← Назад к обзору

Гарри Оримура и Сесилия Олкотт

Наследие Выбора

Ночь окутала Академию ИС бархатным покрывалом, усыпанным звездами и далекими огнями патрульных дронов. В комнате Сесилии, теперь уже *их* комнате, царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем антикварных часов на стене и сбившимся дыханием двух людей, стоявших на пороге новой жизни. Все слова были сказаны, все клятвы даны. Прошлое было сожжено дотла в яростном порыве, а будущее расстилалось перед ними, чистое и неизведанное.

Гарри, или Харуто, как он теперь был известен всему миру, смотрел на свое отражение в большом зеркале гардероба. Он медленно расстегивал пуговицы на парадной форме, которую они надели для импровизированной церемонии. Руки слегка дрожали – не от страха, а от переизбытка эмоций, от осознания того, что кошмар закончился. По-настоящему. Навсегда.

Сесилия подошла к нему сзади и положила ладони ему на грудь, прижимаясь щекой к его спине. Она смотрела на их отражение – высокая, статная блондинка в элегантном белом платье и темноволосый юноша, в чьих изумрудных глазах все еще можно было разглядеть отголоски пережитых бурь.

– Теперь ты Харуто Олкотт, – прошептала она, ее теплое дыхание коснулось его кожи. – Звучит красиво.

– Я думал, мы договорились на двойной фамилии, – усмехнулся он, накрывая ее руки своими. – Харуто Оримура-Олкотт. Чтобы не обижать нээ-сан.

– Как скажешь, мой муж, – ее голос был полон нежности. – Мне нравится любое имя, если оно твое.

Он закончил с формой и позволил ей соскользнуть на пол. На его торсе и спине, подтянутых и мускулистых от бесконечных тренировок, белели тонкие нити шрамов – немые свидетели его «детства» у Дурслей. Раньше он стыдился их, прятал под одеждой, как клеймо позора. Но сейчас, в свете лампы, под любящим взглядом Сесилии, они казались просто частью его истории. Истории, которая привела его сюда, к ней.

– Они больше никогда тебя не тронут, – твердо сказала Сесилия, проводя кончиками пальцев по одному из шрамов на его плече. В ее голосе не было жалости, только стальная уверенность. – Я не позволю. Мы не позволим.

Харуто развернулся в ее объятиях и заглянул ей в глаза. Голубые, как летнее небо над Англией, которую он никогда не любил. Но в ее глазах не было холодности британских туманов, в них плескалось теплое море любви и принятия.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Сегодня… сегодня я впервые почувствовал, что родился заново. Когда я отказал им. Когда ты сказала «да». Словно последняя цепь, державшая меня, лопнула.

Он коснулся ее щеки, убирая за ухо выбившуюся светлую прядь.

– Спасибо, Сеси. За то, что поверила в меня. За то, что не отвернулась, узнав, кем я был.

– Глупый, – улыбнулась она сквозь навернувшиеся слезы. – Я полюбила не твое прошлое. Я полюбила тебя. Харуто Оримура. Смелого пилота, упрямого рыцаря, который никогда не сдается. Того, кто защитил меня от заблудившегося дрона на первом году обучения, хотя едва стоял на ногах. Того, кто часами слушал мои рассказы о доме, хотя сам дома никогда не имел. Я полюбила *тебя*.

Ее слова были бальзамом для его души. Он наклонился и поцеловал ее – сначала нежно, пробуя на вкус ее соленые от слез губы, потом все более страстно, вкладывая в поцелуй всю накопившуюся благодарность, всю свою любовь, все обещания, которые он давал самому себе.

Это был не просто поцелуй. Это была клятва.

Он подхватил ее на руки, и она обвила его шею руками, смеясь счастливым, переливчатым смехом. Кровать, застеленная шелковым покрывалом, приняла их в свои объятия. Одежда, такая ненужная и чуждая в этот момент, последовала за формой на пол.

В эту ночь они познавали друг друга заново. Не как влюбленные подростки, укравшие несколько часов для тайных встреч, а как муж и жена, две половины одного целого. Каждое прикосновение было откровением, каждый поцелуй – обещанием. Он целовал ее шрамы, а она – его. Они сплетались телами и душами, создавая свой собственный мир, свою собственную вселенную, где не было места боли, предательству и проклятиям старых родов.

Когда первые лучи рассвета коснулись их комнаты, они лежали в объятиях друг друга, уставшие, но безмерно счастливые. Харуто смотрел, как солнце играет в золотых волосах Сесилии, разметавшихся по подушке, и чувствовал абсолютное, всепоглощающее спокойствие. Гарри Поттер был мертв. И на его могиле расцвела новая, прекрасная жизнь.

***

Утро началось с аромата свежесваренного кофе и тихого смеха. Сесилия, накинув на плечи шелковый халат, хозяйничала на небольшой кухне, встроенной в ее апартаменты. Харуто сидел за столом, одетый в простую футболку и тренировочные штаны, и с улыбкой наблюдал за ней. Эта простая домашняя сцена была для него дороже всех сокровищ Гринготтса.

– Я и не знал, что леди Олкотт умеет готовить что-то, кроме чая, – поддразнил он.

– Наследница дома Олкотт должна уметь все, – с притворной строгостью ответила она, ставя перед ним чашку с кофе и тарелку с омлетом. – В том числе и кормить своего не в меру болтливого мужа.

Он рассмеялся и поймал ее руку, когда она проходила мимо, притягивая к себе для поцелуя.

– Спасибо. Это… идеально.

Их идиллию прервал мелодичный сигнал коммуникатора. На экране появилось лицо Чифую. Она выглядела как всегда собранной, но в уголках ее губ пряталась едва заметная улыбка.

– Доброе утро, молодожены. Надеюсь, я не прерываю ничего важного.

Сесилия покраснела, а Харуто лишь усмехнулся.

– Уже нет, нээ-сан. Доброе утро.

– Хорошо. Тогда через час жду вас и остальных в конференц-зале номер пять. Полный состав. Нужно обсудить вчерашний… инцидент и его последствия. Это больше не семейное дело, Харуто. Это вопрос безопасности академии.

– Мы поняли, – серьезно ответил он. – Будем.

Связь прервалась. Легкость утра улетучилась, сменившись предчувствием надвигающейся бури.

– Она права, – сказала Сесилия, садясь напротив. – Они не оставят нас в покое. Особенно этот Дамблдор. Он показался мне самым опасным из них.

– Он и есть, – кивнул Харуто, его взгляд стал жестким. – Он манипулятор высшего класса. Он привык двигать людьми, как фигурами на доске, ради своего «Высшего Блага». И он не простит того, что его фигура не просто ушла с доски, но и сломала ее.

– Значит, мы должны быть готовы, – заключила она. Ее рука нашла его под столом. – Но теперь ты не один.

– Мы не одни, – поправил он, сжимая ее пальцы.

***

В конференц-зале номер пять собрался весь их небольшой отряд. Ичика, выглядевший непривычно серьезным, сидел рядом с Хоуки Шинононо, которая, скрестив руки на груди, источала ауру ледяного спокойствия. Рин Фан, или Линъинь, как ее звали друзья, нетерпеливо постукивала пальцами по столу. Шарлотта Дюнуа с тревогой смотрела на Харуто и Сесилию, а Лаура Бодевиг, в своей неизменной военной выправке, стояла у стены, ее единственный зрячий глаз внимательно изучал каждого присутствующего.

Чифую стояла во главе стола.

– Итак, – начала она без предисловий, когда Харуто и Сесилия заняли свои места. – Вчера на территорию академии произошло несанкционированное вторжение. Нарушители – группа лиц из прошлого Харуто, именующие себя «волшебниками». Харуто, Сесилия, доложите обстановку.

Харуто глубоко вздохнул и начал рассказывать. Он говорил обо всем: о «Мальчике-Который-Выжил», о проклятии бесплодия Годрика, о чудовищном предложении Поттеров, о своем отказе и о попытке ментальной атаки со стороны Дамблдора. Когда он закончил, в зале повисла тяжелая тишина.

Первым ее нарушил Ичика.

– То есть… – медленно произнес он, сжимая кулаки. – Они искалечили тебя, бросили умирать, а теперь приползли и потребовали, чтобы ты стал… производителем для их вырождающегося рода?

– Именно так, – подтвердил Харуто.

– Непростительно! – воскликнула Линъинь, вскакивая на ноги. – Да кто они такие, чтобы требовать что-то от моего друга детства?! Я превращу их в пепел своим «Шенлонгом»!

– Сядь, Фан, – холодно бросила Чифую. – Эмоции здесь не помогут.

– Они посягнули на честь воина, – тихо, но веско произнесла Хоуки. – Они пытались силой и обманом подчинить его своей воле. Это бесчестно.

– Это просто ужасно, Хару-кун, – прошептала Шарлотта, ее глаза были полны сочувствия. – Пережить такое…

Лаура Бодевиг сделала шаг вперед.

– Вчерашний инцидент классифицируется как враждебный акт, – отчеканила она. – Попытка ментального взлома пилота ИС является прямой угрозой безопасности. Противник обладает способностями, природа которых нам до конца не ясна. Они называют это «магией». Требую разрешения на превентивную нейтрализацию угрозы.

Ее слова заставили всех замолчать. Превентивная нейтрализация. Убийство.

– Лаура права в одном, – сказала Чифую, привлекая всеобщее внимание. – Мы имеем дело с неизвестной силой. Их лидер, Альбус Дамблдор, по имеющимся у меня данным, является влиятельной политической фигурой в их скрытом обществе. Они не отступят. Они унижены, их планы сорваны. Они будут действовать.

Она включила большой экран на стене. На нем появились спутниковые снимки и схемы.

– Я всю ночь анализировала данные. Их метод проникновения, скорее всего, был основан на некой форме телепортации, которую наши сканеры не зафиксировали. Это значит, что периметр нашей обороны уязвим для их технологий. Мы больше не можем считать академию неприступной крепостью.

– Что вы предлагаете, Оримура-сенсей? – спросила Сесилия.

– Во-первых, – Чифую перевела взгляд на Харуто. – Мы должны понять, с чем имеем дело. Харуто, ты единственный, кто жил в их мире. Нам нужна вся информация о их возможностях, слабостях, образе мышления. Все, что ты знаешь о магии.

Харуто кивнул.

– Я знаю немного. Меня считали сквибом, существом без магии. Но я видел, что они могут делать. Заклинания, зелья, ментальное воздействие… Они сильны, но высокомерны. Они презирают все немагическое. Технологии для них – просто «штучки магглов». В этом их слабость. Они не ждут удара оттуда, откуда он может прийти.

– Хорошо. Это уже что-то, – сказала Чифую. – Во-вторых, мы переходим на усиленный режим безопасности. Все ваши ИС должны быть готовы к развертыванию в любую минуту. Лаура, ты будешь отвечать за координацию оборонительных протоколов. Шарлотта, твои навыки в области сенсоров и РЭБ нам понадобятся для создания системы раннего обнаружения их «магии».

Девушки согласно кивнули.

– И в-третьих… – Чифую сделала паузу. – Мы должны быть готовы нанести ответный удар. Они пришли в наш дом с угрозами. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока они попробуют снова.

– Ответный удар? – переспросил Ичика. – Но куда? Мы даже не знаем, где их искать.

– Харуто знает, – тихо сказала Сесилия. – Он знает, где находится их мир.

Все взгляды снова обратились к нему.

– Да, – подтвердил он. – Я знаю. Косой Переулок, Хогвартс, Министерство Магии… Я помню названия. Я помню, как туда попасть.

В его голосе не было колебаний. Только холодная решимость. Это уже не был испуганный мальчик, прячущийся от прошлого. Это был воин, готовый защищать свой новый дом.

– Решение еще не принято, – подытожила Чифую. – Пока наша задача – оборона и сбор информации. Но будьте готовы ко всему. Они объявили нам войну, даже если не произнесли этого слова вслух. И мы должны быть готовы ее принять. Все свободны. Харуто, Сесилия, останьтесь.

Когда остальные вышли, Чифую подошла к ним. Ее суровое лицо смягчилось.

– Я также хотела поздравить вас, – сказала она, глядя на их сцепленные руки. – Официально. Я рада за тебя, Харуто. Ты заслужил свое счастье. И я рада, что рядом с тобой именно ты, Олкотт. Ты сделаешь его сильным.

– Спасибо, сенсей, – с благодарностью ответила Сесилия.

– Спасибо, нээ-сан, – добавил Харуто.

– Но именно поэтому вы должны быть осторожнее всех, – продолжила Чифую. – Вы – их главная цель. Они попытаются разделить вас. Они будут лгать, шантажировать, давить на жалость. Не поддавайтесь. Ваша сила – в вашем единстве. Помните об этом.

***

Тем временем в промозглом и пыльном доме на площади Гриммо, 12, атмосфера была далека от радостной. Джеймс Поттер мерил шагами гостиную, его лицо было искажено яростью. Лили, с опухшими от слез глазами, сидела в кресле, безучастно глядя в потухший камин. А Альбус Дамблдор, стоя у окна, задумчиво теребил свою длинную бороду.

– Он посмел! – рычал Джеймс, в пятый раз повторяя одно и то же. – Этот неблагодарный щенок! После всего, что мы…

– Что мы сделали, Джеймс? – тихо спросила Лили, и в ее голосе прозвучали новые, стальные нотки. – Что мы ему сделали, кроме того, что сломали ему жизнь? Он был прав. Каждое его слово было правдой. Мы отдали его Петунье. Я знаю свою сестру. Я знала, как она ненавидит магию… как она ненавидела меня. Я знала, и я позволила этому случиться.

– Это было необходимо для Высшего Блага! – взорвался Джеймс. – Дамблдор сказал…

– Хватит о Высшем Благе! – Лили встала, и в ее изумрудных глазах полыхнул тот же огонь, что и у ее отвергнутого сына. – Из-за этого «Высшего Блага» наш род на грани исчезновения, а один мой сын бесплоден, а другой ненавидит нас так, что готов сжечь весь наш мир!

– Успокойтесь, вы оба, – мягко, но властно произнес Дамблдор, поворачиваясь к ним. Его глаза за очками-половинками больше не искрились добродушием. В них был холодный расчет. – Эмоции нам сейчас не помогут. Мы совершили тактическую ошибку. Мы недооценили степень его отчуждения и силу его новых… покровителей.

– Ошибку? – прошипел Джеймс. – Он унизил меня! Он унизил род Поттеров! И эта девчонка-маггл… аристократка…

– Она не маггл, Джеймс. В ее роду была магия, хоть и давно угасла. Но важнее другое. Она и остальные пилоты, как и сам Гарри, связаны с этими… экзоскелетами. Это не просто технология. Это симбиотическая связь. Я почувствовал это, когда попытался применить к нему Конфундус. Его сознание защищено не магией, а чем-то иным. Холодным, логичным, невероятно быстрым. Мы не можем взять его силой.

– Так что же нам делать?! – в отчаянии воскликнула Лили. – Просто оставить его? Позволить роду Поттер умереть?

– Нет, конечно, – покачал головой Дамблдор. – Если прямой путь закрыт, мы пойдем в обход. Гарри не злодей. Он жертва. Его похитили, ему промыли мозги эти милитаристы-магглы. Они используют его, как и его магию в детстве. Мы должны представить все именно в таком свете.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Джеймс.

– Мы начнем информационную кампанию, – объяснил Дамблдор. – Мы расскажем магическому сообществу, что нашли давно потерянного сына Поттеров. Что он находится в плену у опасной маггловской организации, которая ставит на нем эксперименты. Мы выставим его жертвой, которую нужно спасти. Мы обратимся в Международную Конфедерацию Магов. Мы создадим такое давление, что его «защитникам» придется его отдать.

– А если он откажется? Если он расскажет всем то же, что и нам? – с сомнением спросила Лили.

– А кто ему поверит? – улыбнулся Дамблдор. – Сломленному, одурманенному мальчику, который говорит под диктовку своих похитителей? Против слова Альбуса Дамблдора, Джеймса и Лили Поттер, героев войны? Общественное мнение – мощное оружие, моя дорогая. Мы вернем нашего мальчика. А когда он вернется, мы поможем ему… исцелиться. Снимем маггловское наваждение. И он исполнит свой долг. Ради Высшего Блага.

Джеймс перестал метаться по комнате. В его глазах зажегся огонек надежды. Лили неуверенно кивнула, отчаянно желая поверить в этот план, в то, что еще можно все исправить. Они не понимали, или не хотели понимать, что только что подписали смертный приговор не только себе, но и всему Ордену Феникса. Они выбрали путь лжи и манипуляций против человека, который больше всего на свете ненавидел именно это. И они сильно недооценили, на что способны его новые друзья и его жена.

***

Вечером того же дня Харуто и Сесилия стояли в ангаре перед своими ИС. «Синий Шквал» и «Сумеречный Клинок» покоились на своих стапелях, отполированные до блеска, готовые к бою.

– Они начнут со лжи, – сказал Харуто, глядя на свою машину. – Дамблдор попытается выставить меня жертвой, а вас – злодеями. Он будет давить на общественное мнение своего мира.

– Пусть попробует, – фыркнула Сесилия, скрестив руки на груди. – Мнение кучки варваров, бросивших ребенка, меня не волнует.

– Меня тоже. Но это создаст им повод для более активных действий. Они попытаются «спасти» меня. А это значит – атаковать.

Он повернулся к ней. В его изумрудных глазах плескалась холодная сталь.

– Я думал об этом весь день. О том, что они сделали. О том, что они собираются сделать. И я понял одну вещь. Оборона – это проигрышная стратегия. Мы будем постоянно ждать удара. Жить в страхе, что они найдут лазейку. Что они доберутся до тебя, до Ичики, до нээ-сан.

Он подошел к ней вплотную и взял ее руки в свои.

– Я не хочу так жить. Я не для того вырвался из ада, чтобы он преследовал меня всю жизнь. Этот рак нужно вырезать. С корнем.

Сесилия смотрела в его лицо, видя в нем не мальчика, которого она полюбила, а мужчину, принимающего самое тяжелое решение в своей жизни. И она знала, что он прав.

– Что ты предлагаешь? – тихо спросила она.

– Они считают нас беззащитными в их мире. Они считают свою магию абсолютным оружием. Они не ждут, что мы придем к ним. Мы нанесем удар первыми. Не по всему их миру. А по тем, кто представляет угрозу. По Дамблдору. По Ордену Феникса. По тем, кто придет за мной.

Это было чудовищное предложение. Объявление войны. Но в глазах Сесилии не было страха. Только понимание и безграничная поддержка. Она знала, через что он прошел. Она знала, что Поттеры и Дамблдор не остановятся, пока не получат то, что хотят, или пока их не остановят. Навсегда.

– Я с тобой, – твердо сказала она. – Куда ты, туда и я.

Он притянул ее к себе и крепко обнял.

– Мы сделаем это не из мести, – прошептал он ей в волосы. – А ради нашего будущего. Ради наших детей, которые когда-нибудь родятся. Чтобы они никогда не знали, что такое быть разменной монетой в чужой игре.

Он посмотрел на Сесилию, и в его глазах больше не было боли прошлого, только холодная решимость будущего.

– Они хотели войны, – тихо сказал он. – Они ее получат. На наших условиях.