив дыхание.

– Подготовь наш арсенал. Достань кинетические клинки из мифрилового сплава, зачарованные патроны с обедненным ураном и гравитационные ловушки.

– Ты думаешь, они явятся сами? – прищурилась девушка.

– Дамблдор слишком труслив, чтобы лезть на рожон лично, пока не прощупает почву, – ровным тоном ответил Гарри, баюкая заснувшего сына. – Но Джеймс и Сириус… их спесь не знает границ. Получив отказ или не дождавшись меня у портала, они придут сюда. Они возьмут с собой лучших «героев» Ордена. Возможно, даже притащат моего драгоценного братца, чтобы показать мне, перед кем я должен пасть на колени. Они искренне верят, что законы их карманного министерства действуют по всему земному шару.

– И что мы с ними сделаем? – в голосе Хейхачи послышалось хищное предвкушение. Старик уже мысленно перебрасывал взводы бронепехоты «Тэккэн» и боевых роботов серии «Джек» на позиции вокруг резиденции.

– Мы преподадим им урок современной геополитики, – Гарри холодно посмотрел в сгущающиеся над горизонтом свинцовые тучи тайфуна. – Мир волшебников слишком долго варился в собственном дерьме, отгородившись от человечества иллюзией безопасности. Они забыли, что такое настоящая война без правил. Без белых перчаток, без дуэльного кодекса и без шанса на помилование.

Гарри шагнул к краю террасы. Ветер, предвещающий бурю, растрепал его черные волосы, обнажив тонкий белый шрам в форме молнии на лбу.

– Они думают, что я сломал свою палочку от отчаяния, – прошептал он, и в его ладони с сухим треском закружился вихрь чистейшей фиолетовой и лазурной энергии, сплавляясь в идеальную сферу абсолютной плазмы. – Они так и не поняли… Палочка была ошейником. Поводком, который ограничивал силу. И они сами его сняли.

Он сжал кулак, и сфера энергии с глухим хлопком растворилась в его теле, заставив руны на бинтах полыхнуть ослепительным серебром.

– Пусть приходят, – бросил Гарри, разворачиваясь к выходу. – Мой сын никогда не будет носить фамилию Поттер. Он — Мисима. И если Британия хочет проверить остроту наших клыков… мы покажем им, чем на самом деле закончилась их маленькая сказка о победе Света.

Рейна подошла к нему вплотную, положив голову ему на плечо и любуясь безмятежным личиком спящего Казумы.

– Я оставлю младшего Поттера тебе, любимый, – промурлыкала она с ледяной жестокостью. – Но того, в очках, который смел называть себя твоим отцом… его я разорву сама.

Хейхачи Мисима лишь глухо рассмеялся, глядя на приближающийся тайфун. Буря шла на восток. И на этот раз она должна была смести не деревья, а целый мир, погрязший в иллюзиях собственного величия.