← Назад к обзору

Гарри Поттер и ученик Замкомандующего Шинсэнгуми

Клинки правосудия

– Кто ты такой, чтобы командовать нами? – прорычал Джон Долиш, выходя вперед из строя прибывших мракоборцев. Его тяжелая челюсть выдвинулась вперед, а палочка была направлена прямо в грудь человеку в маске они. – Ты находишься под арестом за применение непростительных заклинаний, ношение запрещенного магловского оружия и терроризм! Брось клинок, на колени!

Командир Шинсэнгуми даже не шелохнулся. Из-под резных прорезей демонической маски блеснули два изумрудных глаза – ледяных, не знающих сомнений.

– Долиш, стой! – взвизгнул Корнелиус Фадж, прячась за спинами рослых оперативников. Котелок в его дрожащих руках помялся, а лицо покрылось липкой испариной. Министр затравленно оглядывался по сторонам, и с каждой секундой его ужас лишь нарастал.

Косая Аллея была залита кровью, но не кровью мирных жителей или авроров. На мостовой, среди тлеющих обломков и гигантских туш сраженных великанов, рядами лежали Пожиратели Смерти. Почти сотня отборных карателей Тома Реддла – мертвы. Без суда, без криков о пощаде, без возможности откупиться золотом через Министерство.

А напротив растерянных правительственных магов полукругом стояли бойцы в небесно-голубых хаори. Ни один из них не опустил винтовку. Стволы автоматического оружия и тяжелый калибр броневика смотрели прямо на перепуганных чиновников.

– Я повторю только один раз для глухих и продажных, – ровным, глухим из-за маски голосом произнес командир. – Сегодня мы вырезали бешеных псов, которых вы трусливо игнорировали четыре года. Если Министерство попытается встать между волками Мибу и их добычей – вы разделите их судьбу.

– Дерзкий сопляк! – взревел Долиш. Самолюбие лучшего боевика Фаджа взыграло сильнее страха. Его палочка дернулась для рассекающего проклятия: – Инкарце…

Он даже не успел договорить.

Движение командира не было похоже на движение человека – скорее на бросок ядовитой гадюки. Воздух свистнул, рассекаемый сталью. Командир сократил дистанцию в десять шагов за долю секунды, не используя аппарацию. Ножны его катаны с глухим, костедробительным стуком врезались Долишу в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких мракоборца.

Следом за этим короткий, точный хук левой руки командира – закованной в тактическую перчатку с титановыми накладками – пришелся аврору прямо в челюсть. Раздался сухой хруст. Долиш взмыл в воздух и рухнул на брусчатку без сознания, выронив палочку.

Командир наступил армейским ботинком на древко из светлого вяза, и то с хрустом разлетелось на щепки.

– Не обнажай оружие, если не готов к собственной смерти, – холодно бросил юноша в маске, возвращая катану в ножны у бедра. Звук щелчка гарды о лакированное дерево прозвучал в повисшей тишине, как удар набатного колокола.

Остальные мракоборцы синхронно сделали шаг назад. Никто из них не горел желанием повторить судьбу Долиша.

– Это… это нападение на представителя власти! – заверещал Фадж, багровея от бессильной ярости. – Дамблдор! Джеймс! Почему вы стоите?! Сделайте что-нибудь! Они же вне закона!

Альбус Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку, хотя пальцы его правой руки едва заметно подрагивали. Рана на плече, нанесенная рассекающим водным лезвием незнакомца, продолжала кровоточить, окрашивая светлую мантию в багровый цвет. Старый чародей смотрел на предводителя Шинсэнгуми не с гневом, а с глубокой, леденящей душу тревогой. Он узнал эту стойку. Он узнал этот стиль контроля дыхания, который не практиковали в Европе уже добрую тысячу лет.

– Корнелиус, помолчи, – негромко, но властно произнес Дамблдор, и министр мгновенно захлопнул рот. Директор шагнул вперед, глядя прямо в маску демона. – Ты совершил великую ошибку, кем бы ты ни был. Ты принес на улицы магического мира магловскую резню. Ты запятнал свою душу кровью тех, кого еще можно было вернуть к свету.

– К какому свету, старик? – насмешливо перебил его командир. – К тому, в котором ты годами отмазывал Малфоя и Нотта? К тому, в котором пожирательские выродки вроде Кэрроу насилуют маглорожденных первокурсниц в переулках Лондона, а твой ручной суд выпускает их под залог золота? Ты старый, выживший из ума манипулятор, Дамблдор. Твое «Высшее Благо» смердит гнилью невинных трупов.

– Как ты смеешь так разговаривать с директором?! – вперед выскочил Годрик Поттер.

«Мальчик-который-выжил» выглядел взъерошенным и злым. Его мантия была заляпана пылью, на лбу темнел шрам в форме буквы «V», а в карих глазах плескалась неприкрытая зависть. Вся слава сегодняшнего дня – слава, которая по праву должна была принадлежать ему, победителю драконов и спасителю нации, – была растоптана людьми в самурайских одеждах.

– Ты просто трус, прячущийся за железками и тряпками! – кричал Годрик, яростно тыча палочкой в сторону командира. – Сними свою дурацкую маску и сразись со мной один на один, как подобает волшебнику! Я – Избранный! Мне суждено победить тьму, а не тебе!

Командир медленно повернул голову к Годрику. Несколько секунд длилось тяжелое, давящее молчание, а затем из-под маски раздался низкий, хриплый смех. В этом смехе не было веселья – только бесконечная, удушающая жалость.

– Избранный… – прошептал командир. – Пустышка, раздутая газетными статьями. Ты не продержался бы и пяти минут в траншеях Хакодатэ. Ты расплакался бы от первого запаха горелого пороха и распоротого брюха.

– Закрой пасть! – взревел Джеймс Поттер, вставая плечом к плечу с младшим сыном. – Ты не смеешь оскорблять моего мальчика! Мы отдали этой войне всё! Мои родители погибли той ночью, защищая эту страну, пока такие, как ты, прятались по щелям!

При упоминании деда и бабки плечи командира едва заметно напряглись. Под темной тканью перчаток вздулись вены.

– Твои родители, Джеймс Поттер, были истинными воинами, – голос юноши стал тихим, словно шорох опадающих лепестков сакуры перед бурей. – Чарлус Поттер дрался с Реддлом до последнего вздоха, не сделав ни шага назад. А Дорея Блэк… она положила жизнь на алтарь древней магии, чтобы спасти тех, кого любила. Но их сын… их сын вырос слепым лакеем, променявшим честь древнего рода на сладкие сказки старого интригана.

Лили Поттер, стоявшая чуть позади мужа, внезапно замерла. Ее зеленые глаза – в точности такого же оттенка, как у чужака, – широко распахнулись. Женское сердце пропустило удар. Что-то в тембре этого голоса, что-то в осанке воина, в легком наклоне головы… показалось ей мучительно, до боли знакомым.

– Кто ты?.. – едва слышно прошептала Лили, прижимая дрожащие ладони к груди. – Сними маску. Пожалуйста…

Командир посмотрел на женщину, давшую ему жизнь и вычеркнувшую его из нее ради выдуманного пророчества. В глубине его разума раздался сухой, скрипучий голос Хиджикаты Тошидзо:

*«Не поддавайся сантиментам, сопляк. Они сделали свой выбор восемнадцать лет назад. Меч, начавший движение, не возвращают в ножны на полпути. Закон Шинсэнгуми не знает родства».*

– Вы узнаете мое имя, когда придет время платить по счетам, – ответил командир, отступая на шаг назад к броневику. – Запомните этот день, господа волшебники. Эра безнаказанности подошла к концу. Отныне в Британии действует только один закон – закон меча. Те, кто служит Тьме – сдохнут. Те, кто прикрывает их именем Закона – падут следующими.

Он поднял правую руку, сжатую в кулак.

– Шинсэнгуми, отход!

В ту же секунду десятки бойцов слаженно разбили о брусчатку дымовые шашки, зачарованные древней магией сокрытия. Площадь заволокло плотным, непроницаемым серебристым дымом, заглушающим любые сканирующие заклинания. Раздался глухой рык бронированного двигателя, металлический лязг, и когда Дамблдор резким взмахом палочки разогнал туман заклятием «Вентус», на Косой Аллее не осталось ни одного воина в лазурных хаори.

Лишь на каменной стене разгромленного банка «Гринготтс», вырезанный острием катаны прямо в граните, алел полуметровый иероглиф «Макото».

Искренность.

***

Шотландское нагорье. Замок Каэр-Морлин.

Древняя цитадель, некогда принадлежавшая боковой ветви рода Когтевран и скрытая под слоями чар Ненаходимости еще во времена короля Артура, возвышалась среди угрюмых гранитных скал. Здесь не пели птицы, а ледяной ветер с пустошей выл в бойницах, словно голодный зверь.

Тяжелые зачарованные ворота захлопнулись за броневиком. Бойцы отряда быстро и без лишней суеты покидали транспорт. Никаких победных криков, никакого хвастовства. Раненых немедленно уносили в лазарет, где дежурили маглорожденные целители, обученные полевой хирургии. Оружие чистилось, магазины снаряжались новыми патронами.

Командир вошел в главный зал замка, сбросил с плеч пробитое осколками хаори и медленно снял маску они.

Перед зеркалом в темной раме стоял молодой мужчина. Высокий, широкоплечий, с резкими, словно высеченными из кремня чертами лица. Густые черные волосы были стянуты на затылке в строгий самурайский узел, открывая высокий лоб, пересеченный тонким, бледным шрамом в виде молнии. Настоящий шрам от проклятия Смерти, давно утративший связь с душой Темного Лорда. Глаза Гарри Поттера горели холодным изумрудным пламенем.

– С возвращением, командующий, – раздался спокойный, бархатный голос.

Из тени арочного прохода вышла Дафна Гринграсс. На ней была облегающая черная тактическая куртка с серебряным шитьем, а светлые волосы были заплетены в тугую косу. В руках ледяная принцесса Слизерина держала папку с пергаментами.

– Докладывай, Дафна, – Гарри налил себе в пиалу чистой родниковой воды и осушил ее одним глотком.

– Потери минимальны: трое легкораненых, броневик получил скол рунической защиты правого борта от заклятия Беллатрисы, – четко начала девушка, подходя к массивному дубовому столу, на котором была развернута карта Британии. – С нашей стороны уничтожено восемьдесят четыре Пожирателя Смерти, включая шестерых членов Внутреннего Круга. Рудольфус Лестрейндж мертв. Джагсон мертв. Братья Кэрроу ликвидированы нашими снайперами при попытке бегства. Четверо великанов нейтрализованы без возможности восстановления.

– А Реддл? – Гарри прищурился.

– Ушел, – Дафна нахмурилась. – Беллатриса вытащила его с помощью аварийного фамильного портключа дома Блэк, пробивающего антиаппарационные барьеры. Но агенты Блейза докладывают: Темный Лорд тяжело ранен. Твоя фиолетовая молния выжгла ему часть легкого и повредила нервную систему. Он не сможет колдовать в полную силу минимум пару недель.

– Две недели… – пробормотал Гарри, опираясь ладонями о стол. – Недостаточно, чтобы уничтожить его крестражи, но достаточно, чтобы перехватить инициативу.

– Есть кое-что еще, – Дафна положила перед ним свежий, еще пахнущий типографской краской экстренный выпуск «Ежедневного Пророка».

На первой полосе красовался гигантский снимок: рассеченный надвое лазурный дракон командира, поглощающий Адское пламя Волан-де-Морта, и поверженный Долиш у ног человека в маске. Заголовок кричал жирными черными буквами:

*«КРОВАВЫЙ ТРИУМФ НАД ТЕМНЫМ ЛОРДОМ: КТО ТАКИЕ НОВЫЕ ШИНСЭНГУМИ И ПОЧЕМУ МИНИСТЕРСТВО БЕЖИТ В СТРАХЕ?»*

Ниже шла разгромная статья, явно написанная под диктовку тех, кто больше не желал терпеть никчемность Фаджа. Люди в Косой Аллее наперебой давали интервью, превознося воинов с иероглифом «Искренность» и поливая грязью авроров, явившихся лишь к шапочному разбору.

– Фадж в панике заперся в своем кабинете, – усмехнулась Дафна, и в ее глазах мелькнули опасные искорки. – Общественное мнение раскололось, но большинство средних магов, владельцев лавок и маглорожденных открыто поддерживают нас. Они устали бояться, Гарри. Они увидели силу, которая убивает чудовищ, а не раздает им предупреждения.

– Общественное мнение – шлюха, Дафна, – раздался низкий, хриплый голос откуда-то из темного угла у камина.

Девушка даже не вздрогнула, лишь уважительно склонила голову.

Из клубов сизого дыма, материализуясь прямо из воздуха, соткалась фигура старика. Хиджиката Тошидзо сидел по-турецки на невысоком постаменте, зажимая в зубах тонкую трубку-кисэру. Его призрачное тело мерцало призрачно-голубым светом, но аура подавляющей мощи, исходившая от легендарного полководца, заставляла дрожать даже зачарованные камни замка.

– Сегодня они кричат тебе славу, – старик выпустил тонкую струйку дыма, глядя на Гарри своим единственным неповрежденным глазом. – А завтра, когда ты отрубишь голову какому-нибудь чистокровному выродку из их любимых аристократов, они назовут тебя демоном. Никогда не полагайся на толпу, мальчишка. Толпа – это овцы. Им нужен пастух с очень тяжелым кнутом и очень острым клинком.

– Я помню ваши уроки, наставник, – спокойно ответил Гарри, поворачиваясь к призраку.

– Плохо ты их помнишь, – проворчал Тошидзо, стряхивая пепел прямо на каменный пол. – Тот удар снизу… ты слишком широко раскрыл плечо, когда атаковал змеемордого ублюдка. Будь он на пять лет моложе и с мозгами мечника Дзигэн-рю, он снес бы тебе руку вместе с твоей красивой железкой. Магия расслабляет тело, Гарри. Ты начинаешь надеяться на нее там, где должна работать чистая мышечная память и инстинкт убийцы.

– Я учту, – без тени обиды кивнул юноша. За восемь лет тренировок в ментальном мире и в реальности он привык к беспощадной критике Дьявольского Замкомандующего. Именно эта критика держала его в живых.

– А старик с белой бородой? – прищурился Хиджиката. – Почему ты не перерезал ему глотку, когда пробил его стену? Он открылся на долю секунды. Ты мог вогнать пулю ему в глазницу.

– Дамблдор все еще нужен, – ответил Гарри, сжимая кулаки. – Если убить его сейчас, весь светлый лагерь сомкнет ряды вокруг моего… «братца». Начнется хаос, который сыграет на руку только Реддлу. Дамблдор должен сам разрушить свой авторитет. Он должен на глазах у всей Британии показать, что его вера в раскаяние убийц – это смертный приговор стране.

Хиджиката усмехнулся, выпуская густое облако дыма.

– Коварно. В духе старого лиса Кацу Кайсю. Ладно, сойдет за стратегию. Но если этот дед еще раз попытается встать у тебя за спиной с палочкой наготове – пристрели его. Мертвые философы безопаснее живых.

В зал стремительным шагом вошел Блейз Забини. Чернокожий юноша сменил парадное хаори на практичный разгрузочный жилет, за поясом у него торчал зачарованный магловский автоматический пистолет «Беретта».

– Гарри, перехват из штаба Ордена Феникса, – Блейз бросил на стол светящийся кристалл связи. – Мои люди в «Дырявом Котле» зафиксировали экстренный вызов. Дамблдор собирает полный круг в поместье Поттеров. Тема – объявление Новых Шинсэнгуми врагами рода человеческого и разработка плана по нашему задержанию.

– Кто бы сомневался, – холодно усмехнулась Дафна. – Старик не может допустить появления третьей силы, которую он не может контролировать своими конфетками с лимонным вкусом.

– Пусть собираются, – Гарри подошел к узкому стрельчатому окну, вглядываясь в сгущающуюся тьму шотландской ночи. – Время прятаться в подземельях прошло. Блейз, каково состояние арсенала?

– Трейси закончила зачарование новой партии винтовочных патронов, – с хищной улыбкой доложил Забини. – Сердечники из холодного железа, пропитанные ядом василиска и усиленные чарами пробития «Бомбарда Максима». Если эти пули попадут в родовой щит Малфой-мэнора – он осыплется, как сухая листва. Личный состав готов. Сто сорок бойцов, прошедших экзамен Кёкуроку.

– Хорошо, – Гарри развернулся к своим офицерам. В его взгляде больше не осталось ничего от того забитого мальчика из чулана Годриковой Лощины. Перед ними стоял командир, готовый утопить старый мир в огне ради рождения нового порядка. – Наш следующий шаг – финансовые артерии Пожирателей. Реддл думает, что сможет залечить раны в поместьях своих чистокровных спонсоров. Он ошибается. Мы заблокируем счета предателей, перережем их каналы поставок и уничтожим каждого, кто жертвовал хоть один галеон на его войну.

– А если Министерство вмешается? – спросила Дафна.

– Тогда Министерство падет первым, – отрезал Гарри.

Хиджиката Тошидзо в своем углу довольно оскалился, постукивая трубкой о край постамента:

– Вот теперь ты говоришь как истинный командир Мибу. Начнем эту охоту.

***

Поместье Поттеров. Та же ночь.

В роскошной гостиной царил погребальный холод. Никто не притронулся к чаю, заботливо расставленному домовыми эльфами. Напряжение сгустилось настолько, что, казалось, его можно было резать ножом.

Годрик сидел в глубоком кресле, сжимая в руке стакан с огневиски, к которому даже не притрагивался. Его трясло от бешенства.

– Он назвал меня сопляком! – процедил сквозь зубы младший Поттер, обращаясь к пустоте. – Какой-то выродок в маске посмел усомниться во мне! Во мне! Я убил василиска! Я прошел Турнир!

– Василиска убил не ты, Годрик, – тихо, с ноткой усталого раздражения заметила Гермиона Грейнджер, листая подшивку старых газет. – Мы до сих пор не знаем, кто подбросил дневник и клык на стол директора на втором курсе. Ты просто спустился в Тайную Комнату, когда тварь уже была мертва.

– Какая разница?! – взорвался парень, швыряя стакан в камин. Хрусталь разлетелся вдребезги, пламя взметнулось вверх. – Все знают, что это моя судьба! Пророчество говорит…

– Замолчи, Годрик! – рявкнул Джеймс Поттер.

Впервые в жизни старший Поттер повысил голос на своего любимого сына. Джеймс мерял шагами комнату, его мантия была расстегнута, а лицо казалось серым и осунувшимся. Образ непобедимого гриффиндорского героя трещал по швам. Воспоминание о том, как неизвестный мечник в мгновение ока уничтожил почти сотню Пожирателей – тех самых, с которыми Орден безуспешно воевал долгие годы, – стояло у него перед глазами несмываемым клеймом позора.

– Альбус, что нам делать? – глухо спросил Сириус Блэк. Он сидел на подоконнике, нервно крутя в пальцах палочку. – Люди на улицах сходят с ума. Мои информаторы в Министерстве говорят, что половина Аврората готова сложить значки, если Фадж прикажет атаковать этих… Шинсэнгуми. Никто не хочет идти под пули и мечи тех, кто разорвал великанов на куски за тридцать секунд.

Дамблдор сидел во главе стола. Его травмированная рука покоилась на перевязи, напитанной заживляющими зельями мадам Помфри, но целительские чары работали медленно: рана была нанесена с применением магии, противостоящей европейскому колдовству.

– Ситуация крайне серьезна, друзья мои, – негромко произнес директор. Голос старика звучал глухо, лишенный привычной мягкой напевности. – Человек, называющий себя командиром Шинсэнгуми… он чрезвычайно опасен. Он не просто сильный маг. Он носитель темной, древней философии восточных воинов, для которых человеческая жизнь не имеет никакой ценности. Он не признает законов, не признает милосердия.

– Он спас людей в Косой Аллее, Альбус, – тихо подала голос Лили.

Она сидела в дальнем углу дивана, бледная, отрешенная от всего происходящего. Ее пальцы судорожно сжимали край шерстяного пледа.

– Лили, дорогая, ты не понимаешь! – с жаром возразил Джеймс, подбегая к жене. – Это была показательная бойня! Он использовал магловское оружие! Он покалечил Долиша, плюнул в лицо Министру и опозорил имя наших родителей!

– Он знал их, Джеймс, – Лили подняла глаза на мужа, и в них стояли слезы. – Ты слышал, что он сказал? Он говорил о Чарлусе и Дорее так, словно видел их бой своими глазами. Он знал о древней магии крови Блэков… Откуда обычному маглорожденному или наемнику знать такие детали?

– Мало ли где этот подонок мог выведать родовые секреты! – отмахнулся Джеймс. – Шпионы, старые книги…

– А его глаза? – голос Лили сорвался на шепот. – Джеймс… ты видел его глаза сквозь прорези этой ужасной маски?

В комнате повисла тяжелая пауза. Рон Уизли, сидевший рядом с Годриком, непонимающе моргнул:

– Миссис Поттер, о чем вы? Мало ли у кого зеленые глаза…

Дамблдор медленно поднял взгляд на Лили. В глубине его выцветших голубых глаз вспыхнула опасная искра.

– Лили, девочка моя, – очень мягко, предостерегающе произнес старик, – не позволяй горю и усталости туманить твой разум. Мы все знаем, что юный Гарри… к нашему великому сожалению, погиб три года назад во время вспышки драконьей оспы во Франции, куда вы отправили его на лечение. Его тело упокоилось с миром.

– Мы не видели тела, Альбус! – внезапно вскрикнула Лили, вскакивая на ноги. Слезы брызнули из ее глаз. – Мы поверили твоему письму! Ты сказал, что болезнь была заразна, что его пришлось кремировать немедленно! Мы даже не поехали туда, потому что… потому что Годрику в тот день нужно было сдавать экзамен на владение метлой! Мерлин всемогущий… что мы за родители такие?!

– Лили, прекрати истерику! – Джеймс схватил ее за плечи, пытаясь усадить обратно. – Гарри был почти сквибом! Его ядро угасло в ту проклятую ночь Хэллоуина! Он едва мог зажечь Люмос на первом курсе Пуффендуя! Как ты можешь даже думать, что этот… этот монстр, ранивший профессора Дамблдора и вызвавший дракона из синего пламени, может быть нашим сыном?!

– Потому что это правда, Джеймс, – глухо прозвучал чей-то голос от входной двери.

Все в комнате вздрогнули и обернулись.

На пороге гостиной стоял Римус Люпин. Оборотень выглядел так, словно прошел пешком через всю Европу: его одежда промокла насквозь, лицо было исцарапано, а серые глаза горели лихорадочным блеском.

– Римус? – нахмурился Сириус. – Ты же должен был выслеживать стаю Сивого на севере…

– Сивый мертв, – тяжело дыша, ответил Люпин, опираясь о дверной косяк.

– Что?! – ахнул Грюм, его волшебный глаз бешено завращался в глазнице. – Фенрир мертв? Кто его достал?

– Шинсэнгуми, – Римус сделал шаг в комнату и бросил на журнальный столик окровавленный кусок волчьей шкуры и серебряный жетон. – Прошлой ночью. Отряд из двадцати человек настиг стаю в лесах Йоркшира. Никаких переговоров. Они использовали пули из чистого серебра и клинки, зачарованные лунным пламенем. Фенрира обезглавили на глазах у выживших щенков. Но это не главное…

Люпин поднял тяжелый, обвиняющий взгляд на Джеймса и Лили:

– Перед смертью Сивый выл от боли. Командир подошел к нему, снял маску, чтобы оборотень видел лицо своего палача, и сказал: «Это долг за ту девочку в Косом переулке, которую ты загрыз в девяносто шестом». Я был там, Джеймс. Я сидел в засаде на дереве под маскировочными чарами. Я чувствовал его запах.

– И?.. – прошептала Лили, задыхаясь от предчувствия.

– Волк внутри меня никогда не ошибается на запахи крови, – Люпин сглотнул ком в горле. – Это был запах дома Поттеров. Запах Чарлуса. Запах Лили. И его лицо… на нем шрам-молния, Джеймс. Тот самый, который Альбус назвал «незначительным следом рикошета».

В гостиной воцарилась мертвая, кладбищенская тишина. Слышно было лишь, как потрескивают поленья в камине и завывает ночной ветер за темными окнами.

Годрик медленно поднялся с кресла, его лицо побелело, как мел:

– Гарри?.. Этот слабак из Пуффендуя?.. Не может быть… Это бред! Он не мог стать таким!

– Он стал таким, потому что мы бросили его, – Лили закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала, оседая на пол. Вся фальшивая конструкция идеальной семьи, которую они выстраивали восемнадцать лет, рухнула в одно мгновение, обратившись в пепел.

Джеймс застыл, не в силах пошевелиться. Его пальцы разжались, палочка с глухим стуком упала на ковер. В глазах чистокровного лорда метался первобытный ужас. Он вспомнил холодный, безжалостный взгляд командира в переулке. Он вспомнил, с каким презрением тот смотрел на него.

«Вы узнаете мое имя, когда придет время платить по счетам…»

– Альбус… – прохрипел Джеймс, поворачиваясь к директору. – Ты сказал… ты сказал нам, что он умер. Ты лично подписал бумаги о погребении во Франции!

Дамблдор медленно снял очки-половинки и потер переносицу. На его лице больше не было благожелательной маски доброго дедушки. Только бесконечный, вековой холод стратега, чья тщательно выверенная партия на шахматной доске начала рушиться из-за фигуры, которую он сам когда-то сбросил в коробку с битыми пешками.

– Я сделал то, что было необходимо для Высшего Блага, Джеймс, – тихо, без тени раскаяния произнес старик. – Гарри нес в себе тьму с той самой ночи. Его магия была нестабильна, его душа была повреждена. Если бы он остался рядом с Годриком, зависть и ревность разрушили бы Избранного. Я попытался изолировать его, передать на попечение нейтральным магам, но мальчик сбежал… Я полагал, что он сгинул в магловском мире. Но, видимо, древнее зло нашло к нему дорогу.

– Древнее зло?! – взревел Сириус, шагая к Дамблдору. Глаза Блэка пылали безумным огнем. – Ты лгал нам восемнадцать лет, Альбус! Ты заставил Джеймса и Лили забыть собственного первенца! Ты похоронил живого ребенка ради своего чертова пророчества!

– Успокойся, Сириус! – жестко оборвал его Аластор Грюм, хотя его живой глаз тоже сузился в подозрении. – Сейчас не время для семейных разборок. Кем бы ни был этот парень раньше – сейчас он командует армией фанатиков. Если он сын Джеймса, то по праву первородства он – законный наследник Поттеров. А если он объединился с Когтевранами и имеет поддержку Слизерина… он может потребовать созыва Визенгамота и снести министерство Фаджа за один день!

– Он не сделает этого через суд, – покачал головой Люпин. – Вы не видели его глаз. В нем нет жажды политической власти. Он не политик. Он – каратель. Он пришел не судить, он пришел казнить.

***

Министерство Магии. Атриум.

Три часа ночи. Огромный зал с золотым фонтаном был пуст, лишь дежурные факелы отбрасывали причудливые тени на полированные стены из