Гарри Поттер и ученик Замкомандующего Шинсэнгуми
Стальной рассвет над Уилтширом
Грозовой ливень с остервенением хлестал в разбитые витражи парадного зала Малфой-мэнора, смывая копоть со стен и смешиваясь с кровью, толстым слоем покрывавшей мраморный пол. В воздухе стояла удушливая смесь запахов: горелое сукно, озон после разрядов молний, едкий дым от бездымного пороха и сладковатый, медный дух свежей бойни.
Тело Беллатрисы Лестрейндж, пригвожденное к фамильному гобелену с вышитым древом чистокровных родов, замерло в нелепой, изломанной позе. Ее остекленевшие темные глаза безучастно смотрели на раскачивающуюся хрустальную люстру, с подвесок которой с тихим перезвоном капала вода.
Гарри Поттер медленно повернулся спиной к мертвой ведьме. Его катана опустилась кончиком к полу; тонкая алая струйка сбежала по долу клинка и разбилась о мрамор. Маска они на лице юноши скрывала любые эмоции, но его силуэт, затянутый в мокрый тактический кевлар и пробитое в двух местах лазурное хаори, дышал несокрушимой, хищной силой.
В дальнем углу зала, прижавшись спиной к резному дубовому буфету, стояла на коленях Нарцисса Малфой. Ее пальцы судорожно впивались в плечо мужа. Люциус сидел на полу, прислонившись к перевернутому столу, его дыхание вырывалось из горла свистящими, прерывистыми толчками. Развороченное пулей правое плечо аристократа превратилось в бесформенное месиво из костной крошки и разорванной плоти, кровь залила изумрудный шелк мантии, а в расширенных зрачках плескался первобытный, животный ужас.
– Пощади… – голос Нарциссы сорвался на сиплый шепот. Леди Малфой, всегда славившаяся своей надменной, ледяной невозмутимостью, сейчас походила на загнанную волчицу, прикрывающую раненого вожака. – Драко… он всего лишь мальчик. Он в Хогвартсе, он не принимал Метку! Возьми всё… золото, поместье, артефакты… Только оставь жизнь моему сыну!
Гарри сделал шаг вперед. Кованый носок его тяжелого ботинка глухо отозвался под высокими сводами зала. За его спиной, рассредоточившись у колонн, застыли бойцы Шинсэнгуми. Ни один автоматный ствол не дрогнул. Блейз Забини хладнокровно менял магазин в своей «Беретте», а Трейси Дэвис достала из разгрузки артефактный сканер, проверяя зал на наличие скрытых ловушек.
*«Она скулит о щенке, когда ее стая рвала чужих детей»,* – раздался в голове Гарри сухой, каркающий голос Хиджикаты Тошидзо. Призрак замкомандующего стоял рядом с юношей, невидимый для побежденных, и презрительно сплевывал под ноги призрачный табачный пепел. – *«Помнишь, парень, правила Мибу? Если самурай предал свой долг, его семья разделяет позор. Но кодекс чести запрещает рубить безоружных баб, если они не держат в рукаве кайкэн. Решай сам. Ты здесь командир. Но помни: раненая змея всегда жалит в пятку, стоит тебе отвернуться».*
Гарри остановился в трех шагах от Нарциссы. Кончик его меча приподнялся, указывая прямо в яремную впадину женщины.
– Твой сын не держал оружия сегодня, Нарцисса Малфой, – ровно, без тени злобы произнес Гарри из-под маски. – Шинсэнгуми не казнят детей за грехи отцов. Таков наш закон. Но ты и твой муж переступили черту, за которой милосердие становится преступлением.
– Мы… мы сделаем всё, – прохрипел Люциус, с трудом поднимая голову. Гордость лорда Малфоя была втоптана в грязь вместе с его разорванной мантией. – Любую клятву… Непреложный обет…
– Клятвы магов дешевле бумаги, на которой Фадж строчит свои законы, – отрезал Гарри. Он повернул голову к Дафне Гринграсс: – Приготовь ритуальный свиток связывания крови рода.
Дафна шагнула вперед, с легким поклоном протянув Гарри пергамент из плотной кожи василиска, покрытый сложной сеткой древних рун.
– Условия просты, – Гарри снова посмотрел на Нарциссу. – Первое: полный и безоговорочный отказ рода Малфой от союза с Реддлом. Второе: передача всех ключей от фамильных хранилищ «Гринготтса» в распоряжение Новых Шинсэнгуми. Третье: ты, Нарцисса, именем своей девичьей крови Блэков отдашь приказ открыть ритуальный зал в подземельях мэнора и снимешь все родовые щиты с нижних ярусов прямо сейчас.
– Там… там Темный Лорд, – дрожащими губами произнесла женщина. – Он убьет нас… Он разорвет наши души на части!
– Твой «Темный Лорд» – раненый трус, прячущийся в вашей выгребной яме, – Гарри нагнулся, и сквозь прорези демонической маски его изумрудные глаза обожгли Нарциссу погребальным холодом. – И через десять минут я лично вышвырну его останки на эту мостовую. Подписывай, женщина. Или я прикажу своим людям зачистить мэнор до фундамента вместе с вами.
Нарцисса посмотрела на мертвое лицо своей сестры Беллатрисы, затем на умирающего мужа. Ее пальцы дрожали так сильно, что она едва смогла удержать серебряное перо, протянутое Дафной. Кровь из надрезанной ладони окропила руны на свитке. Воздух в зале на мгновение потяжелел: магия древнего контракта приняла жертву, запечатывая волю рода Малфой железными цепями магического вассалитета.
– Забини, Дэвис, – бросил Гарри, не оглядываясь. – Наложите жгут на плечо Малфоя и вколите ему магловский коагулянт со слезами феникса. Он не должен сдохнуть раньше, чем мы вскроем их сейфы. Леди Малфой – под стражу. Если шевельнется – стрелять по ногам.
– Есть, командир! – синхронно отозвались офицеры.
Гарри развернулся к тяжелой двери из черного обсидиана в дальнем конце коридора, за которой начинались винтовые ступени, уводящие в глубины родового склепа. Воздух оттуда тянуло могильным тленом, запахом разложившейся плоти и горьким ароматом темных ритуалов крови.
*«Ну что, сопляк, готов добить крысу?»* – оскалился дух Хиджикаты, поправляя на призрачном поясе верный «Винчестер». – *«Чувствуешь эту вонь? Так пахло в подвалах Мибу, когда предатели из партии Тёсю пытались варить яды. Никаких красивых дуэлей. В тесном пространстве палочка – дерьмовое оружие. Работай коротким клинком и дробью».*
– Знаю, наставник, – одними губами ответил Гарри.
Он проверил затвор своего карабина, загнал в патронник патрон со свинцовой пулей, протравленной ядом василиска, и вытащил из разгрузки две гранаты с маркировкой светошумового подавления, зачарованные рунами «Ступефай Максима».
– Первая штурмовая группа, за мной, – скомандовал юноша. – В подземельях пленных не будет.
***
Винтовая лестница вела глубоко под землю, туда, где фундамент Малфой-мэнора смыкался с древними катакомбами, вырубленными в скальной породе еще во времена кельтских вождей. Стены сочились ледяной влагой, факелы чадили зеленым колдовским пламенем, отбрасывая на ступени длинные, дергающиеся тени.
Гарри спускался первым, ступая мягко, по-кошачьи, используя технику бесшумного шага синоби, которую Хиджиката вбивал в него годами тренировок. Следом за ним двигались четверо бойцов с помповыми дробовиками и короткими штурмовыми щитами, зачарованными от темных режущих проклятий.
Воздух становился всё гуще. В ушах звенело от чудовищного магического давления. В самом сердце подземелий бился чужой пульс – рваный, бешеный, исполненный слепой, отчаянной ненависти.
Ступени оборвались перед массивными коваными вратами, украшенными барельефом из сплетенных гадюк. Глаза змей мерцали рубиновым светом.
– Термитный заряд на петли, – тихо приказал Гарри.
Двое бойцов молниеносно прилепили к зачарованному металлу серые лепешки магловской пластичной взрывчатки, укрепленной рунами направленного распада материи. Таймер отсчитал три секунды.
Глухой хлопок сотряс коридор. Ослепительно-белая вспышка термита сожрала петли за долю мгновения, и Гарри, не теряя ни доли секунды, нанес сокрушительный удар ногой по центру створки.
Тяжелая железная плита с грохотом рухнула внутрь ритуального зала.
В то же мгновение из глубины тьмы раздался истошный, нечеловеческий вой, и в проем хлынул шквал зеленых лучей Смертельного проклятия.
– Щиты! – рявкнул Гарри, уходя перекатом влево.
Двое штурмовиков синхронно выставили зачарованные баллистические щиты. «Авада Кедавра», вопреки законам европейской магии, не смогла пробить сплав титана, рунической стали и заговоренной кожи дракона – заклятия с сухим треском раскалывались о поверхность, разлетаясь мириадами изумрудных искр.
Гарри вскинул карабин. Сквозь дым и вспышки заклятий он увидел картину, от которой у любого неподготовленного волшебника застыла бы в жилах кровь.
В центре зала, на гранитном алтаре, залитом свежей кровью десятка ритуально убитых рабов и пленников, стояло нечто, едва напоминающее человека. Волан-де-Морт.
Тело Темного Лорда было частично обнажено. Кожа, белая, как у трупа, покрылась черными язвами и вздувшимися венами после удара фиолетовой молнии Гарри в Косом переулке. Из его груди, в том месте, где молния сожгла плоть, сочилась черная жижа, похожая на деготь. Но чудовище не собиралось сдаваться. Его змеиное лицо исказила гримаса безумной ярости, тонкие губы непрерывно шептали заклятия на парселтанге, а вокруг алтаря кольцами свивалась исполинская змея Нагайна, чья чешуя отливала ядовитым багровым блеском.
– Черви!.. Ничтожества!.. – шипел Волан-де-Морт, взмахивая тисовой палочкой. – Вы посмели явиться в мое логово?! Я – Лорд Волан-де-Морт! Я победил саму смерть! Я разорву вас на куски!
Пространство зала искривилось. Воздух превратился в раскаленное железо: Темный Лорд ударил древним проклятием энтропии, стирая саму материю перед собой. Каменные колонны начали осыпаться серой пылью, штурмовые щиты бойцов задымились, металл стал истончаться.
*«Он бьет наотмашь, как загнанный в угол кабан!»* – зарычал в ухе Гарри голос Тошидзо. – *«Не стой на линии атаки! Скользи! Сокращай дистанцию! Сруби его тварь, она держит часть его духа!»*
Гарри рванулся вперед. Его тело двигалось на пределе человеческих возможностей, напитанное монолитной мощью внутреннего ядра. Он не стал тратить время на щитовые чары – вместо этого юноша вонзил катану в пол перед собой, активируя технику «Каменного гребня».
Плиты пола перед ним вздыбились, образовав наклонный гранитный вал, принявший на себя основной удар энтропийного проклятия. Камень обратился в прах, но этой доли секунды Гарри хватило.
Он взмыл в воздух над разрушенным укрытием. В левой руке сверкнул ствол «Винчестера».
Бабах!
Выстрел в упор. Зачарованная пуля пробила барьер Волан-де-Морта, оцарапав ему щеку и вырвав кусок бледной плоти. Темный Лорд взвыл от боли, его концентрация сбилась, и вихрь разрушения угас.
В этот момент Нагайна, раскрыв пасть с полуметровыми ядовитыми клыками, бросилась на Гарри снизу, целясь сомкнуть челюсти на его поясе.
– Нагакура Шинпачи учил нас рубить головы демонам одним движением! – прозвучал в сознании Гарри яростный боевой клич Хиджикаты.
Гарри перехватил катану двумя руками в падении. Клинок вспыхнул ослепительным лазурным пламенем – пламенем загробного очищения.
– Стиль Тэннэн Рисин-рю… Клинок лунного прилива!
Нисходящий удар обрушился на змею со скоростью падающего метеорита. Сталь, усиленная древней магией и волей самурая, рассекла массивную шею Нагайны, словно сухой стебель тростника.
Огромная голова чудовища с глухим стуком отлетела в сторону, врезавшись в основание алтаря. Из разрубленного тела хлынул фонтан черной, зловонной крови, а из пасти змеи вырвался пронзительный, потусторонний визг. Черный дым, клубящийся и воющий десятками голосов, взметнулся под своды зала: осколок разорванной души Темного Лорда был уничтожен навеки.
Волан-де-Морт схватился за грудь, запрокинув голову. Его крик был полон нечеловеческой, вселенской муки. Часть его собственного естества лопнула, оставив в душе зияющую, кровоточащую пустоту.
– Мое… Мое бессмертие… – хрипел он, оседая на колени перед алтарем.
Гарри приземлился на ноги в трех шагах от поверженного монстра. Дымка от выстрела медленно рассеивалась вокруг дула его карабина. Меч в правой руке юноши дымился черной кровью василиска.
Волан-де-Морт медленно поднял налитые кровью глаза на своего палача. В его взгляде больше не было прежнего величия повелителя мира. Там остался лишь ледяной, панический ужас загнанного зверя.
– Кто ты?.. – просипел Темный Лорд, судорожно сжимая палочку трясущимися пальцами. – Дамблдор не мог создать такого монстра… Ты не из его Ордена… Кто дал тебе эту силу?!
Гарри медленно поднял свободную руку и снял маску они, пристегнув ее к поясу.
Перед Волан-де-Мортом предстало молодое, суровое лицо воина с резкими скулами, холодными изумрудными глазами и тонким шрамом-молнией на лбу.
Зрачки Темного Лорда сузились до размеров булавочных головок.
– Поттер?.. – в неверии прошептал Реддл. – Но… мальчишка… тот щенок из пророчества… у него другой шрам… Я чувствовал его магию…
– Мой младший брат – всего лишь ширма, Том, – голос Гарри звучал глухо и тяжело, заполняя все пространство подземелья. – Ширма, созданная старым интриганом, чтобы скрыть собственную немощь. А я – тот, кто пришел за твоей головой. Тот, кого ты не смог убить той ночью в Годриковой Лощине.
– Щенок… – зашипел Волан-де-Морт, делая последнюю, отчаянную попытку атаковать. Тис взметнулся вверх: – АВАДА…
Гарри даже не моргнул.
Выстрел карабина прогремел синхронно с движением катаны.
Пуля разнесла запястье Темного Лорда в клочья, выбивая тисовую палочку, которая покатилась по залитым кровью камням. А в следующее мгновение лезвие катаны Гарри пробило грудину Реддла насквозь, вонзаясь в гранит алтаря позади него.
Тело Волан-де-Морта забилось в страшных конвульсиях. Его пальцы пытались ухватиться за сталь клинка, но пальцы соскальзывали, рассекаемые бритвенно-острой заточкой.
Гарри наклонился к самому уху умирающего тирана:
– Это закон Шинсэнгуми, Реддл. Ты предал свой народ, ты убивал невинных ради жалкой иллюзии вечной жизни. Ты сдохнешь здесь, в чужом подвале, как шелудивый пес.
– Я… вернусь… у меня еще… есть… – захлебываясь черной пеной, просипел Темный Лорд.
– Мы найдем остальные твои безделушки, Том, – холодно ответил Гарри. – И сожжем их дотла. А теперь – исчезни.
Юноша с силой провернул клинок в ране и выпустил по стали разряд концентрированной очищающей магии.
Тело Волан-де-Морта вспыхнуло ослепительным лазурным огнем. Мясо, кости и внутренности распадались на искрящийся пепел прямо на глазах. Бесплотный, разорванный дух Темного Лорда с яростным, полным бесконечного бессилия воем вырвался из останков и метнулся вверх, сквозь каменные своды катакомб, устремляясь в ночное небо Британии – побежденный, лишенный плоти, магии и большей части своей разорванной души.
На алтаре осталась лишь горстка серой пыли да сломанная тисовая палочка.
В подземелье воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Гарри выдернул меч из камня, плавно взмахнул им, сбивая капли крови, и с сухим щелчком вернул клинок в ножны.
*«Неплохо, парень»,* – тихо, с редкой теплотой произнес Хиджиката, появляясь у него за плечом. Старый самурай с уважением посмотрел на пепел алтаря. – *«Кондо-сан гордился бы тобой. Ты не дрогнул. Не стал читать проповедей. Удар был чистым. Но помни: дух этого гада еще жив. Пока все его якоря не выдраны с корнем – работа не закончена».*
– Я знаю, наставник, – Гарри глубоко вздохнул, вытирая рукавом копоть с лица. – Мы закончим это дело.
Юноша повернулся к застывшим у входа бойцам штурмовой группы:
– Зачистить зал. Останки змеи упаковать в зачарованные контейнеры – яд и чешуя пойдут в лаборатории Трейси. Собрать все гримуары и записи Реддла. Мы уходим наверх.
***
Рассвет над Уилтширом занимался тяжелый, свинцовый. Дождь почти прекратился, сменившись промозглой, липкой моросью.
Над обугленной крышей Малфой-мэнора, пробивая утренний туман, медленно разворачивалось на ветру огромное шелковое знамя небесно-голубого цвета с вышитым золотом японским иероглифом «Макото» – Искренность. Древний символ волков Мибу, никогда прежде не ведавший поражений, теперь реял над оплотом британской чистокровной аристократии.
Двор поместья напоминал поле боя после крупного штурма. Тела погибших Пожирателей Смерти были сложены рядами у разрушенного фонтана. Бойцы Шинсэнгуми методично выносили из особняка сундуки с темными артефактами, архивы и мешки с золотом, загружая их в бронетранспортеры.
Гарри стоял на широких ступенях парадного входа, накинув на плечи сухое хаори. Рядом с ним Дафна Гринграсс просматривала конфискованные бумаги:
– Люциус вел двойную бухгалтерию, Гарри. Здесь списки всех взяток за последние десять лет. Члены Визенгамота, начальники департаментов, сам Фадж… Если мы опубликуем это, Министерство рухнет до полудня.
– Не сейчас, – покачал головой юноша, закуривая тонкую магловскую сигарету. Дым смешивался с утренним туманом. – Пусть они сначала попытаются оправдаться. Пусть загонят себя в угол.
В этот момент воздух у разрушенных кованых ворот парка с серией громких хлопков разорвали десятки одновременных аппараций.
Защитные чары мэнора, павшие ночью, больше не препятствовали вторжению.
На территорию поместья торопливо входили маги в алых мантиях Аврората во главе с Кингсли Бруствером. А прямо за ними, широким шагом, выступал авангард Ордена Феникса.
Альбус Дамблдор шел впереди. Его раненая рука всё еще была на перевязи, но взгляд сквозь очки-половинки метал громы и молнии. Рядом с директором, сжимая палочки наготове, спешили Джеймс и Годрик Поттеры, а чуть позади, едва поспевая за мужчинами, бежала Лили, чье лицо было белее первого снега.
– О Мерлин… – выдохнул Кингсли, останавливаясь перед горой трупов у фонтана. – Что здесь произошло?..
Мракоборцы замерли, ошеломленные масштабом бойни. Никто из них никогда не видел ничего подобного. Родовое гнездо самого влиятельного лорда Британии было взято штурмом, растоптано и зачищено с беспощадной армейской эффективностью.
– Стоять на месте! Оружие на землю! – закричал Годрик Поттер, выбегая вперед и целясь палочкой в ближайшего бойца Шинсэнгуми, стоявшего у броневика. «Мальчик-который-выжил» задыхался от спеси и ярости. – Именем Ордена Феникса и Министерства, вы все арестованы!
Боец даже не повернул головы, продолжая хладнокровно пристегивать ремень штурмовой винтовки.
– Опусти палочку, мальчик, – раздался со ступеней особняка ледяной голос, от которого у Джеймса Поттера мороз пробежал по коже.
Все взгляды мгновенно скрестились на фигуре командира.
Гарри стоял без маски. Утренний свет озарял его строгое лицо, перечеркнутый бледной молнией лоб и черные волосы, собранные в тугой узел. Зеленые глаза юноши смотрели на прибывших с такой убийственной смесью презрения и ледяного спокойствия, что даже Дамблдор невольно замедлил шаг.
– Гарри… – судорожный, надрывный всхлип Лили разорвал тишину. Женщина сделала шаг вперед, прижимая ладонь к губам. По ее щекам градом катились слезы. – Сынок… Боже мой, это правда ты…
– Лили, стой! – Джеймс грубо схватил жену за локоть, но его собственный голос дрожал, а в глазах металась паника. – Не подходи к нему! Он… он опасен!
Гарри медленно спустился на две ступени вниз, не вынимая рук из карманов хаори.
– Опасен, Джеймс? – усмехнулся юноша. – Для кого? Для убийц твоих родителей, которых ты годами боялся назвать по именам? Для чудовищ, насиловавших страну, пока твой любимый «герой» раздавал автографы в «Флориш и Блоттс»?
– Как ты смеешь так разговаривать с отцом?! – взвизгнул Годрик, делая шаг к брату. Лицо младшего Поттера перекосило от бешеной зависти. – Ты жалкий предатель! Ты связался с магловской грязью! Где Волан-де-Морт?! Отвечай, где он?! Это моя битва! Пророчество говорит…
– Заткнись, щенок, – коротко бросил Гарри, и в его голосе прозвучала такая тяжелая, давящая мощь, что Годрик буквально поперхнулся собственным криком, невольно отступая назад.
Гарри повернулся к Блейзу:
– Забини, покажи «Избранному» его битву.
Блейз с глумливой усмешкой швырнул под ноги Годрику тяжелый холщовый мешок. Ткань развязалась, и на мокрую траву выкатился обрубок головы гигантской змеи Нагайны с застывшими мертвыми рубиновыми глазами и сломанная пополам тисовая палочка Волан-де-Морта, покрытая серым ритуальным пеплом.
В рядах авроров раздались приглушенные возгласы ужаса и благоговения. Кингсли Бруствер медленно опустил палочку, глядя на реликвии павшего монстра с благоговейным страхом.
Дамблдор побледнел. Старый чародей шагнул вперед, его голос потерял всю свою мягкость:
– Гарри… Что ты наделал?.. Ты уничтожил его тело? Ты позволил его духу бежать?!
– Я сделал то, на что у тебя, старик, не хватило духу за двадцать лет, – Гарри посмотрел прямо в глаза директору. – Я выбил из-под него фундамент. Его армия уничтожена. Его союзники либо мертвы, либо на коленях. Его крестраж, живший в этой гадине, развеян по ветру. А сам он теперь – жалкий кусок бесплотного дыма, который не сможет материализоваться даже в кошмаре.
– Ты не понимаешь! – повысил голос Дамблдор, и в его тоне прорезались властные нотки. – Магия баланса нарушена! Пророчество должно было исполниться через любовь и самопожертвование, а не через кровавую резню! Ты осквернил свою душу убийствами, мальчик мой! Ты встал на путь нового Темного Лорда!
В этот момент за спиной Гарри, прямо из утреннего тумана, материализовалась высокая призрачная фигура Хиджикаты Тошидзо. Старый самурай скрестил руки на груди, выпуская клуб сизого дыма прямо в лицо Дамблдору.
– Баланс? – хриплый голос замкомандующего Шинсэнгуми заставил вздрогнуть всех присутствующих. Призрак заговорил на странном, древнем наречии, но магия переводила его слова прямо в сознание магов. – Ты называешь балансом гнилой мир, где волки жрут овец с твоего молчаливого согласия, белобородый лис? В Киото такие краснобаи, как ты, сидели во дворце императора и рассуждали о добродетели, пока на улицах Мибу вспарывали животы крестьянам!
– Кто… кто это?.. – пролепетал Джеймс, пятясь от призрака легендарного мечника.
– Это мой учитель, – спокойно ответил Гарри. – Человек, который научил меня главному правилу жизни, которому вы никогда не учили в своих светлых гостиных: зло не лечат беседами. Зло вырезают под корень.
Лили не выдержала. Вырвав руку из хватки мужа, она бросилась к ступеням, падая на колени прямо в мокрую грязь перед старшим сыном:
– Гарри… сыночек… прости нас! Умоляю тебя, прости! Мы были слепы! Мы думали… Альбус сказал нам, что так будет лучше для тебя! Вернись домой… Пожалуйста, вернись в семью! Мы всё исправим!
Гарри посмотрел вниз, на рыдающую женщину. На долю секунды в глубине его изумрудных глаз мелькнула давняя, застарелая боль маленького мальчика, оставленного замерзать в темном чулане. Но воспоминание длилось лишь миг. Ледяной кодекс воина, выкованный годами лишений и крови, сомкнулся над этой раной, как закаленная броня.
– У меня нет семьи, Лили Поттер, – тихо, но так, что каждое слово резало, как скальпель, произнес юноша. – Моя семья погибла тридцать первого октября восемьдесят первого года, когда вы решили, что один сын достоин жизни и любви, а второй – годен лишь на то, чтобы быть забытым черновиком.
– Гарри, нет… – прошептала Лили, задыхаясь от рыданий.
– Моя семья сейчас стоит за моей спиной, – Гарри обвел рукой строй бойцов в лазурных хаори. – Мои люди не предают. Они не прячутся за пророчествами. Они идут за мной в огонь и умирают с честью.
Джеймс подбежал к жене, пытаясь поднять ее с земли, и с яростью уставился на первенца:
– Ты бессердечный ублюдок! Она твоя мать! Как ты смеешь унижать ее перед всеми?!
– Это не унижение, Джеймс Поттер. Это констатация факта, – Гарри отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Он поднял взгляд на Дамблдора и мракоборцев:
– Передайте министру Фаджу: Малфой-мэнор переходит под юрисдикцию Новых Шинсэнгуми по праву завоевания и древнего кодекса основателей. Все счета Пожирателей Смерти конфискованы в пользу фонда восстановления страны и помощи семьям погибших от рук Реддла. Если Министерство попытается оспорить это решение силой – мы примем бой прямо на ступенях Атриума.
– Ты объявляешь войну всей магической Британии? – тяжело спросил Дамблдор.
– Нет, директор, – Гарри натянул на лицо маску они, и его голос вновь обрел глухой, потусторонний рокот демона войны. – Я объявляю войну вашему лицемерию. И поверьте мне: Шинсэнгуми доведут ее до конца.
Юноша взмахнул рукой.
Броневики взревели двигателями. Бойцы слаженно заняли свои места на броне. Грохнули дымовые завесы, скрывая ступени мэнора в непроницаемом серебристом тумане, и когда ветер разогнал пелену, на крыльце не осталось никого.
Лишь огромное лазурное знамя с иероглифом «Искренность» продолжало гордо реять над поверженным родовым замком чистокровных, возвещая о том, что старый мир рухнул навсегда, а рассвет новой эпохи будет написан сталью и кровью.