← Назад к обзору

Гарри Поттер и героическая семья

Сталь, серебро и тепло домашнего очага

Айрисфиль фон Айнцберн вошла в актовый зал так, словно ступала не по пыльному дощатому полу провинциальной английской школы, а по мраморным плитам древнего европейского дворца. На ней было элегантное приталенное платье цвета слоновой кости, идеально подчеркивавшее ее неземную грацию. Длинные, струящиеся пепельно-белые волосы мягко переливались в лучах полуденного солнца, а в глубоких рубиновых глазах сияла безмятежная, царственная уверенность.

За ней следом шел Кирицугу Эмия. Черный костюм безупречного покроя, темно-серый шелковый галстук, выверенная до миллиметра походка и тяжелый, внимательный взгляд человека, привыкшего оценивать любое помещение с точки зрения секторов обстрела и путей отхода.

Чуть позади держались двое старших братьев. Арчер в строгом темно-синем костюме-тройке выглядел как наследник старинного аристократического рода или гениальный хирург: идеальная осанка, зачесанные назад серебристые волосы и спокойная, сдержанная улыбка. Альтер Эмия, чью темную кожу и шрамы скрывал воротник угольно-черной водолазки и глухой пиджак, двигался бесшумно, словно пантера. Его холодные золотые глаза равнодушно скользнули по залу, заставив нескольких мужчин в первом ряду инстинктивно втянуть головы в плечи.

Зал, гудевший сотнями голосов, мгновенно затих. Смолкли споры, замерли дети, учителя на сцене невольно подобрались. В маленьком Литтл-Уингинге семья Эмия была легендой: загадочные, баснословно богатые, невероятно сплоченные и пугающе красивые чужаки, выкупившие дом в тупике Тисовой и превратившие его в неприступную крепость.

Вернон Дурсль, сидевший на заднем ряду, почувствовал, как воротник рубашки внезапно стал для него удавкой. По его жирному лбу градом покатился холодный пот. Петунья рядом с ним побелела до синевы, ее пальцы судорожно вцепились в потертую матерчатую сумочку. Она помнила тот подвал. Помнила щелчки взводимых курков, мертвое сияние зеленых рун и взгляд беловолосой женщины, от которого кровь стыла в жилах куда сильнее, чем от криков ее ненормальной сестры Лили.

– Мама, папа, сюда! – звонкий шепот Илии разорвал повисшую тишину.

Девочка радостно помахала родителям из среднего ряда, где рядом с ней уже стояло кресло Гарри. Мию аккуратно подвинула свободные стулья, а Хлоя с невинной улыбкой показала Дадли кулак из-под стола – кузен Гарри тут же поперхнулся воздухом и сполз под спинку кресла.

Кирицугу и Айрисфиль плавно опустились на места рядом с сыном. Женщина наклонилась к Гарри, поправила воротничок его безупречно выглаженной белой рубашки и нежно поцеловала в лоб, прямо над скрытым под челкой шрамом:

– Как ты, милый? Тебе не душно?

– Все замечательно, мам, – Гарри мягко улыбнулся, и в его зеленых глазах отразилась неподдельная любовь. – Брат Арчер положил в мой термос охлажденный чай с мятой.

– Этот парень вечно обо всем думает заранее, – хмыкнул Альтер, скрестив руки на груди за спинкой инвалидной коляски Гарри. Его ладонь легла на рукоять кресла, обозначая нерушимую охрану. – Жаль только, в этой богадельне кондиционеры работают так, словно их собирали пьяные гномы.

– Следи за языком в общественном месте, Альтер, – не поворачивая головы, заметил Арчер.

– Сам следи, домохозяин.

– Мальчики, – тихо, без малейшего нажима произнесла Айрисфиль.

Оба слуги класса Арчер синхронно замолчали, глядя в противоположные стороны. Кирицугу лишь чуть заметно усмехнулся в кулак.

На сцену вышел директор школы, мистер Олридж – пожилой тучный джентльмен в очках с золотой оправой. Он прокашлялся в микрофон, заставив колонки противно взвизгнуть, и развернул толстую папку с гербом графства Суррей.

– Добрый день, уважаемые родители, преподаватели и учащиеся. Мы собрались сегодня, чтобы подвести итоги учебного года, отметить выдающиеся успехи наших лучших учеников и вручить ежегодные стипендии за академические достижения.

Тайга Фудзимура, сидевшая в первом ряду учительской коллегии, победно потрясла сжатым кулаком в сторону Гарри, едва не задев синаем сидевшую рядом пожилую учительницу биологии. Та лишь испуганно моргнула, уже давно привыкнув к эксцентричности преподавательницы английской словесности.

Директор листал страницы, перечисляя классы и имена, пока наконец не дошел до выпускной параллели начальной школы:

– А теперь – главная награда этого года. Премия Попечительского совета за абсолютную успеваемость, высшие баллы по математике, естествознанию и победу в окружной олимпиаде по литературе. Награда присуждается... Гарри Эмии!

Зал взорвался аплодисментами. Илия, Хлоя и Мию захлопали так яростно, что, казалось, готовы были пустить в ход магические вспышки. Айрисфиль смахнула искреннюю слезинку платочком, а Кирицугу крепко и гордо сжал плечо сына.

– Давай, Гарри, – тихо сказал отец. – Это твоя победа.

Арчер аккуратно взялся за ручки кресла и покатил мальчика к пандусу, ведущему на сцену. Пандус этот, к слову, был смонтирован Арчером и Альтером за собственные средства еще в начале года – директор тогда не посмел даже пикнуть против благотворительного взноса семьи Эмия.

Когда Гарри поднялся на сцену, зал затих вновь, но теперь это была тишина уважения. Мальчик держался прямо. В его лице не было ни тени жалости к себе, ни показного смирения. Сильные плечи, уверенный открытый взгляд, аккуратная прическа. Он принял тяжелую позолоченную грамоту и памятный кубок из рук сияющего директора, повернулся к залу и отчетливо произнес:

– Я благодарю моих учителей за их терпение и знания. Но больше всего я благодарен моей семье. Маме, отцу, моим братьям и сестрам. Без них я бы не смог сделать ни шагу вперед – даже если пока не могу делать эти шаги своими ногами. Спасибо вам.

Аплодисменты переросли в настоящую овацию. Родители других детей искренне улыбались, некоторые мамы вытирали глаза.

И лишь в самом углу зала раздался сдавленный, ядовитый шепот.

– Выродок... – хрипел Вернон Дурсль, багровея так, что его вены на шее грозили лопнуть. – Маленький урод... Купил всех... Эти ублюдки подкупили директора своими кровавыми деньгами...

Он говорил негромко, рассчитывая лишь на уши Петуньи, но в радиусе пятидесяти ярдов находились три Слуги с рангом восприятия, многократно превышающим человеческий.

Альтер Эмия не изменился в лице. Он просто опустил руку в карман пальто и коснулся крошечной металлической шайбы, зачарованной с помощью структурного анализа. Легкий импульс праны – и деревянная ножка массивного дубового кресла, на котором восседала туша Вернона, мгновенно утратила молекулярную плотность, превратившись в труху.

Раздался оглушительный треск. Вернон с диким визгом рухнул на спину, задрав толстые ноги к потолку и увлекая за собой хлипкий столик с минеральной водой. Бутылки с грохотом полетели на пол, окатив шипящей газировкой новое парадное платье Петуньи. Дадли испуганно взвизгнул и попытался залезть под сцену.

– Боже правый! Мистер Дурсль! – воскликнул директор, оторвавшись от микрофона. – Вы пьяны?! На торжественном собрании?!

– Это не я! Оно само!.. – задыхаясь, верещал Вернон, барахтаясь в луже воды и обломках дерева. – Они колдуют! Они!..

– Охрана, помогите мистеру Дурслю покинуть помещение, – ледяным тоном скомандовала Тайга, вставая во весь рост и показательно поглаживая деревянные ножны синая. – И проверьте его на наличие алкоголя. От него за версту разит безответственностью и нарушением общественного порядка!

Под презрительные смешки и негодующий шепот родителей побагровевшего, промокшего Вернона под руки выволокли из зала двое крепких дежурных. Петунья, пряча лицо в мокрых ладонях, семенила следом, сгорая от несмываемого позора.

Гарри, стоявший на сцене в своем кресле, лишь на мгновение проводил их взглядом. В его изумрудных глазах не отразилось ни злорадства, ни гнева. Прошлое ушло. Грязь осталась на обочине дороги, по которой он двигался вперед.

***

Дом номер 20 встретил их спасительной прохладой, ароматом полированного дерева и сушеных трав.

Едва массивная дубовая дверь закрылась, отрезая уличный шум, внешняя маска светских приличий спала со всех обитателей. Мию взмахнула тонкой ладонью, накладывая на периметр дома трехслойный Барьер Неприметности и звукоизоляции. Хлоя со стоном облегчения сбросила школьные туфли и материализовала свои привычные кинжалы Каншо и Бакую, начав жонглировать ими прямо в коридоре.

– Фу-у-ух! Ну и духота! – воскликнула Илия, падая на мягкий диван в гостиной. – Но как ты их, Гарри! Ты видел лицо тетки Петуньи, когда директор вручал тебе кубок?! Она выглядела так, будто проглотила целого лимона вместе с кожурой!

– Работа Альтера с ножкой стула была слишком грубой, – Арчер уже стянул пиджак, привычно закатал рукава рубашки и направился на кухню. – Мог бы использовать размягчение волокон, чтобы он сползал медленно. Зрелище вышло бы гораздо более комичным.

– Заткнись, – беззлобно отозвался Альтер, усаживаясь в глубокое кресло у камина и вытягивая длинные ноги. – Быстро, эффективно, без следов магической энергии. Ни один маг из их дурацкого Министерства не засек бы флуктуацию ниже трех единиц.

Кирицугу прошел к бару, налил себе стакан ледяной воды и повернулся к жене. Айрисфиль уже сидела рядом с Гарри, бережно массируя его неподвижные голени через ткань брюк. Ее лицо, еще полчаса назад сиявшее беззаботной улыбкой, вновь стало серьезным и сосредоточенным.

– Как ощущения в пояснице, Гарри? – тихо спросил Кирицугу.

– Когда я волновался на сцене... – мальчик на секунду замялся, положив ладони на колени. – Было странное чувство. Словно горячие иглы. Не в мышцах, а глубже. Внутри костей. Как будто ток пытался пробиться сквозь плотину.

Айрисфиль и Кирицугу переглянулись. Арчер замер в дверях кухни с разделочным ножом в руке, а Фуджино Асагами, тихо читавшая книгу у окна, медленно подняла глаза. Ее незрячий, скрытый мистической пеленой взор безошибочно обратился к телу мальчика.

– Это не нервы, – мягко произнесла Фуджино. Ее голос звучал тихо, словно шелест осенней листвы. – Каналы духовного тела Мастера... они пробуждаются все сильнее с каждым днем. Его Магические Цепи созревают. Их двадцать семь, и они невероятно плотные, словно отлиты из оружейной стали. Но в районе четвертого поясничного позвонка путь отрезан. Прана сталкивается с барьером из рубцовой ткани и застывшей смертной магии, отражается обратно и ранит его сосуды.

– Лом того ублюдка сломал кость, – глухо произнес Кирицугу, доставая незажженную сигарету и нервно крутя ее в пальцах. – Но настоящая беда была в другом. Тот удар пришелся ровно в момент, когда ритуал призыва достиг пика. Командные Заклинания, проявившиеся на спине Гарри, запечатали травму на концептуальном уровне. Они вплавили физическое повреждение в саму структуру его Духовного Происхождения.

– Обычная человеческая хирургия здесь бессильна, – покачала головой Айрисфиль, и в ее рубиновых глазах блеснула застарелая боль. – Исцеляющая магия Айнцбернов способна вырастить новую плоть, восстановить органы, очистить кровь... Но я не могу восстановить то, что сама магия считает «завершенным состоянием». Для мира тело Гарри сейчас зафиксировано как тело человека, лишенного проводимости спинного мозга.

В комнате повисла тяжелая тишина. Сестры притихли. Даже озорная Хлоя перестала вертеть клинки и села на ковер у ног Гарри, положив подбородок на его колено.

– Я привык, мам, – Гарри мягко накрыл ладонь Хлои своей рукой. – Правда. Вы дали мне дом, дали семью, научили стольким вещам. Арчер научил меня видеть структуру металла, папа учит меня тактике и скрытности, сестры играют со мной... Я могу жить так. Я не жалею ни о чем.

– Но мы жалеем, – жестко отрезал Альтер Эмия.

Его золотые глаза полыхнули яростным пламенем. Он подался вперед, оперевшись локтями на колени, и вперил тяжелый взгляд в мальчика:

– Ты наш Мастер, Гарри. Ты вырвал нас из бесконечного круга чистилища, призвал не ради войны за какую-то чашу, а ради того, чтобы мы защитили тебя. И что в итоге? Твой враг – жирная свинья – дышит воздухом, а ты прикован к колесам?! Это неприемлемо. Мы не примем твою немощь как данность. Если концепция мира говорит, что ты не должен ходить – значит, мы сломаем эту концепцию и перекуем ее заново.

– В кои-то веки соглашусь с этой темной копией, – негромко произнес Арчер, выходя в центр гостиной.

Он положил ладонь на подлокотник кресла Гарри. В воздухе запахло озоном, горячим металлом и печным жаром. Арчер прикрыл глаза, активируя Структурный Анализ:

– *Trace on...*

Воздух дрогнул. Глаза старшего брата вспыхнули зеленым светом. Перед его внутренним взором развернулась полная трехмерная проекция анатомии Гарри: скелет, сплетения кровеносных сосудов и сияющие сапфировым светом Магические Цепи. Там, где позвоночный столб соединялся с тазом, зияла черная каверна. Нервные пучки были не просто перерезаны – они были сплавлены в омертвевший клубок, окруженный багровым ореолом чужого проклятия.

– Физический спинной мозг мертв на протяжении трех дюймов, – констатировал Арчер, разрывая контакт. – Ткань не восстановить биомагией без риска разрушить сами Магические Цепи. Но... кто сказал, что мы должны использовать органику?

Кирицугу резко поднял голову:

– Ты о чем?

Арчер скрестил руки на груди, на его губах появилась та самая дерзкая, уверенная усмешка, с которой он встречал сложнейшие битвы:

– Магические Цепи Гарри имеют природу, сходную с моей. Его Исток – «Связь» и «Металл». Когда он призвал нас, этот дом стал его зеркалом. Если нервная ткань разрушена – мы заменим ее. Не марионеточными протезами Аодзаки, которые требуют постоянной подпитки и тонкой настройки мага-кукольника. Мы используем Проекцию и Технологию Гомункулов.

– Протезирование нервных волокон из духовного сплава? – Айрисфиль мгновенно поняла замысел, ее глаза расширились от изумления. – Арчер... ты предлагаешь создать искусственные нервные пути из застывшей праны и серебра Айнцбернов?!

– Именно, – кивнул лучник. – Я спроецирую каркас: тончайшие нити из того же сплава, что образует клинки Каншо и Бакуя. Они обладают идеальной проводимостью праны и инь-ян полярностью. Ты, Айри, вырастишь вокруг них биооболочку гомункула, используя клетки самого Гарри, чтобы исключить любое отторжение. А Кирицугу... своими рунами он соединит этот мост с его естественными Цепями.

– Это безумие, – медленно произнес Кирицугу, но в его потухших глазах зажегся знакомый охотничий азарт стратега, просчитывающего невозможную операцию. – Боль будет нечеловеческой. Придется вскрывать спину, физически удалять рубцовую ткань и вживлять проекцию прямо в живые нервы под полным сознанием, чтобы Гарри мог синхронизировать потоки магии. Ошибка в миллиметр – и его Цепи сгорят, превратив его в растение.

– Я справлюсь, – голос Гарри прозвучал так твердо, что в комнате вновь стало тихо.

Мальчик поднял голову. В его зеленых глазах не было и капли страха. Лишь чистая, непоколебимая решимость, унаследованная не от Поттеров, а выкованная годами тренировок рядом с воинами, прошедшими ад.

– Я терпел побои Дурслей годами, – спокойно сказал Гарри. – Я пережил удар ломом и боль от запечатывания Командных Заклинаний. Если есть хоть один шанс встать на ноги и не быть обузой для тех, кто стал мне дорог... режьте. Я не издам ни звука.

Айрисфиль опустилась перед ним на колени, взяла его ладони в свои и прижала к щеке. По ее лицу текли слезы, но в улыбке сквозила безграничная гордость:

– Мой храбрый мальчик... Мой маленький рыцарь. Мы сделаем это. Но нам нужно подготовиться. Подготовка займет несколько месяцев. Нам нужны особые реагенты, лунный цикл и абсолютный контроль над твоими собственными Цепями.

– Значит, начнем тренировки прямо сегодня, – поднялся Альтер Эмия, хрустнув суставами пальцев. – Хватит ему возиться с детскими игрушками. Пора учить Мастера защищаться по-настоящему.

***

Подвал дома номер 20 мало напоминал то сырое, темное убожество на Тисовой, 4.

Здесь, под мощными барьерами и зачарованными стальными балками, располагался огромный тренировочный зал и алхимическая лаборатория. Стены были обиты звукопоглощающими панелями с выгравированными рунами защиты, а в центре на специальном резиновом покрытии стояло кресло Гарри.

Напротив него стоял Арчер. В его руке лежал обычный железный прут длиной в фут.

– Забудь все сказки о магии, которыми тебя пичкали бы в их глупом волшебном мире, если бы ты остался там, – спокойно говорил лучник, крутя прут в пальцах. – Палочки, дурацкие латинские слова, взмахи запястьем – это костыли для ленивых разумом. Истинная Магия и Ремесло Магов начинаются внутри тебя. Магическая Цепь – это не просто орган, вырабатывающий силу. Это нерв. Это часть твоей души, превращающая жизненную силу в тайну.

Арчер бросил прут на колени Гарри.

– Первый шаг – Структурный Анализ. Не пытайся согнуть его силой или нагреть праной. Пойми его. Из чего он сделан? Как добывали эту руду? Сколько примесей углерода в этой стали? Где внутренние трещины и дефекты кристаллической решетки? Закрой глаза. Погрузи свое восприятие внутрь.

Гарри глубоко вздохнул, положил ладони на холодный металл и закрыл глаза.

– *Trace on...* – едва слышно прошептал мальчик.

В его висках глухо застучало. Двадцать семь Цепей внутри его тела загудели, отзываясь привычным жжением в районе лопаток. Но на этот раз Гарри не стал гнать силу вслепую. Следуя наставлениям брата, он пустил тончайший, толщиной с паутинку поток энергии сквозь кончики пальцев прямо в структуру железа.

Темнота перед глазами сменилась вспышкой геометрических линий.

Он «увидел».

Увидел зернистость дешевого прокатного металла. Увидел крошечные пустоты воздуха, застывшие внутри при остывании на фабрике. Почувствовал холодную, равнодушную природу неодушевленной вещи.

– Он... он неоднородный, – тихо заговорил Гарри, не открывая глаз. – В середине сплава слишком много серы. Если ударить по нему под углом сорок пять градусов на расстоянии трех дюймов от левого края, он лопнет.

Альтер Эмия, стоявший у стены со скрещенными руками, едва заметно одобрительно хмыкнул:

– Неплохо для сопляка. А теперь – следующий шаг. Укрепление. Заполни эти пустоты своей праной. Сделай этот мусор прочнее алмаза.

Гарри сжал зубы. Направить прану наружу оказалось куда сложнее. Энергия бунтовала, норовила разорвать металл изнутри или рассеяться в воздухе бесполезным теплом. Руки мальчика задрожали, по лбу скатилась капля пота. В районе поясницы вновь взорвалась колющая, ноющая боль от заблокированного потока.

– Не форсируй! – раздался спокойный голос Кирицугу, стоявшего неподалеку. – Контролируй дыхание, Гарри. Прана течет как вода. Не пытайся пробить плотину кулаком. Создай русло.

Мальчик выдохнул через нос. Боль никуда не ушла, но он научился прятать ее в темный угол сознания. Поток выровнялся. Прут на его коленях внезапно вспыхнул ровным, мягким лазурным сиянием. Линии металла налились светом, а сам прут издал чистый, звонкий гул, похожий на звон камертона.

Арчер подошел, вынул зачарованный прут из рук уставшего, тяжело дышащего Гарри и без замаха с чудовищной силой ударил им о край тяжелой наковальни.

Грохнул металлический звон. Наковальня содрогнулась, на ее закаленной поверхности осталась глубокая вмятина, а прут в руках Арчера даже не погнулся, продолжая слабо мерцать лазурью.

– Превосходно, – скупо, но искренне похвалил Арчер, потрепав взмокшие черные волосы брата. – Основа освоена. Твой контроль структуры почти идеален. Когда мы начнем операцию, ты сможешь направлять интеграцию серебряных нитей сам.

– Я... я смог, – Гарри слабо улыбнулся, глядя на свои горящие ладони.

– Ты смог куда больше, братик! – в подвал кубарем скатилась Илия, держа в руках серебряный поднос с высоким кувшином лимонада и тарелкой свежеиспеченного печенья. – Мама сказала, что тренировка на сегодня окончена! Время полдника!

Хлоя и Мию спустились следом. Хлоя тут же плюхнулась на колени Гарри, обвив руками его шею:

– Мой маленький мастер – настоящий гений! Арчер в его годы, небось, даже ложку укрепить не мог без того, чтобы она не взорвалась ему в лоб!

– Эй! Я слышу тебя, между прочим, – фыркнул Арчер, впрочем, не пытаясь скрыть легкую улыбку.

Семейная идиллия наполнила холодный подвал теплом и звонким детским смехом. Гарри пил прохладный лимонад, слушая, как Илия и Хлоя спорят о том, какой фильм они будут смотреть вечером, и чувствовал, как усталость мягко отступает.

Но в этот момент Кирицугу внезапно замер.

Его взгляд, обращенный к потолку подвала, стал острым и ледяным. Рука бывшего наемника плавно скользнула под полу пиджака, нащупывая рукоять автоматического пистолета.

– Отец? – мгновенно среагировал Альтер, отталкиваясь от стены.

– Внешний периметр, – коротко бросил Кирицугу. – Ловушка номер три на перекрестке Магнолия-Кресент. Сигнал тревоги: искажение пространственной ткани. Магическое перемещение.

– Аппарация, – прищурился Арчер. – Местные колдуны?

– Айри, оставайся с детьми, – скомандовал Кирицугу, уже направляясь к лестнице. – Мы с Альтером проверим. Арчер, держи лук наготове на чердаке. Никаких открытых боевых действий, если это просто заблудившийся почтальон. Но если это наблюдатель...

– Он исчезнет без следа, – закончил за него Альтер с хищным оскалом.

***

Вечерний туман медленно опускался на улицы Литтл-Уингинга, пряча в серых сумерках аккуратные газоны и типовые кирпичные дома.

Возле живой изгороди дома номер 4 по Тисовой улице, прячась в густой тени старого вяза, стоял человек в нелепом канареечно-желтом плаще, волочащемся по пыльному тротуару. Из-под надвинутого капюшона торчал длинный крючковатый нос, а бегающие вороватые глазки внимательно изучали темные окна заколоченного первого этажа дома Дурслей.

Наземникус Флетчер, мелкий вор, контрабандист и по совместительству член тайного Ордена Феникса, грязно выругался сквозь зубы и сплюнул под ноги.

– Проклятый старикашка... – пробормотал он, поправляя палочку в рукаве. – «Проверь защиту крови, Наземникус! Убедись, что мальчик-сквиб в безопасности, Наземникус! Орден должен знать, что родственники Лили исполняют свой долг!» Тьфу! Да в этой дыре даже выпить негде, а от вони этих магловских самобеглых повозок у меня уже час в горле першит!

Флетчер достал из кармана серебряный прибор, похожий на сломанный компас, который ему вручил Дамблдор перед отправкой. Стрелка прибора должна была мертво указывать на источник защитных чар Лили Поттер, завязанных на кровь ее сестры.

Но стрелка вела себя как безумная. Она вертелась вокруг своей оси, то замирая, то бешено вибрируя.

– Что за чертовщина?.. – нахмурился жулик, постучав по стеклышку кривым грязным ногтем. – Защита... она будто рассеялась? Дом пуст? Да нет, вон машина стоит... Хотя жирный боров сегодня вроде со скандалом приполз...

Флетчер сделал шаг вперед, намереваясь подойти ближе к окну чулана, как вдруг позади него раздался сухой, металлический щелчок.

Звук был тихим, почти неуловимым в шуме вечернего ветерка, но от него по спине волшебника пробежал первобытный, леденящий мороз. Прямо в затылок Флетчера уперлось что-то круглое, твердое и невероятно холодное.

– Если твоя рука в рукаве дернется хотя бы на полдюйма, пуля калибра девять миллиметров разнесет твой мозжечок раньше, чем твой мозг успеет послать сигнал голосовым связкам, – раздался из темноты тихий, абсолютно бесстрастный голос.

Флетчер замер, боясь даже вздохнуть. Капли пота мгновенно выступили на его немытом лбу.

– Э-э-эй, приятель... – заикаясь, забормотал он, чувствуя, как подгибаются колени. – Ты чего... Я просто прохожий... Заблудился маленько... Опусти пушку, у меня и денег-то всего пара кнатов...

Из вечернего тумана сбоку бесшумно шагнул второй силуэт. Темная кожа, выжженные золотые глаза, седые короткие волосы. В руке незнакомца тускло блеснул массивный пистолет со странным граненым клинком, прикрученным под стволом.

– Одежда из шерсти виверны низкого качества, – с отвращением процедил Альтер Эмия, оглядывая Флетчера с головы до ног. – В правом рукаве – деревянный фокусирующий артефакт. Карман забит крадеными безделушками. Это не чистильщик Часовой Башни. Обычная местная крыса.

– Кто тебя послал? – коротко спросил Кирицугу, не убирая ствола «Беретты» от затылка волшебника.

– Д-дамблдор! – взвизгнул Флетчер, окончательно потеряв самообладание под тяжестью двух направленных на него аур чистой жажды убийства. – Альбус Дамблдор, великий светлый маг! Директор Хогвартса! Я из Ордена! Мы просто присматриваем за мальчишкой! За Гарри Поттером! Клянусь Мерлином, я ничего дурного не замышлял!

Кирицугу и Альтер переглянулись в полумраке. В глазах «Убийцы Магов» не дрогнул ни один мускул.

– Мальчик по фамилии Поттер здесь больше не живет, – тихо произнес Кирицугу. – Он умер для этого места пять лет назад. В ту самую ночь, когда его родственники сломали ему позвоночник, пока твой «великий светлый маг» спал в своем замке.

Флетчер ошарашенно выпучил глаза:

– Ч-что?.. Сломали?.. Но Дамблдор говорил, он в безопасности...

– Передай своему нанимателю одно-единственное послание, – Кирицугу чуть надавил стволом на череп волшебника, заставив того присесть. – Если хоть одна сова, хоть один соглядатай или хоть одна волшебная палочка пересечет границы этой улицы с целью потревожить Гарри... я сочту это объявлением войны. А в войне я никогда не беру пленных. Ты меня понял?

– П-понял! Понял, клянусь матерью, все передам!

– Забудь дорогу сюда, крыса, – добавил Альтер. Его клинок на пистолете молниеносно взрезал воздух, чисто срезав серебряный прибор Дамблдора прямо из руки Флетчера. Металлическая коробочка взлетела в воздух, и Альтер одним точным выстрелом с глушителем разнес ее в пыль прямо в воздухе. – Проваливай. Пока я не решил проверить, сколько свинца выдержит твоя мантия.

Кирицугу убрал пистолет и отступил на шаг в тень.

Флетчера не нужно было просить дважды. В панике взвыв, он крутанулся на месте с громким звуком треснувшего хлыста – *хлоп!* – и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах паленых перьев и застарелого табака.

На перекрестке вновь воцарилась тишина. Лишь ветер шелестел листвой вязов.

На крыше дома номер 20, в двухстах ярдах от них, Арчер медленно опустил огромный черный лук. Спроецированная стрела, способная насквозь прошить стальной бронетранспортер, с тихим шипением истаяла синими искрами в его пальцах.

– Они начинают проявлять интерес, – констатировал Альтер, подходя к Кирицугу и пряча оружие в кобуру под мышкой. – Скоро мальчишке исполнится одиннадцать. В их мире это возраст призыва в школу.

– Знаю, – Кирицугу достал сигарету и наконец чиркнул зажигалкой. Огонек на секунду осветил его усталое, из