← Назад к обзору

Гарри Поттер и карточки героических духов

Сталь, кровь и холодный расчет

– Слизерин – достойный выбор для тех, кто понимает истинную ценность власти и связей, мисс Гринграсс, – произнес Гарри, слегка склонив голову. На его губах играла легкая, почти неуловимая полуулыбка, которая заставила Дафну внутренне подобраться. – Впрочем, распределение часто преподносит сюрпризы тем, кто полагается лишь на семейные традиции.

– Сюрпризы любят неподготовленные умы, мистер Поттер-Тонкс, – парировала юная аристократка, возвращая себе привычную невозмутимость, хотя в глубине ее ледяных глаз все еще плясали искры любопытства. – Дом Гринграсс предпочитает точность.

– Ой, Даф, брось ты этот тон с каменным лицом! – весело фыркнула Трейси Дэвис, бесцеремонно махая рукой прямо перед носом подруги. – Мы же еще даже на поезд не сели, а ты уже ведешь светские переговоры! Гарри, можно ведь звать тебя просто Гарри? Без этих бесконечных «мистеров» и поклонов? У меня от них зубы сводит, честное слово!

– Трейси! – с легким укором, но без настоящей строгости произнесла леди Элеонора Гринграсс. Впрочем, ее проницательный взгляд скользнул по фигуре Гарри, оценивая каждое движение, осанку и то, как спокойно он держался под прицелом чужого внимания. – Прошу прощения за непосредственность мисс Дэвис, Андромеда. Ее отец слишком часто позволяет ей общаться с маглами.

– Никаких обид, леди Гринграсс, – мягко отозвалась Андромеда Тонкс, и в ее глазах блеснула фамильная хитринка Блэков. – Живой ум и отсутствие лицемерия – редкие качества в наше время. И Гарри ценит их куда больше, чем напыщенные манеры.

– Определенно, – подтвердил Гарри, открыто взглянув на смутившуюся от собственной дерзости Трейси. – Просто Гарри будет вполне достаточно, мисс Дэвис. Формальности хороши для залов Визенгамота, но в школьных коридорах они лишь мешают оценивать реальную обстановку.

«Хо-хо, эта мелкая брюнетка весьма забавная, – прозвучал в сознании Гарри ленивый, сытый голос Орё. Драконица, пребывавшая в астральной форме, с комфортом устроилась прямо на невидимом потоке праны над плечом своего Мастера. – А вот блондинка смотрит на тебя так, словно пытается взвесить, сколько мяса на твоих костях. Осторожнее, мальчик, такие кусаются первыми».

«Она всего лишь защищается фамильной маской, Орё, – мысленно ответил ей Гарри, даже не моргнув. – Традиции чистокровных – это панцирь. Прочный снаружи, но хрупкий, если ударить в правильное сочленение».

– Надеюсь, мы еще встретимся в Хогвартс-экспрессе, Гарри, – произнесла Дафна, слегка выделяя его имя, словно пробуя его на вкус. – Первое сентября обещает быть утомительным, учитывая... определенный ажиотаж вокруг твоей семьи.

– Моя семья стоит прямо за моей спиной, – ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом ответил Гарри, бросив мимолетный взгляд на Андромеду. – А те, о ком вы говорите, мисс Гринграсс, – всего лишь шум за окном. До встречи.

Обменявшись безупречными прощальными кивками, дамы дома Гринграсс и мисс Дэвис удалились в сторону чайного салона мадам Паддифут. Трейси на прощание задорно подмигнула Гарри из-за плеча строгой спутницы, вызвав у него очередную сдержанную усмешку.

– Неплохо, совсем неплохо, – тихо заметила Андромеда, когда они вошли в ателье мадам Малкин. – Семья Гринграсс держит строгий нейтралитет, Гарри. Их слово в совете нейтралов имеет огромный вес. То, что ты произвел впечатление на Элеонору и ее наследницу, может открыть перед нами двери, наглухо закрытые для Дамблдора.

– Меня не волнуют политические игры стариков, тетя Энди, – отозвался мальчик, пока зачарованные сантиметровые ленты деловито обмеряли его плечи и размах рук. – Но союзники в стенах школы лишними не бывают. Особенно те, кто умеет думать своей головой, а не слепо заглядывать в рот директору.

***

После ателье и аптеки, где они встретились с Тедом и Дорой, несшей в объемистом свертке солидный запас первоклассных пергаментов и редких чернил, пришло время для главного ритуала каждого юного волшебника – визита в лавку Олливандера.

Узкая, пыльная лавка встретила их звяканьем колокольчика и тяжелым, концентрированным запахом полированного дерева, смолы и спящей магии.

Гарри переступил порог и едва заметно поморщился.

Его магические цепи, натренированные до абсолютной чувствительности, отозвались резким покалыванием. Здесь не было циркулирующего воздуха. Помещение было буквально забито тысячами крошечных магических источников, запечатанных в тонкие древесные оболочки.

В глубине его сознания зашевелилась карта Лансера. Кухулин, великий воин света и мастер огамических рун, насмешливо фыркнул сквозь ментальную связь:

*«Жалкие палочки... Привязывать стихию к куску мертвого дерева и перу дохлой птицы. Где первобытная ярость копья? Где высеченное на камне слово силы?»*

– У каждого оружия свое назначение, пес Куланна, – мысленно осадил его Гарри.

Из глубин полутемного помещения бесшумно выкатилась лестница, и перед ними появился пожилой волшебник с большими, блеклыми глазами, напоминавшими две луны в тумане.

– Добрый день, – тихий, шелестящий голос мистера Олливандера заставил Дору вздрогнуть. Старик скользнул взглядом по взрослым, кивнул Андромеде: – Орешник и сердечная жила дракона, девять с половиной дюймов, весьма гибкая... Служит вам верой и правдой, миссис Тонкс?

– Безупречно, мистер Олливандер, – сдержанно отозвалась женщина.

Затем блеклые глаза мастера палочек сфокусировались на Гарри. Старик замер, и на его морщинистом лице проступило редкое для него замешательство. Он подался вперед, словно пытаясь разглядеть нечто, скрытое глубоко под кожей мальчика.

– А-а... Старший мистер Поттер, – прошептал Олливандер. – Я ждал вас. Хотя, признаться, слухи утверждали, что вы не обладаете достаточным даром... Но то, что я вижу сейчас... Нет, это вовсе не отсутствие силы. Это... нечто иное. Чуждая природа. Очень странно. Очень необычно.

– Мы пришли за палочкой, сэр, – спокойно прервал его размышления Гарри. – И только за ней.

– Разумеется, разумеется! – старик засуетился, извлекая из бесконечных полок узкие продолговатые коробочки. – Какая рука доминирующая?

– Правая. Хотя я одинаково владею обеими, – ответил Гарри.

Связь с классом Сэйбер и уроки фехтования, продиктованные бешеным боевым опытом Мордред, давно сделали его амбидекстром.

– Любопытно... Ну что ж, попробуем вот эту. Бук и перо феникса, девять дюймов. Довольно своенравная, но послушная...

Гарри взял палочку.

В ту же секунду его магические цепи инстинктивно выбросили наружу порцию Ода. Чистая, раскаленная прана хлынула в канал, созданный для мягкой, податливой магии обычного волшебника.

*Треск!*

Древесина бука мгновенно почернела, не выдержав чудовищного давления, перо внутри вспыхнуло серым пеплом, и палочка раскололась вдоль волокон прямо в руке мальчика.

Тед тихо охнул. Дора приоткрыла рот, а Андромеда лишь прищурилась, прекрасно зная природу сил своего приемного сына.

– Мерлиновы кальсоны... – пробормотал Олливандер, с благоговейным ужасом глядя на обугленные обломки. – Невероятно. Абсолютное неприятие проводника. Ваша внутренняя энергия... она не течет, она сокрушает сосуд!

– Похоже, стандартные решения мне не подходят, мастер Олливандер, – холодно констатировал Гарри, стряхивая пепел с ладони. В его голове тихо посмеивался профессор Мориарти: *«Формула не сходится, мой мальчик. Твоя материя слишком плотна для их детских игрушек. Нужен сплав, выдерживающий взрыв артиллерийского снаряда»*.

– Подождите здесь, – мастер палочек выглядел не напуганным, а скорее маниакально одержимым исследователем. Он метнулся в самую глубь мастерской, где за тяжелой бархатной шторой хранились заготовки, к которым он не прикасался десятилетиями. Раздался грохот отодвигаемых сундуков, и через пять минут старик вернулся, бережно сжимая в руках узкий футляр из черного обсидианового дерева, покрытый толстым слоем защитных рун.

– Я создал ее сорок лет назад, во время визита в Скандинавию, – глухо произнес старик, открывая защелки. – Ни один британский волшебник не мог удержать ее даже на секунду. Ее сердцевина слишком свирепа, а дерево отвергает слабых духом.

Внутри лежала палочка угольно-черного цвета с бледными, словно застывшие молнии, прожилками. Рукоять была грубоватой, напоминающей гарду древнего кинжала.

– Терновник, закаленный в ритуальном пламени, – прошептал мастер. – Ровно двенадцать дюймов. А внутри... волос с гривы первобытного громового вепря и чешуйка глубоководного змея, добытая в ледяных водах Норвегии. Жестокая, несокрушимая комбинация.

Гарри протянул руку.

Едва его пальцы сомкнулись на рукояти, пространство лавки зазвенело. На этот раз дерево не треснуло. Терновник жадно впитал выброс праны, проводящие каналы выдержали напряжение, и вокруг руки Гарри с треском закружились миниатюрные алые и изумрудные молнии.

В глубине сознания Гарри одобрительно зарычал класс Берсеркера. Несокрушимая мощь Геракла, казалось, на долю секунды наполнила его жилы железом.

Воздух в помещении сгустился, тяжелая витрина Олливандера покрылась паутиной тонких трещин, но сама палочка осталась идеально целой. Она признала хозяина. Точнее – признала хищника, способного подчинить ее дикую природу.

– Невероятно... – выдохнул старик, вытирая пот со лба. – Она ждала именно вас, мистер Поттер-Тонкс. Но помните: эта палочка не создана для простых бытовых чар. Ее стихия – бой, разрушение и изменение фундаментальных основ. Семь галеонов, и прошу вас... будьте осторожны с тем, что вы выпускаете на волю.

Гарри молча отсчитал золотые монеты, убрал палочку в специальный скрытый чехол на предплечье, который ему подарила Дора, и повернулся к выходу.

– Благодарю за службу, мастер Олливандер.

***

Выйдя на залитую полуденным солнцем улицу, компания направилась к «Дырявому котлу», намереваясь завершить покупки скромным обедом. Однако у входа в аптеку Слагхорна их путь пересекла еще одна процессия, заставившая Андромеду остановиться и приветственно расправить плечи.

Навстречу им шла невысокая, плотная женщина с моноклем в правом глазу и седыми, коротко подстриженными волосами. Ее квадратное, волевое лицо выражало абсолютную неподкупность и жесткость – черты, которые знал каждый нарушитель закона в магической Британии.

Мадам Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка.

Рядом с ней шла девочка с мягкими чертами лица, пышными темно-рыжими косами и теплыми, ореховыми глазами. Она робко держала тетю за рукав форменной аврорской мантии, явно чувствуя себя неуютно в шумной толпе Косого переулка.

– Андромеда, – густой, властный голос мадам Боунс заставил прохожих магов инстинктивно уступать дорогу. – Не ожидала встретить тебя здесь в такой час. Добрый день, Тедвард. Нимфадора, надеюсь, ты уже выучила десятую главу Устава реагирования? Завтра твой первый практический зачет в Аврорате.

– Так точно, мадам Боунс! Все тридцать параграфов от зубов отскакивают! – моментально вытянулась по струнке Дора, и ее волосы сами собой окрасились в строгий, уставной темно-русый цвет, вызвав у Теда тихий смешок.

– Проверим завтра, стажер, – сухо кивнула Амелия, но уголки ее губ едва заметно дрогнули. Затем ее монокль блеснул, наводясь на Гарри. – А это, надо полагать, виновник недавнего переполоха в архивном отделе Визенгамота?

– Мой племянник и законный сын, Гарри Поттер-Тонкс, – с достоинством представила его Андромеда. – Гарри, это мадам Боунс, глава ДМП, и ее племянница, мисс Сьюзен Боунс.

Гарри шагнул вперед, сохраняя идеальное спокойствие. Он не стал демонстрировать чрезмерную аристократическую витиеватость, как с Гринграссами – перед ним был не политик из тени, а солдат и законник высшего ранга. В таких случаях Мориарти уступал место холодному прагматизму революционера Сакамото Рёмы.

– Рад знакомству, мадам Боунс, – четко, без тени подобострастия произнес Гарри, глядя женщине прямо в глаза. – Наслышан о вашей принципиальности. В наше время справедливость – редкий товар в министерских коридорах.

Амелия удивленно приподняла бровь. Мало кто из одиннадцатилетних детей мог выдержать ее тяжелый, давящий взгляд следователя со стажем, не начав заикаться или ковырять носком ботинка брусчатку. Этот мальчик стоял как скала.

– Справедливость не продается, молодой человек, – строго отрезала она, но в ее тоне прозвучала редкая нота одобрения. – По крайней мере, пока я руковожу департаментом. Я ознакомилась с материалами твоего дела об опеке, Гарри. И должна сказать... поступок твоих биологических родителей не делает им чести. Оставить ребенка ради подготовки «символа» – отвратительное пренебрежение долгом. Но закон на твоей стороне. Андромеда оформила все безукоризненно.

– Благодарю за честность, мэм, – кивнул Гарри. Затем он перевел взгляд на прячущуюся за спиной тети девочку и мягко улыбнулся – той редкой, обезоруживающей улыбкой, которая мгновенно стирала образ холодного убийцы. – Привет, Сьюзен. Ты тоже едешь в Хогвартс в этом году?

Сьюзен слегка покраснела, но, увидев теплоту в его изумрудных глазах, набралась смелости и сделала шаг вперед.

– Д-да... – тихо ответила она, поправляя выбившуюся из косы рыжую прядь. – Я очень волнуюсь перед распределением. Вся моя семья училась на Хаффлпаффе, и я боюсь, что не оправдаю ожиданий...

– Хаффлпафф – факультет верных и стойких, – спокойно произнес Гарри, и в его голосе прозвучало нечто древнее, заставившее Амелию Боунс насторожиться. – Терпение и трудолюбие часто сокрушают пустую гордыню и слепую ярость. Если ты попадешь туда, Сьюзен, тебе нечего стыдиться. Честь куется не цветом факультетского галстука, а поступками.

Девочка посмотрела на него с искренним восторгом и благодарностью. Напряжение, сковывавшее ее плечи весь день, внезапно исчезло.

– Спасибо, Гарри... – искренне прошептала она. – Надеюсь... надеюсь, мы сможем общаться в школе?

– Буду только рад, – улыбнулся мальчик.

Амелия Боунс внимательно посмотрела на Гарри, затем на племянницу, и в ее единственном видимом глазу промелькнуло сложное чувство – смесь тревоги и глубокого уважения к юноше, который в столь раннем возрасте умел говорить как зрелый лидер.

– Береги себя, Гарри, – негромко сказала глава ДМП, прощаясь. – Этот учебный год будет непростым. Твой брат... слишком публичная фигура. И вокруг него уже крутятся стервятники. Не позволяй втянуть себя в их игры.

– Я никогда не играю по чужим правилам, мадам Боунс, – с легким поклоном ответил Гарри. – Я создаю свои.

***

Весь оставшийся месяц пролетел словно в вихре тренировок и глубоких медитаций.

Дом Тонксов на окраине Кроли превратился в настоящую цитадель. Гарри проводил ночи за изучением текстов великих магов, оставленных Зелретчем. Он постигал основы создания замкнутых барьеров – Территорий, принципы проецирования структуры предметов и древнегерманские огамические руны, подсказки к которым щедро раздавал в его подсознании Кухулин.

Связи с картами крепли с каждым днем.

Теперь Гарри мог призывать частичную материализацию оружия Слуг. Тренируясь во дворе под защитным куполом Андромеды, он часами отрабатывал выпады, чувствуя, как его мышцы подчиняются свирепому боевому стилю Мордред. Ее неистовый рыцарский напор требовал ярости, но холодный математический разум Мориарти сдерживал этот огонь, превращая слепую атаку в выверенную смертоносную серию уколов и рубящих ударов.

Орё почти не покидала материального мира, питаясь тоннами жареной рыбы и пугая соседских кошек своим леденящим взглядом. Она взяла на себя роль строгой наставницы по контролю физической энергии, порой безжалостно швыряя Гарри сквозь кусты роз, если его реакция запаздывала хоть на сотую долю секунды.

– Ты человек, Мастер, – ворчала она, сидя на заборе и болтая босыми ногами. – А значит, твое тело хрупкое, как скорлупа перепелиного яйца. Если ты не научишься укреплять внутренности праной в момент удара, первый же сильный тролль сделает из тебя лепешку! Давай еще раз!

И Гарри вставал, стирал кровь с разбитой губы и вновь зажигал линии магических цепей под кожей. Боль закаляла его. Она выжигала последние остатки детской слабости, оставляя лишь чистое, отполированное до блеска намерение: изменить этот прогнивший, лицемерный мир.

***

Первое сентября 1991 года. Вокзал Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти.

Платформа гудела, словно потревоженный улей. Огромный алый паровоз с табличкой «Хогвартс-экспресс» выпускал клубы густого белого пара, окутывавшего сотни магов в ярких мантиях. Родители торопливо давали последние наставления детям, совы ухали в клетках, а в воздухе стоял непрерывный гомон голосов.

Но сегодня эпицентр всеобщего внимания находился вовсе не у вагонов.

У арочного прохода столпилась огромная масса людей и репортеров с колдокамерами, вспышки которых ослепляли глаза. В центре этого хаоса шествовало семейство Поттеров в полном составе.

Джеймс Поттер сиял белозубой улыбкой, снисходительно помахивая рукой журналистам «Ежедневного пророка». На его шее все еще виднелся высокий шелковый воротник, тщательно скрывавший багровые следы пальцев Орё, но держался он с поистине королевским величием. Рядом шла Лили – бледная, с напряженной улыбкой, ее глаза непрерывно сканировали толпу в отчаянной попытке найти знакомый силуэт.

А впереди всех вышагивал Годрик Поттер. На одиннадцатилетнем мальчике была сшитая на заказ мантия с золотыми пуговицами в виде львиных голов. Он гордо задирал подбородок, выставляя напоказ лоб с неровным шрамом.

– Да, я готов к Хогвартсу! – звонко вещал «Мальчик, который выжил» репортерше, едва поспевавшей за ним с прытко пишущим пером. – Я уничтожил Волан-де-Морта во младенчестве, и если темные силы посмеют поднять голову снова, я сокрушу их во имя света и директора Дамблдора!

Толпа взорвалась восторженными аплодисментами. Стоявший неподалеку Сириус Блэк весело свистнул, подбадривая крестника, хотя в его взгляде читалась глубокая, застарелая тоска.

Гарри наблюдал за этой клоунадой с противоположного конца платформы, стоя в тени массивной чугунной колонны.

Рядом с ним стояли Андромеда и Тед. Дора уже ушла вперед, чтобы занять служебное купе старост и стажеров.

– Смотреть тошно, – тихо бросила Андромеда, скривив тонкие губы в презрительной усмешке Блэков. – Джеймс превратил собственного сына в ярмарочного шута. Если Темный Лорд действительно жив, этого мальчика убьют в первом же серьезном столкновении.

– Такова цена фальшивого величия, – спокойно ответил Гарри. Его собственный багаж был аккуратно упакован в зачарованный чемодан, уменьшенный до размеров спичечного коробка и лежавший в кармане мантии. – Они сами выкопали эту яму. Пора идти.

– Будь осторожен, сынок, – Тед крепко, по-отцовски обнял мальчика, похлопав по спине. – Не лезь на рожон без нужды. Но если кто-то переступит черту...

– Я знаю, что делать, папа, – улыбнулся Гарри.

Андромеда мягко прикоснулась ладонью к его щеке, заглядывая в глубокие зеленые глаза.

– Пиши нам каждые выходные. И помни: ты никому ничего не обязан доказывать. Ты уже сильнее их всех.

– До встречи, тетя Энди.

Гарри развернулся и легкой, неслышной походкой хищника направился к хвостовым вагонам поезда, где было меньше всего шума. Никто из зачарованной толпы репортеров даже не обратил внимания на одинокого черноволосого юношу в безупречной темно-зеленой мантии, скользнувшего в тамбур последнего вагона.

***

Найдя пустое купе в самом конце поезда, Гарри вошел, плотно задвинул дверь и легким касанием пальца начертал на стекле простую руну сокрытия – огам *Альгиз*, усиленный праной. Звуки шумного перрона мгновенно стихли, сменившись приятной тишиной.

Воздух в купе дрогнул, и на противоположном сиденье материализовалась Орё. На этот раз она предпочла надеть свободные темные брюки и магловскую кожаную куртку, которую стащила из гардероба Доры, явно наслаждаясь непривычным стилем.

– Наконец-то, – потянулась она, закинув ноги на соседнее кресло. – Этот вокзал воняет дешевым бензином и страхом. Когда мы уже приедем в этот твой замок? Говорят, в Черном озере живет гигантский кальмар. Я бы не отказалась оторвать ему пару щупалец на ужин.

– Орё, пожалуйста, держи свои кулинарные аппетиты при себе хотя бы до распределения, – усмехнулся Гарри, доставая из кармана толстый фолиант в кожаном переплете – труды Парацельса по духовной алхимии. – Директор и без того будет искать любой повод, чтобы прижать меня к ногтю. Не стоит давать ему карты в руки раньше времени.

– Пф-ф, старый козел в платье? Да я ему бороду выщиплю за секунду, – фыркнула драконица, но все же прикрыла глаза, сворачиваясь клубком на сиденье.

Спустя десять минут поезд вздрогнул, колеса застучали по рельсам, и Хогвартс-экспресс плавно набрал ход, унося сотни юных волшебников навстречу неизвестности.

Гарри успел прочитать три главы, когда руна на двери тихо завибрировала, сигнализируя о чужом присутствии. Орё мгновенно растворилась в воздухе, перейдя в режим невидимой тени.

Дверь купе приоткрылась, и в проеме показалось знакомое лицо Дафны Гринграсс. Ее ледяные голубые глаза скользнули по пустому купе и остановились на Гарри. За ее спиной маячила любопытная мордашка Трейси Дэвис.

– Не помешаем? – с легкой прохладой в голосе спросила Дафна. – В передних вагонах невозможно дышать. Поттер-младший собрал вокруг себя толпу поклонников, и Уизли устроил представление с взрывающимися хлопушками.

– Для вас двери всегда открыты, мисс Гринграсс, мисс Дэвис, – вежливо произнес Гарри, закрывая книгу и плавным жестом приглашая их войти.

– Ох, хвала небесам! – шумно выдохнула Трейси, буквально влетая в купе и падая на мягкий диван напротив Гарри. – Я думала, у меня голова лопнет! Этот Годрик... он правда считает, что солнце встает только потому, что он проснулся? Он полчаса рассказывал в коридоре, как на первом же уроке покажет профессорам «истинную магию Избранного»!

– Трейси, умерь пыл, – строго заметила Дафна, грациозно опускаясь рядом с подругой и расправляя складки идеально выглаженной школьной мантии. Затем она посмотрела на Гарри. – Твой брат весьма... громогласен. Странно, что вы совсем не похожи. Ни внешне, ни манерами.

– Нас ничего не связывает, кроме капли общей крови, от которой я с радостью бы отказался, – спокойно ответил Гарри, накладывая запирающие чары обратно на дверь. – Годрик – продукт воспитания Джеймса Поттера и сказок Дамблдора. Ему внушили, что мир принадлежит ему по праву рождения. Реальность будет для него очень болезненным ударом.

– Слизерин не простит ему такой беспечности, – тонко заметила Дафна, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – Впрочем, он наверняка пойдет на Гриффиндор. А ты? Ты так и не ответил у мадам Малкин.

– Я пойду туда, где смогу получить максимум знаний и минимум бессмысленного контроля, – парировал юноша.

Разговор прервался тихим, неуверенным стуком. Дверь приоткрылась снова, и в купе заглянула Сьюзен Боунс. Ее школьная форма сидела идеально, но в руках девочка судорожно сжимала клетку с маленькой серой неясытью.

– Гарри... ой, извините, я не знала, что у тебя гости, – смутилась юная Боунс, делая шаг назад.

– Проходи, Сьюзен, – мягко остановил ее Гарри, поднимаясь и помогая занести клетку внутрь. – Места хватит всем. Знакомься: Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис. Девушки, это Сьюзен Боунс.

Дафна сдержанно кивнула, признавая статус племянницы главы ДМП, а Трейси радостно замахала рукой:

– Садись скорее! Мы как раз обсуждали, насколько невыносимы напыщенные гриффиндорцы!

Сьюзен с облегчением опустилась на сиденье рядом с Гарри. Атмосфера в купе быстро наладилась: Трейси без умолку щебетала о слухах про преподавателей, Дафна периодически вставляла едкие, точные комментарии, а Сьюзен тихо смеялась, окончательно избавившись от скованности.

Гарри слушал их вполуха, анализируя динамику группы.

«Чистокровная традиционалистка с сильным родом, проницательная полукровка без предрассудков и наследница правоохранительной ветви министерства, – мысленно констатировал Мориарти в его голове, потирая призрачные руки. – Превосходная база для формирования собственной свиты, мой мальчик. Никакой фальши, только взаимная выгода и крепнущая привязанность».

Идиллия длилась около двух часов, пока за дверью не раздался тяжелый, бесцеремонный топот нескольких пар ног.

*Грохот!*

Дверь купе буквально распахнулась от сильного удара ногой.

На пороге стоял Годрик Поттер. Его мантия была расстегнута, шелковый галстук сбит набок, а лицо раскраснелось от гнева и возбуждения. По бокам от него стояли двое рослых старшекурсников-гриффиндорцев, выполнявших роль телохранителей, а чуть позади маячил рыжий, веснушчатый мальчишка с измазанным шоколадом носом – Рон Уизли.

– Вот ты где прячешься! – победно воскликнул Годрик, тыча толстым пальцем прямо в лицо Гарри. – Я весь поезд обошел!

В купе повисла ледяная тишина.

Дафна мгновенно нацепила маску надменного отвращения, словно перед ней стояло помойное ведро. Сьюзен испуганно сжалась, а Трейси нахмурилась, положив руку на карман с палочкой.

Гарри даже не поднял глаз от книги. Он медленно перевернул страницу, провел пальцем по строке и лишь затем поднял холодный, изучающий взгляд на брата.

– Твои родители не научили тебя стучать, прежде чем входить в чужое помещение, Годрик? – голос Гарри прозвучал тихо, но в нем звенела такая сталь, что стоявшие за спиной «героя» гриффиндорцы невольно переглянулись.

– Закрой рот! – взвизгнул Годрик, багровея. Присутствие красивых девочек в купе явно подогревало его желание самоутвердиться. – Ты опозорил моего отца в день твоего рождения! Мама из-за тебя плакала всю ночь! Но директор сказал, что я должен проявить милосердие.

Мальчик с шрамом гордо выпятил грудь, сделав шаг вперед.

– Я даю тебе последний шанс загладить вину. Ты отдашь свои вещи моим друзьям, перейдешь в мое купе и будешь выполнять то, что я скажу. Мне нужен толковый оруженосец в замке. Если будешь вести себя хорошо, я позволю тебе сидеть рядом со мной за столом Гриффиндора и даже защищу от слизеринских змей!

– Эй, полегче на поворотах, придурок! – вскинулась Трейси, но Дафна положила руку ей на плечо, холодно глядя на Поттера.

– Вы бредите, мистер Поттер, – отчеканила юная Гринграсс с безграничным презрением. – Или падение из колыбели в детстве повредило не только ваш лоб, но и способность связно мыслить?

– Не твое дело, слизеринская подстилка! – выкрикнул Рон Уизли из-за спины Годрика, наливаясь праведным гневом. – Годрик – герой! Он спас всех нас! А этот парень – предатель, который отрекся от собственной семьи ради этих темных тварей Блэков!

В этот момент температура в купе упала до точки замерзания.

Воздух стал густым, тяжелым, словно свинец. Магические цепи Гарри вспыхнули под кожей холодным лазурным огнем, скрытым под тканью мантии, но волна чистейшей, концентрированной жажды убийства накрыла коридор.

Это была аура класса Ассасина – Окады Идзо, человека, чьим ремеслом было молниеносное, беспощадное отсечение голов на улицах Киото.

Рон Уизли поперхнулся собственным криком, его челюсть свело судорогой, а колени подогнулись. Гриффиндорцы-старшекурсники побледнели как полотно, инстинктивно схватившись за горло – им показалось, что к их сонной артерии прижалось ледяное лезвие клинка.

Гарри медленно поднялся с дивана. Он был не выше Годрика, но в этот момент казалось, что над избалованным «героем» нависла исполинская тень древнего бога смерти.

– Повтори, – прошептал Гарри.

Он не кричал. Но этот шепот заставил Годрика отшатнуться назад, врезавшись спиной в косяк двери. Вся спесь слетела с лица Избранного за доли секунды, сменившись первобытным, животным ужасом.

– Ты... ты не посмеешь... Я пожалуюсь директору!.. – заикаясь, пролепетал Годрик, чувствуя, как по его спине струится липкий пот